Больше, чем просто...

      Сонный Феликс выглядит так притягательно, что Минхо едва сдерживается, чтобы все не отменить. Ну пропустят они один день, что такого? Бан поймет.       Наверное.       Хотя, достанут звонками.       Еще и приехать могут — мозгов хватит, особенно у Чанбина. Хотя они вроде бы уже и не вместе, тот все еще ведет себя так, словно Феликс его собственность.       — Что? — Феликс зевает, открыв только один глаз. Трет покрасневшую щеку с розовой отметиной — отпечаток складки рукава делает его по-домашнему уютным.       И куда его в таком виде? Похож на встрепанную птицу.       — Ничего, — Минхо отрицательно качает головой и вытягивает руку, приглаживая торчащие волосы.       Феликс действительно уснул — многолетняя, выработанная организмом привычка засыпать в любое время суток.       А вот сам Минхо так и не смог — лежал, придерживая и ни на минуту не отпуская. Даже когда затекла просунутая под голову Феликса рука — терпел, пока вовсе не перестал ее чувствовать. Слушал, как дышит, как вздыхает, что-то бормочет.       Зачем выходить из дома, если и так все хорошо?       Он бы мог приготовить ужин, любой, какой Феликс захочет.       Они бы все-таки досмотрели этот дурацкий фильм.       И теперь Минхо не стал бы тормозить, а ответил…       — Я только умоюсь, — Феликс снова зевает и встряхивается. — Я быстро.       Вот сейчас его торопливость ни к чему, но Минхо только кивает.       Феликс — уже не ребенок и прекрасно знает, что ему нужно. Он ведь говорил ему об этом, давно, только Минхо уже успел забыть.       Собираются на удивление быстро — Минхо дает Феликсу запасную сумку и впихивает пару своих футболок на всякий случай — плечи у того уже, точно влезет.       В автобусе Феликс садится у окна, и хотя всю дорогу пялится в свой телефон, Минхо чувствует его горячий бок. И не только — прижимается бедром, а потом и вовсе перекидывает ногу поверх.       Это примиряет Минхо с собственным проступком и он облегченно выдыхает.       — Заглянем? — спрашивает Феликс, когда они добираются до места и поднимаются на нужный этаж.       Минхо знает, что Бан и остальные наверняка торчат в студии звукозаписи и мешать не хочет. Но ведь Феликс по ним действительно соскучился.       — Давай, только зарезервируем комнату и оставим вещи в раздевалке.       Его немного потряхивает — когда первая вспышка радости пройдет, кто-то обязательно спросит, где Феликс остановился.       Наверное, нужно будет предупредить Чана — как бы то ни было, а он по-прежнему их лидер и к нему прислушиваются.       — Отлично, — Феликс расплывается в улыбке и закидывает руку ему на плечо, обнимая.       До самой студии — обнимает, не отпуская ни на минуту. И это приятно.       Минхо не любит свободное время между съемками, но как бы ни скучал по родителям и котам, его сюда тянет.       Они все — тянут.       И Феликс наверное прав, что не согласился остаться дома.       Все-таки они команда, а их тайна — только их тайна и никого не касается.       Минхо пропускает его вперед, предвкушая ожидаемую реакцию — и никто не разочаровывает.       — Оу! — кричит Джисон, выпучивая глаза и становясь двойником своего талисмана. Скидывает наушники и выскакивает из крутящегося кресла, запнувшись при этом и едва не упав. — Ёнбок!       Чанбин и Чан тоже встают, давая Джисону напрыгаться вокруг Феликса вдоволь.       Словно расстались не три недели назад, а лет пять.       С Минхо обмениваются рукопожатиями, а вот Феликса облапывают от души, Чанбин даже успевает цапнуть того за задницу.       Минхо набирает побольше воздуха и сжимает зубы так, что ломит в висках. Ловит смеющийся взгляд Феликса и тот ему подмигивает.       Ладно, Минхо сделает вид, что ничего не было.       Только по старой дружбе простит первый раз.       Но только первый.       Но Феликс больше не дает повода — отходит от Чанбина и держится поближе к Чану. Тот, конечно, тоже не против его пообжимать, но держит себя в руках — уважает чужое пространство.       Минхо немного расслабляется.       — Дадите послушать? — просит Феликс, и им протягивают наушники.       Новый трек просто великолепен — и без слов. Сочетание лирики и взрывного ритма — на высшем уровне.       — Текст пока черновой, — объясняет Джисон Феликсу, когда тот покачивает в такт головой.       Минхо ловит себя на том, что ему почти не надо слушать музыку — по движениям Феликса все понятно и так. И сразу же представляет, как тому нужно двигаться — в связке с Хёнджином будет просто великолепно. Ну а остальные немного разбавят напряжение, и…       — Можно с тобой поговорить? — Чан прикасается к его плечу, остальное Минхо читает по губам и снимает наушники.       — Конечно, — кивает.       Они выходят из студии и Чан ведет его в соседнюю комнатушку — в такой он отрабатывал читку после того, как его выгнали.       Предусмотрительный Чан закрывается изнутри, и теперь к ним никто не сможет войти. Минхо недоуменно смотрит на лидера и автоматические скрещивает руки на груди. Он уже понимает, о чем пойдет речь, и вполне готов к разговору.       — Ты же понимаешь, да? — спрашивает Чан, упираясь задом в маленький столик и щурясь.       — Понимаю, — кивает Минхо. — Но хотел бы уточнить — что конкретно я должен понимать?       — У тебя сейчас такой вид, словно ты вцепишься мне в лицо, — неожиданно смеется Чан. — Я бы хотел поговорить про Ёнбока.       — И причем тут Феликс? — Минхо пожимает плечами, выдерживая взгляд Чана — вроде бы доброжелательный, но после такого обычно все замолкают и прекращают любую возню.       — Ты никогда не был дураком, Минхо, — стирает тот улыбку. — И ты не слепой. Как и все мы. Это не скроешь и не спрячешь в карман. Как не получилось с Со. А с тобой и подавно не получится.       Минхо скептически поднимает брови и делает вид, что ничего не понимает.       Симпатии Феликса — это его личное дело, и никто не может приказать ему…       — Я иногда говорю, что мне все равно. Но мне не все равно, — хмурится Чан. — Мне очень не все равно. Особенно из-за Феликса.       — Если ты о том, что он не предупредил о своем приезде, так это я виноват, — заступается Минхо. — Я сказал, чтобы он ничего не…       — Я знал, что он приедет, — прерывает его Чан. — Он просил у меня адрес твоей квартиры.       — Что? — Минхо недоуменно замолкает.       — И я ему его дал.       Чан замолкает и отводит взгляд в сторону, словно ему неловко.       — Не хотел, но дал.       — Почему? — Минхо не понимает — то есть Чан был в курсе с самого начала?       — Потому что не хочу повторения истории с Чанбином.       — Я не такой, как он, — выпаливает Минхо, чувствуя раздражение. И как Чан посмел сравнить его с ним?       — Я знаю, — Чан кивает. — Но… Я не хочу, чтобы Ёнбок снова собирал себя по частям. Ты многого не знаешь, Минхо, и тебе вообще не надо этого знать.       — Я — не такой, — повторяет Минхо с нажимом. — Я не стану морочить ему голову всякой ерундой. С моей стороны все… все серьезно. Очень.       — Ёнбок… знает? — с таким же нажимом спрашивает Чан.       — Нет, — Минхо отводит взгляд. — Но я ему скажу. Сегодня. Не хочу, чтобы некоторые нам мешали. Ты ведь можешь…       — Да, я придержу Чанбина на поводке, — снова смеется Чан. — Это и в моих интересах тоже. Только хорошо подумай, прежде чем сделать это. Потому что назад дороги не будет. Пока Феликс не вляпался в тебя окончательно.       — Я уже подумал, — Минхо закусывает нижнюю губу. — Мы закончили? А то эта троица разнесет все вокруг, если их оставить без присмотра.       — Один из этих троих теперь на твоей ответственности, — усмехается Чан, отпирая дверь.       — Классный трек, правда же? — выпаливает Феликс, заканчивая связку и задыхаясь.       Задирает подол футболки и обмахивает ею лицо.       Минхо улыбается, глядя на него, и глубоко дышит, восстанавливая дыхание.       Феликс словно мягкое масло в его руках — все понимает с полуслова, не то что на обычных тренировках.       Или просто это он теперь так на него настроен — не боясь, что не услышит или не поймет.       Минхо нажимает кнопку паузы, останавливая воспроизведение, и откручивает крышку у бутылки с водой. Сначала дает Феликсу, потом пьет сам. Воды на самом деле полно, но ему хочется именно так и никак иначе.       Этот танец еще не готов, и ничего общего не имеет с тем, что будет потом на записи — Минхо в этом уверен.       Сейчас он танцует только для себя.       Для Феликса.       Касается его, поправляя положение руки или ноги, получая ответную улыбку.       Улыбается сам, когда Феликс, выполнив сложную фигуру обнимает его.       Вроде бы все как и раньше, но совсем по-другому.       День еще не закончился, а его жизнь поменялась так круто, как бывает только в дорамах.       Минхо вытирает лоб рукавом и отвечает отражению Феликса еще одной улыбкой.       Сейчас им вполне хватает друг друга, и третий будет лишним.       Чан сдержал свое обещание и их никто не беспокоит, можно даже не запирать дверь.       — Мне этого не хватало, — говорит Феликс, усаживаясь прямо на пол и подворачивая под себя ноги. — Там, дома. И особенно не хватало тебя.       Минхо замирает с дурацкой пустой бутылкой из-под воды.       — Но теперь ты здесь, — говорит хрипло.       Нужные слова разбегаются, и он пытается ухватить хотя бы что-то.       — Знаешь, я… — Минхо прокашливается, растягивая время. И тут же укоряет себя за это — пора избавляться от дурацкой привычки. Теперь он просто обязан измениться — ради Феликса. — Я услышал утром одну из наших старых песен. И подумал, что больше не хочу быть твоим другом.       Феликс так резко вскидывает голову, что волосы разлетаются облачком. Или нимбом.       — Я подумал, что если куплю билет на самолет и приеду к тебе, то смогу…       Минхо замолкает, наталкиваясь на неверящий взгляд.       А потом тоже садится, чтобы Феликсу не надо было смотреть на него снизу вверх.       — Я решил, что больше не хочу быть твои другом, — повторяет Минхо тверже. — Потому что я хочу большего.