все лучшее во мне я похоронил в мае 2015го

Я развалился в кресле. Старом кресле, левый подлокотник которого я когда-то сломал своей коленкой, отчего он обессиленно свисал, освобождая место для согнутой ноги. Я пустым взглядом уставился на разрисованную серым карандашом стену — обои в цветочек, а между ними линии того, что я когда-то хотел нарисовать — вилы. Много вил, как на обложке "Origin of Symmetry". Я вернулся на квартиру. Конечно, я возвращался сюда за эти годы — искупаться, отвезти мусор, уединиться с девчонкой — но сейчас я вернулся сюда по-настоящему. Я взял эмо шарф и старый компьютер. Только старый здесь — синоним родного. Старый, то есть пахнущий серединой марта, покрытый бликами майского солнца, как булочка с карамелью или как дождливый день где-то возле школы, где цветет тополь. Подаренный на двадцатилетие белый системный блок с широким монитором я оставил в родительской квартире — ему не место в этой обители. А моя старая лошадка и монитор 3:4, за который Слидан бы унизил, стоят напротив меня, упакованные в икеевский пакет. Старое кресло, родной компьютер. Я крутанулся в кресле. Обшарпанный ярко-розовый пол. Обои в цветочек. Пространство для левой ноги. Монитор, в который я смотрел ещё тогда, когда мог общаться с Даней. Я подумал, что обязан написать эту историю. Взял смешную сумму стипендии за научную деятельность и перевалил сюда.