Энтропия

Решалы решают все проблемы «культурных» упырей. Они обеспечивают их кровью, готовят еду, следят за физическим и психическим здоровьем, вытаскивают из всевозможных передряг. Фактически становятся личными ассистентами. Подержать за ручку, успокоить, когда упырь подсаживается на очередной колпак? Вытащить загашенного в лоскуты босса из ночного клуба? Совершить ворк-аут в лесу в три часа ночи, дабы скрыть последствия очередного проёба клиента? Попытаться вовремя предугадать и предотвратить этот самый проёб? Всё это про решал. Всё это про тебя. Хорошо, если клиент попадается более-менее адекватный. Более-менее, потому что не припоминаешь ни одного знакомого упыря, который в меру своей монстрической натуры, время от времени не уходит в тот или иной перегиб. Хуже, когда попадается какой-нибудь утырок, у которого мало того, что кукуха отлетела, так он ещё и считает себя во всём правым и более знающим. Просто потому, что отстёгивает тебе очень приличный гонорар каждый месяц. С такими чертовски трудно. Такие высасывают под конец недели все жизненные соки, на раз-два вытрахивают мозг в особо извращённой и изощрённой форме. Такие хотят всего и сразу. Если, конечно, вообще могут сами понять, что именно хотят. Роман Годфри именно такой. И, конечно, именно тебе охеренно подвезло стать несколько месяцев назад его решалой. А ведь интуиция буквально верещала: «Беги, идиотка, беги!» Но нет, никогда не ищешь лёгких путей. Каждый из твоих предыдущих клиентов был с какой-то изюминкой — одна краше другой, и ты наивная просто посчитала, что уж с твоим опытом хуже просто быть не может. Но Роман стремится всегда быть лучшим во всём. Даже в том, чтобы быть лучшим среди худших. Постоянные придирки. Постоянное недовольство всем. Постоянные расспросы: что, где, когда, почему, за сколько. Постоянные проёбы, в которых всегда почему-то виновата ты одна. Даже если до того три часа пытаешься отговорить заносчивого утырка от того или иного идиотского поступка, предупреждая о возможных последствиях. Даже если до того довезла Годфри до дома, раздела, уложила в кроватку и накрыла тёплым одеялом, не забыв подоткнуть то именно так, как нравится зловредному упырюге. Проёбы буквально во всём. Алкоголь, наркота, бесконечная вереница сомнительных девиц. Неконтролируемые вспышки гнева, приводящие в итоге к тем самым чудесным, тихим вечерам на природе, когда, словно грёбанная собака Баскервилей, бегаешь в ночи по болотам. К слову, и вправду в такие моменты хочется задрать голову вверх и от души завыть на луну. Просто от безысходности. Просто от того, что нет возможности уложить этого психического рядышком с очередным сожранным им утырком в только что вырытую могилу. И больше всего в этих ночных вылазках в лес импонирует удивительный настрой Романа. Вроде и угрызений с последующим самокопанием там вагон и маленькая тележка, однако каждый грёбанный раз к этому локомотиву размышлений вслух перед самым уже въездом в депо прицепляется ещё один вагон под названием «он/-а сам/-а виноват/-а». Ну да, понятно, что по большей части твой «любимый» клиент херачит всяких маргинальных личностей, но всё же… Никак не можешь вдолбить в наглухо отбитую башку, что жрать людей в принципе нехорошо. Для этого упыри и прибегают к услугам решал. Для этого и переходят на культурное питание. Да, потрошить банки крови незаконно. Но кровь, хранящаяся там, хотя бы добыта гуманными способами. А уж нелегальная покупка заветных пакетов и вовсе никак не может идти ни в какое сравнение с массовыми убийствами. Тем более, если они совершены вовсе не ради пропитания. Ты ведь для того и готовишь своему утырку всякие вкусняшки и приносишь в клювике свежайшую кровушку. Лучшую из всего, что можно достать. Лучшее за его деньги. Всё, как Роман любит. К тому же, это пиздец как влияет на психику «пациентов», а у твоего это одно из самых слабых мест. Очевидно, с самого младенчества. Кукушка там уже практически вылетела за пределы стратосферы. Хотя, наблюдая за тем, как Романа дрокают в мозг все кому не лень — особенно его эпически долбоебическая семейка, ничуть этому не удивляешься. У самой в таких обстоятельствах кукуха давным-давно расправила бы крылья и отправилась на покорение нового рекорда дальности полёта. Может, потому иногда — в моменты слабости — и испытываешь к этому несносному, высокомерному типу подобие симпатии и сочувствия. Может, потому ещё и не шлёшь Годфри в дальний пеший поход на то самое место, которым упырь, похоже, не то, что думает — живёт. Хотя, наверное, всё дело всё же в том, что ушлый ушлёпок попросту стал единственным твоим упырём, который заключил с тобой трудовой контракт. Причём, шаг влево, шаг вправо — не просто адская неустойка, а сразу чуть ли не расстрел. И ты, клиническая идиотка, ведь всё это безумие подписала. Даже толком не ознакомившись. Просто затерялась в какой-то момент в веренице мелких букв на нескольких страницах. Объяснить свой поступок можешь лишь тем, что Роман — грёбанный питонище, который своими зелёными, бесстыжими глазюками попросту лишил тебя в тот момент остатков разума и воли. Закусываешь губу, высматривая через покрытое каплями дождя, лобовое стекло место для парковки. Как назло, долбанная выставка современного искусства вызвала небывалый ажиотаж — перед выставочным центром настоящий автомобильный коллапс. С огромным трудом «всего лишь» через каких-то двадцать минут паркуешь свой жёлтый «Volkswagen Beetle» на чудом освободившееся место и с облегчением откидываешься в кресле. Расстегнув ремень безопасности, достаёшь из бардачка пачку «Marlboro» и, щёлкнув зажигалкой, неспешно раскуриваешь сигарету. До прибытия твоего лучшего друга Тео ещё минут десять. Специально приехала пораньше, догадываясь о возможных проблемах с парковкой. Посему можно спокойно посидеть и поразмышлять о событиях прошедшей недели. Приоткрыв окно, скидываешь пепел на мокрый асфальт и делаешь ещё одну затяжку. А ведь до этой недели ты год как бросила курить. Даже выпившая не сделала ни единой затяжки. Даже несмотря на то, что почти все знакомые курят. Но что там какие-то никчёмные знакомые, когда существует Роман. Роман, практически не вытаскивающий сигарету изо рта, когда хочется тусить. А тусит он практически каждый вечер. Иной раз даже складывается впечатление: тупо, чтобы тебе работы побольше было. А то, мало ли, за то бабло, что Годфри платит, решала недостаточно подзаебалась. И вот, в очередной раз посреди ночи отогнав роскошный автомобиль Романа вместе с его владельцем от клуба к дому утырка, уложив этого самого утырка спать, предварительно выслушав очередной ворох претензий на твой счёт, ты вдруг осознала, что забыла в салоне свой смартфон. К счастью или сожалению, второй ключ всегда при тебе. Мало ли Его Козлейшество вновь осчастливит тебя ночным звонком и сухо продиктует адрес, откуда его нужно как можно быстрее эвакуировать. Причём эвакуировать по-особому. Со всеми почестями, так сказать. То есть, ты должна сесть за руль и, если на улице достаточно промозгло, сперва начать прогревать салон, и только затем звонить Годфри, дабы он соизволил усесться наконец на соседнее сиденье. При этом упырь может ещё и дрокнуть прямиком в мозг насчёт внешнего вида. Будто ты обязана быть при полном параде в четыре утра с учётом, что до того вы расстались с Романом практически в полночь. В общем, ты полезла за телефоном в прокуренный салон, нашла там начатую пачку сигарет Годфри, выхватила пальцами одну из них и… К приезду такси уже четырежды как вновь курила. Презирая себя за собственную слабость и страшно злясь на долбанного Романа, который своими бесконечными придирками, похоже, однажды так и так вгонит тебя в гроб. Да и существует вариант, что однажды твой ненормальный босс вызверится уже на тебя саму. И тогда всё по накатанной схеме: руки — вправо, ноги — влево, и да здравствует очередной ворк-аут на природе. В котором, к слову, махать лопатой тебе уже не придётся. Вы с Тео даже иногда шутите, что всех нормальных людей с их работы в случае проёба увольняют, а тебя непременно выкинут в окно. Так что курение в данном случае не такой уж и неприятный способ расстаться с жизнью. — Всё-таки сорвалась, — присвистывает Тео, нагибаясь так, чтобы ваши глаза были на одном уровне. Темноволосый парень широко улыбается, обнажив белоснежные ровные зубы, а затем заговорщицки подмигивает. — Ну что, доканал тебя твой упырюга? Затушив сигарету, обречённо киваешь. Кому, как не Тео, ты в поисках хоть какой-то психотерапии за последние месяцы не раз вынесла мозг? Лучшего друга, наверное, и самого уже знатно крючит от одного только упоминания Романа Годфри. Оказавшись на улице и закрыв «жучок» на ключ, крепко обнимаешь Тео. Парень отстраняется от тебя и с интересом рассматривает с головы до пят. Вновь присвистывает, чуть отодвигая полу пурпурного, длинного платья так, чтобы в весьма нескромном разрезе появилась нога и часть бедра. Затем останавливает взгляд на весьма нескромном декольте и театрально разводит руки в стороны. — Не будь я геем… Отмахиваешься от друга, поправляя широкий браслет на запястье. — Может всё же убрать волосы наверх? — спрашиваешь, касаясь пышной копны ярко-рыжих волос. Тео качает головой, накручивая прядь твоих волос себе на пальцы. — Пусть остаются. В этом платье, да ещё с твоими волосами ты похожа на ведьму, — поправляя лацканы элегантного пиджака, бросает парень. Заметив на себе недовольный взгляд, вскидывает вверх указательный палец. — В хорошем смысле этого слова. Оргии там всякие и прочие эротические действа. Ударяешь Тео ладонью по спине. Затем с важным видом смахиваешь с его плеч несуществующие пылинки. — Будь я ведьмой, то в первую очередь пострадала бы твоя драгоценная ориентация. Боюсь, мужу твоему это ой как не понравилось бы. — Это точно, — смеётся брюнет, шутливо щипая тебя за пятую точку. — Ты не хочешь ничего на себя накинуть? Отрицательно мотаешь головой и устремляешься в сторону поднимающихся по широкой лестнице людей в вечерних нарядах. Если честно от того, что Роман и сегодня умудрился совершить насильственные действия сексуального характера с твоим мозгом, попросту забыла свой палантин дома. Однако думать о Годфри сейчас совершенно не хотелось. — Тема-то хоть какая? А то у меня даже времени не было в поисковике вбить. Тео, сжав твою ладонь в своей, заговорщицки шепчет на ухо: — Всё, как мы с тобой любим. Расчленённые сиськи, письки, задницы. Хоть поржём. Тем более, что я кое-что с собой прихватил. Шутливо закатываешь глаза. Тео и трава — отдельная тема для разговора. Слава яйцам, на данный момент парень отказался от совсем забористой и предпочитает что-нибудь лайтовое. И ты именно сегодня не возражаешь против маленького правонарушения. К тому же, вы и вправду не раз уже ничуть не обломались, посетив ультрамодные культурные мероприятия под лёгким допингом. Тео был ассом в плане выбора мероприятий, с которых можно было знатно постебаться. Так что и сегодня вас, определённо, ждало что-то бомбическое. Так как в выставочном центре работал знакомый Тео, что облегчало вам задачу наспех совершить действия криминального характера, уже через десять минут под ручку прогуливаетесь вдоль совершенно неприличных скульптур и полотен. Причём, неприличных даже не из-за содержания, а из-за техники исполнения и запредельных цен, которые за эту самую технику назначены. Три бокала шампанского, искрометные шутки такого тёплого и в отличии от Романа совершенно не замороченного Тео, и ты уже вновь готова дарить свою любовь всему миру. У очередного «шедевра» с зачем-то растерзанной художником вагиной искренне смеёшься над меткой, саркастической ремаркой друга, когда внезапно чуть ли не кожей ощущаешь присутствие в помещении Годфри. Осторожно оборачиваешься. Так и есть, стоит в нескольких метрах от тебя под руку с очередной фигуристой блондинкой в чёрном коктейльном платье. Пока не заметил тебя, но с твоим хроническим везением… Нет, на сегодня с тебя совершенно точно хватит общения с грёбанным упырём. Тем более, что завтра твой официальный выходной. Воровато тянешь Тео за рукав, но тот, увлечённый разглядыванием увековеченной в мраморе мужской задницы с воткнутой в неё розой, лишь отмахивается. Тогда, не выдержав, ощутимо щипаешь друга за упругую пятую точку. Приводнявшись на носочках, остервенело шепчешь ему на ухо: — Хьюстон, у нас проблемы. Код красный. Тео удивлённо вскидывает бровь, осторожно озираясь по сторонам. — Да не пялься, там мой упырюга припёрся, — шипишь, за ухо вновь разворачивая его к изображению растерзанной вагины. — Надо осторожно делать ноги. Очень-очень осторожно, но очень-очень быстро. И так, чтобы не выглядеть идиотами при этом. Не выглядеть идиотами с учётом выкуренного косячка и выпитого шампанского, конечно же, не удаётся. Сама мысль о том, что вам сейчас нужно, изображая полную безмятежность, лавировать на выход между каменными письками, сиськами и задницами, не может не пошатнуть твою и без того хрупкую психику. Зажав рот ладонью, ржёшь, словно дятел Вудди, пока каким-то чудом ещё держащий себя в руках Тео, обхватив за плечи, буквально подталкивает тебя собой в сторону спасительного выхода. Почти достигаете цели, когда и Тео начинает смеяться, уткнувшись носом в твоё обнажённое плечо. Так и стоите в обнимку, сотрясаясь от, слава яйцам, почти беззвучного смеха, пока позади не раздаётся нарочитое, а оттого полностью лицемерное в своей деликатности покашливание. Не оборачиваясь, знаешь, кого обнаружишь за вашими спинами. С огромным усилием найдя в себе силы наконец развернуться на каблуках, наталкиваешься на холодный взгляд исподлобья. — Хлоя, мне кажется, твой рабочий день ещё не закончен, — постукивая пальцем по циферблату наручных часов, замечает Годфри. Улыбка застывает на лице. Вот козёл! Не сам ли Роман в своём кабинете сказал не более двух часов назад, чтобы ты убиралась, и до воскресенья он видеть тебя не желает? Утомила, видишь ли, Его Козлейшество жутко своей нерасторопностью, непрофессионализмом и прочими мифическими, видимыми очевидно лишь одному Годфри проёбами. Посему ушам своим и не веришь. На автомате поднимаешь руку Тео и вглядываешься в циферблат дорогих часов, подаренных ему мужем на первую годовщину. Да, десять минут двенадцатого, а твой рабочий день перед выходным аккурат до полуночи, но ведь грёбанный утырок сам выпулил тебя из Белой башни. — Ты должна мне ещё сорок девять минут, — засунув руки в карманы брюк, пристально смотрит на тебя Роман. — Не говоря уже о том часе, который ты провела хер знает где после того, как покинула мой кабинет. Тео, похоже, вся ситуация отчего-то кажется забавной. Никакой солидарности с подругой детства. — По ходу здесь неожиданно нарисовалась ещё одна громадная задница, — угорает друг тебе на ухо. – И она абсолютно вся твоя. В голове всё ещё бушуют последствия от выкуренного косячка, мысли немного путаются, однако всё же решаешь хотя бы попытаться достучаться до зеленоглазого тирана. — Но ты же сам меня выгнал до воскресенья, — с трудом подбираешь слова, чтобы не дай Бог с губ не сорвались вполне обоснованные поведением Романа матюги. Годфри пожимает широкими плечами, демонстративно разглядывая твоё декольте. Чуть скривив губы в усмешке, вскидывает бровь. При этом не отрывает взора от открытого участка кожи. — И? Мало ли, что я там в гневе сказал, — тянет саркастически. — У нас есть контракт, где прописана любая мелочь. Ты должна доработать час и сорок девять минут. Видимо, у тебя настолько ошеломлённое выражение лица, что Тео окончательно уходит в астрал. Присев на край фонтана в форме изогнутого фаллоса и закрыв лицо ладонями, буквально весь сотрясается от беззвучного смеха. — Ну хорошо, — цедишь сквозь сжатые зубы, ладонями на автомате проверяя не пошёл ли пар из твоих ушей, — я потом отработаю этот час сорок девять! Годфри, оторвавшись наконец от созерцания твоего бюста, отрицательно мотает головой. — Не хочу потом. Хочу прямо сейчас. Тео уже чуть ли не лежит плашмя на бортике фонтана. А ведь сучёныш иной раз ещё и смел заявлять, что ты слишком накатываешь на нового клиента и относишься к нему зачастую слишком предвзято. — Сейчас? — выдыхаешь изумлённо. — Сейчас. — Но я всё равно не могу ехать за рулём. Я и свою-то колымагу здесь намерена оставить до завтра, — пытаешься объяснить, состроив как можно более несчастную мину. Естественно, грёбанного упыря ничем не пронять. Вытащив одну руку из кармана, разворачивается к тебе спиной и жестом пальцев приказывает следовать за ним. Ничего не остаётся, как семенить за высоким молодым человеком, то и дело оглядываясь на друга. Гадёныш лишь шутливо машет тебе рукой на прощанье. — Роман, — решившись, хватаешь упыря за локоть, — я накуренная. Я ни хера не могу отрабатывать сейчас. Останавливается, смотрит поверх плеча сверху вниз. — Надо было думать об этом раньше. Когда Годфри снова поворачивается спиной, закатываешь глаза. Ну конечно, а чего ещё можно было ждать? Зачем входить в чью-то положение, если можно продолжить быть безжалостным утырком, совершенно не способным на компромиссы? — Надеюсь, твой спутник не в обиде? — бросает, беря в руки бокал с шампанским. Салютует прежде, чем сделать глоток. — Хотя он всем видом показал, что потеря тебя не особо ощутимо его задела. — Ничего. Ночью мы обязательно всё наверстаем, — с вызовом заявляешь, обхватив себя руками и безумно сожалея, что палантин забыт дома. — В час ночи ты ведь меня наконец освободишь. И пусть в полночь я и превращусь в тыкву, однако как-нибудь, но сумею докатиться до его чрезвычайно горячего и запредельно сексуального бочка. Годфри смотрит так, словно только что рядом с ним внезапно заговорила одна из мраморных задниц. Затем указывает бокалом на проходящего мимо официанта, держащего поднос с наполненными фужерами. — Припади к колдовству. — Ага, сейчас, — язвишь, недоверчиво прищурившись. — А потом скажешь, что по контракту и это считается смертным грехом. Роман сам снимает один из бокалов с подноса и протягивает тебе. — Ты вообще контракт весь прочитала? — интересуется саркастически, когда всё-таки берёшь искрящийся пузырьками напиток. — Или по диагонали, как всегда? Демонстративно отворачиваешься и делаешь большой глоток. Вот козёл! И всё из-за долбанных списков, которые он тонной для тебя составляет ежедневно. Там вам и химчистка, и меню, и список встреч, и резервация столиков в ресторанах или клубах, и даже грёбанные покупки. Чуть ли не до приобретения нижнего белья. Впрочем, ни хера не удивишься, если однажды всё же очнёшься где-нибудь в магазине мужского белья за покупкой трусов для босса. Причём, зная наверняка не только все объёмы Романа, но и длину его золотого члена. Взвалил на тебя всё, что только можно. Причём делает это хаотично. Захотелось ему того или иного? Хоть убейся, но сделай. Нереально бесит. — Где потерял даму сердца? — сделав ещё один глоток, тщетно высматриваешь среди людей пропавшую блондинку. — Пропала вместе с моим интересом к ней, — невозмутимо пожимает плечами Годфри. — Как тебе выставка? Что-нибудь приглянулось? Смотришь на него, как на сумасшедшего. Однако уже через мгновение понимаешь, что молодой человек попросту подкалывает тебя. — Как представлю хоть что-нибудь из здешних шедевров у себя дома, так буквально слёзы радости на глаза наворачиваются, — отвечаешь, указывая бокалом в сторону противоположной стены. — Особенно вот та растерзанная вагина впечатлила. Психоделия в чистом виде. Если бы однажды проснулась и поняла, что приобрела её, да ещё и за такие деньги, то определённо не пожалела и куда большей суммы и записалась бы к лучшему психиатру в городе. — Растерзанная вагина, говоришь, — повторяет Роман задумчиво. Прикусываешь губу от досады. Совсем забыла о том, что рядом не Тео, а твой неадекватный упырюга. А этому только повод дай. Особенно в этом плане. Моментально вспоминаешь о том, как Годфри на полном серьёзе, невозмутимо поинтересовался при заключении контракта, будешь ли ты с ним заниматься сексом. Жаром обдаёт от этого воспоминания. — Мы надолго здесь? — спрашиваешь угрюмо. — Хочешь куда-нибудь переместиться? — парирует, вновь оглядывая с головы до пят. Тем самым взглядом, коим награждает каждую новую one-night-stand пассию. — Можем поехать домой. Уложишь меня в кроватку. Уже скучаешь по неизвестной блондинке, потерянной ещё на первой переправе, так как ну никак не ожидала, что внимание похотливого утырка так внезапно перекинется на тебя. Перспектива привычной совместной поездки в дом Годфри теперь начинает как-то знатно тебя напрягать. А Роман, тем временем, детально изучает твою ногу, виднеющуюся в разрезе. — Вроде ты ещё вполне в адеквате, чтобы тебе требовалась чья-то помощь по укладке в кровать, — упорно делаешь вид, что не понимаешь скабрёзных намёков. — Но если необходима, то могу подыскать кого-нибудь, кто будет счастлив это сделать. — Но моя решала ты, а не кто-нибудь, — с милой и абсолютно неискренней улыбкой замечает молодой человек. — Ты и должна меня сегодня уложить. На обе лопатки. Да ещё и так, чтобы мне понравилось. Ну, на всю мощь твоих врождённых талантов. Прикрываешь глаза, проглатывая очередной грязный намёк. — Так и быть, — цедишь, глядя в зелёные глаза упыря. — Сегодня подоткну одеяльце получше.

***

— Так ты читала контракт полностью или нет? — не унимается Годфри, сидя рядом с тобой практически вплотную на заднем сиденье такси. — Роман, что ты пристал ко мне с этим контрактом? — устало откинувшись на сиденье, закидываешь ногу на ногу и плотнее кутаешься в накинутый на плечи пиджак упыря. Хоть что-то от джентльмена в этом утырке всё же, оказывается, есть. Сам расплачивается с водителем, вопреки привычному укладу. Засунув руку в карман пиджака, болтающегося на твоих плечах, выуживает две двадцатки и протягивает таксисту. Конечно же, не дожидаясь никакой сдачи, хватает тебя под локоть и уверенно тащит в своё логово. Впрочем, не шокирована таким поведением. Даже в не совсем вменяемом состоянии, Роман продолжает доминировать и всеми своими поступками показывает, кто ведёт в ваших странных отношениях. Посему послушно перебираешь ногами, с радостью осознавая, что через каких-то двадцать пять минут освободишься от капризного чудовища. Пусть всего лишь и на одни сутки. — Выпьешь? — интересуется упырь, кивая в сторону стеллажа с рядом бутылок с различным алкоголем. Отрицательно мотаешь головой, однако Роман полностью игнорирует твой ответ. Не глядя выхватывает одну из бутылок и, продолжая крепко сжимать твою ладонь, увлекает за собой вверх по лестнице. Не любишь его жилище. Оно мрачное, как настроение самого Годфри двадцать четыре на семь. Понятно, он упырь, и в принципе интерьер в чёрных тонах Роману подходит, как никому другому, однако твёрдо решаешь для себя: внеси парень в него побольше светлых или ярких пятен — может, хоть немного взбодрился бы. А так сидит здесь в темноте и надрачивает свой мозг на всякие гадкие вещи. Неудивительно, что кукуха потом подрывается куда подальше. — Пей, — протягивает стакан, когда оказываетесь в хозяйской спальне. На дне мутноватая, коричневая жидкость. По характерному запаху распознаёшь виски и вновь отрицательно качаешь головой. — Я же ещё внизу отказалась, — напоминаешь, прислонившись плечом к косяку и прикрыв от усталости глаза. «Двадцать минут», — напоминаешь себе и вздрагиваешь, ощутив Романа в непосредственной близости к тебе. Распахнув глаза, тут же наталкиваешься взглядом на острые ключицы Годфри. Обычно ты гораздо ниже упыря, однако сегодня на тебе десятисантиметровые шпильки. Твой персональный утырок уже успел расстегнуть рубашку и буравит тебя выжидающим взглядом исподлобья. Будто ожидает каких-то активных действий в свою сторону. Будто ты должна, полыхая благодарностью за оказанную честь, минимум с разбега запрыгнуть на него. А в протянутой руке всё тот же не початый стакан с вискарём. Матюгнувшись про себя, забираешь бокал и залпом осушаешь. Скривив губы от крепости алкоголя, проскальзываешь мимо наблюдающего за тобой молодого человека и, стянув пиджак, вешаешь тот на спинку кресла. — Роман, реально осталось пятнадцать минут, — бормочешь недовольно. — Надеюсь, ты не решил перевыполнить суточный план по выносу моего мозга за столь короткий срок? Вместо ответа влажный поцелуй в шею. Аккурат в то место, где под кожей тут же начинает бешено пульсировать кровь в ярёмной вене. В висках стучать начинает, когда Роман начинает скользить языком от шеи до тонкой бретели платья, уже чуть приспущенной упырём с плеча. — Роман, ты рехнулся?! — искренне недоумеваешь, с досадой осознавая, что голос предательски сел. Честно пытаешься вырваться, однако тут же оказываешься вжата спиной в сильное тело Годфри. Одной рукой обхватил талию, другой — уверенно отодвигает копну рыжих волос, обнажая второе плечо. Скользит языком уже по нему, заставляя тело покрываться мелкими мурашками. На удивление приятными. Повергающими в тёплую и мягкую истому. Оседающими тягучей тяжестью внизу живота. Ненавидишь этого самоуверенного типа, однако сейчас хочется чуть ли не мурлыкать от удовольствия. Прямо наваждение какое-то. — Роман, — почти стонешь, когда прохладная ладонь упыря проскальзывает в декольте и оказывается на обнажённой груди. Сминает её уверенно, по-хозяйски. Так, словно не раз уже проворачивал с тобой подобное. Так, словно ему дан полный карт-бланш. — Отпусти меня, — просишь, не предпринимая ни единой попытки вырваться. Наоборот — вжимаешься ещё сильнее ягодицами во вполне ощутимый стояк Романа. Хотелось бы сказать: лишь потому, что Годфри крепко обхватил твою талию, но предпочитаешь не врать себе. — Это всё до хера неправильно. — Почему? — хрипло шепчет у уха, подталкивая бёдрами в сторону кровати. — Если сильно хочется, то можно. По идее, помнится, это ты должна была уложить Годфри на лопатки, однако теперь сама оказываешься в таком положение. Коленка Романа находится между твоими чуть разведёнными ногами, а пола пурпурного платья заблаговременно задрана упырём до самой талии. — Я всё же угадал, — самодовольно ухмыляется молодой человек. — Трусишки под эту порнографию не надеть. Несмотря на и без того неоднозначную ситуацию, вспыхиваешь от смущения и пытаешься прикрыться подолом. Годфри останавливает тебя, уверенно перехватив ладонью тонкое запястье. Продолжая сжимать его, вдруг опадает вниз — так, что голова оказывается аккурат между твоими ногами. Ощутив на внутренней стороне бёдер тёплое дыхание, на автомате пытаешься сдвинуть ноги, а, когда это не получается, чуть подтягиваешься вверх. Впрочем, Романа, успевшего скинуть белоснежную сорочку, вряд ли можно сейчас остановить. Выверенным движением возвращает за бёдра вниз и тут же начинает активно работать языком. Вылизывает так, словно от этого зависят ваши жизни. То и дело меняет темп, тем самым заставляя то плотнее придвигать к нему бёдра, то судорожно отодвигаться от этого маньяка ко всем херам. Глухой стон срывается с губ, когда к языку присоединяются проворные пальцы. Сделав несколько поступательных движений в тебя и убедившись, что конкретно уже течёшь по нему, поднимает голову и довольно усмехается. Прикрываешь глаза, чтобы не видеть лицо Романа. Чтобы не думать о том, что секс с наглухо отбитым, озабоченным утырком, который по совместительству ещё и является твоим боссом — проёб из проёбов и явно надолго останется на вершине твоего личного топа проёбов. Впрочем, Годфри, похоже, нравится, когда смотрят. Уже полностью обнажённый обхватывает твоё лицо пальцами, чуть сжимая их на скулах. — Посмотри на меня, — приказывает сипло. Когда распахиваешь глаза, впивается в губы жадным поцелуем. Проникает в рот языком, блуждая там без всякой тени смущения. Крепче притягивает к себе за голову, одновременно с силой вжимаясь бёдрами в твои бёдра. — Как оно расстёгивается? — спрашивает так неожиданно, что сперва даже не понимаешь сути вопроса. Впрочем, тот скорее всего был чисто риторическим. Терпением твой босс определённо не обладает. Не успеваешь протянуть руку, чтобы нащупать боковую молнию-невидимку, как уже слышишь треск разрываемой материи. — Твою мать, — выдыхаешь в губы нависшему над тобой Роману. Согласно кивает. Затем приподнимает так, чтобы стянуть порванное платье сперва с груди, а затем и с бёдер. Откидывает испорченную вещь в сторону и припадает к груди. Жадно вбирает в рот затвердевший сосок, обведя его предварительно кончиком языка. Затем перемещается по коже выше. Добравшись до шеи, властно обхватывает её ладонью и чуть прикусывает, оттягивая кожу. Затем вновь переключается на уже конкретно припухшие губы и одновременно с этим совершает первый резкий толчок в тебя. Двигается выверено, со знанием дела. Сперва недолго раскачивается, давая возможность примериться к весьма внушительному размеру, затем начинает проталкиваться всё глубже и глубже. Движения всё более быстрые и требовательные. Закусив губы, впиваешься ногтями в плечо и спину Романа всё сильнее. Подмахиваешь бёдрами, хотя сперва и не так просто привыкнуть к заданному им бешенному темпу. Сжимает ладонью ягодицу, явно оставляя на коже кровоподтёки, однако боль неожиданно приятна. Вместо того, чтобы возмутиться, чуть приподнимаешься и оставляешь след от зубов на плече Годфри. Чуть притормозив, переводит на тебя затуманенный взгляд зелёных глаз. Смотрит пару мгновений, а затем, по-хозяйски впившись в губы, вновь начинает толкать поджарые бёдра вперёд. В какой-то момент начинает казаться, что это никогда не кончится. То громко выдыхаешь его имя, содрогаясь от очередного ошеломительного по силе оргазма, то сипло умоляешь Романа наконец кончить и оставить тебя в покое. А Годфри всё продолжает свой марафон, словно решил натрахаться на год вперёд. Уже плохо соображаешь от требовательных, рваных движений внутри себя, когда молодой человек резко разворачивает тебя и, властно надавив ладонью на поясницу, начинает грубо вбиваться в разгоряченную плоть со спины. Несколько толчков практически на всю длину и Роман, притянув тебя к себе поближе за плечи, наконец кончает. Небрежно поцеловав покрытую испариной шею, удовлетворённо падает спиной на кровать. Тут же опадаешь рядом, молча наблюдая за тем, как парень выуживает из пачки сигарету и прикуривает её. Лежит и выдыхает струйки дыма в потолок. И хотя тело всё ещё покрывает сладкая истома, начинаешь осознавать чудовищные последствия произошедшего. Служебные романы никогда не были пределом твоих мечтаний. Служебные перепихи — тем более. Да ещё и перепих с таким невыносимым утырком, как Годфри. А ведь вам ещё с ним не один день работать. Судорожно пытаешься вспомнить, что же по поводу сроков прописано в долбанном контракте. С досадой осознаёшь, что грёбанный Роман прав: ни хера толком не прочитала перед подписанием. Зла на себя не хватает. Осторожно переворачиваешься набок — спиной к хозяину дома. Затем так же, почти не дыша, опускаешь босые ноги на ковёр и садишься на краешке кровати. Хочется покинуть Годфри с достоинством, но какое тут к херам достоинство, когда платье порвано, а помимо него на тебе в этот вечер ничего больше и не было. Но делать нечего. Подхватив варварски порванную вещь с пола и стараясь не смотреть в сторону Романа, направляешься в ванную. Там до конца осознаёшь масштаб катастрофы. Оказывается, и в том, чтобы рвать одежду, Годфри нету равных. Даже чудо не спасёт уже эту вещь. Как и не позволит ею хоть как-то прикрыть своё тело. Тяжело вздыхаешь, бросив пурпурную тряпку на каменную столешницу и подняв взор на собственное зеркальное отражение. Губы искусаны, на шее два легко узнаваемых даже издалека засоса, да и спутанные волосы вряд ли удастся расчесать с первого раза. Ну, и ещё ты абсолютно голая. Что там Тео говорил про ведьм и оргии? Прекрасное завершение рабочей недели. С глухим стоном прислоняешься лбом к прохладной зеркальной поверхности. Чёрт бы побрал и эту выставку, и Тео, и долбанного Романа Годфри со всей его испорченностью и ненасытностью. Да и тебя саму! Может, не заморачивайся ты так на работе, то продолжила бы вести параллельно нормальную половую жизнь, и вашего перепиха не случилось бы вовсе. Нет. Рано или поздно всё равно что-то да было бы. Осознаёшь это чётко, когда в ванной появляется абсолютно нагой Роман. Обхватив тебя рукой за талию, размыкает губы и, вытащив тлеющую сигарету, предлагает сделать затяжку. Как под гипнозом, принимаешь предложение. Две глубокие затяжки, и сигарета вновь перекочёвывает к Годфри. Придирчиво смотрит на ваше совместное отражение в зеркале некоторое время, затем переворачивается так, что теперь он вжат бёдрами в столешницу, а ты — в него. — Я куплю тебе новое платье, — бросает, затушив окурок в массивной пепельнице. Пожимаешь плечами. — Щедрость твоя не знает предела, но я и сама могу купить это долбанное платье. Вопрос не в этом. Вопрос в том, как мне теперь добираться до дома. Усмехается, вжимаясь носом в скулу. — Так оставайся. У тебя всё равно, как я слышал, сегодня выходной. Отталкиваешься от молодого человека, но он не возражает — разжимает объятья и посмеиваясь наблюдает за тем, как тут же стремительно бросаешься в спальню. — Ну уж нет! — рычишь, размеривая комнату шагами и в полной мере осознавая, что оказалась в западне. — Свой единственный выходной я с тобой, Роман, проводить не собираюсь! Годфри возвращается в спальню. Стоит, прислонившись плечом к дверному косяку и ничуть не стесняясь собственной наготы, а ты продолжаешь метаться из угла в угол, судорожно ища выход из сложившейся ситуации. — Ну, тогда не смею тебя удерживать, — разведя руки в стороны, насмешливо тянет упырь. — Надо признать, ты и твоя киска охеренны, детка, но… Раз решила уходить — уходи. Замираешь, как вкопанная, буравя охеревшего в корень утырка убийственным взглядом. Как ты можешь уйти голая? И твой уебан-начальник прекрасно это осознаёт. Видишь по наглым глазам, что осознаёт. Хочется наброситься на него и надавать хороших оплеух, но тут решение проблемы буквально врывается в голову. Елейно улыбаясь, медленно направляешься к креслу. Роман не сразу осознаёт, что последует дальше. Бросок вперёд, и уже хватаешь лежащий на кожаной обивке клатч. Ещё мгновение, и выхватываешь из недр клатча смартфон. Путь Тео и повёл себя сегодня, как гадёныш, однако в настоящей беде он тебя ещё ни разу не бросал. Наспех вбиваешь номер, когда Роман вдруг оказывается рядом и одним ловким движением забирает у тебя средство связи. Ошеломлённо смотришь на качающего головой упыря. — Да что ты о себе, твою мать, возомнил?! — сердито вопрошаешь, надвигаясь на успевшего сесть на кровать Романа. — Ты же сам сказал, что я могу уйти! — Я много чего говорю, — небрежно пожимает плечами парень. — Да и, по правде говоря, расчёт был на то, что ты всё равно останешься. — С какой это стати?! — взрываешься окончательно, подскакивая к Годфри и пытаясь всё же заполучить обратно свой гаджет. Естественно, все попытки тщетны. — Ну, хотя бы потому, что никто и никогда не имел тебя так, как я, — уверенно заявляет упырь, нагло глядя прямо в глаза. Дар речи теряешь от столь неприкрытой самонадеянности. — Сколько раз ты кончила со мной? Ну всё. Это уже не наглость — это полный беспредел. — Как понимаю, это ты у нас всё подсчитываешь. Может, сам скажешь, сколько? — Скажу, — моментально соглашается парень. Задумчиво смотрит в потолок, будто реально считает количество доставленных тебе оргазмов. Сжимаешь зубы, чтобы не придушить утырка. Уже даже делаешь шаг вперёд и оказываешься между разведёнными ногами Годфри, когда он внезапно подаётся вперёд и, впившись пальцами в твои ягодицы, притягивает ближе к себе. — Подсчитал, — коснувшись языком соска, сообщает Роман. Удивлённо смотришь на упыря сверху вниз, автоматически перебирая пальцами пряди его густых волос. — Недостаточно. Катастрофически недостаточно.

***

— Может сразу поедем в Белую башню, — хитро косится на тебя сидящий за рулём своего автомобиля Годфри. Одет с иголочки. Как всегда. И в отличие от тебя. Смеряешь молодого человека недовольным взглядом. Затем одним движением распахиваешь сомкнутую на груди простынь, обнажая тело. — Ну да, в таком виде только туда и ехать. Довольно усмехается, проводя тыльной стороной ладони по обнажённой груди. — Лично меня всё вполне устраивает. — А лично меня — нет! — сердишься, запахнув простыню и отвернувшись к окну. От мелькающего за окном пасмурного, утреннего пейзажа немного клонит в сон. Тем более, что выспаться в единственный выходной тебе так и не дали. Роман, похоже, попросту решил побить все свои рекорды за один раз. Ощущаешь себя теперь так, словно тебя неоднократно переехал грузовик. Все кости и мышцы ломит, а желание лишь одно: закрыть глаза и продрыхнуть несколько суток. — А ведь я сразу предлагал прописать секс в договоре, — вслух рассуждает Годфри, поворачивая руль в сторону подъездной дорожки твоего дома. — Сейчас бы ещё и знатно подзаработала. Так трудилась, да ещё и в свой единственный выходной. Столько сверхурочных упустила. Хочется прибить утырка, хотя и понимаешь, что он попросту подъёбывает тебя. Прежде, чем выйти из салона, одариваешь его неискренней, елейной улыбкой. — Не волнуйся, со следующим клиентом не допущу такой оплошности, — тянешь томно. — Пропишу и секс, и минеты. Глубокие такие минеты. С языком и без. Ну знаешь такие, на всю длину. Выходишь из машины, победоносно ухмыляясь. Знаешь, что провокация вошла в благодатную почву. Как раз-таки орального секса у вас и не было. Точнее, его не было у Романа. Тебе же повезло. Лизать Годфри любил и, главное, мастерски умел. Не оборачиваясь, знаешь наверняка: похотливый сатир тоже покинул салон и теперь направляется следом. Взбегаешь по ступенькам на крыльцо и проворно проворачиваешь ключ в замке. Оказавшись в доме, пытаешься захлопнуть за собой дверь, но не тут-то было. Нога Романа в последний момент оказывается в образовавшемся проёме, мешая тем самым завершить начатое. — Погоди-ка, — тянет упырь почти обиженно. — Во-первых, какой-такой следующий клиент, а, во-вторых, почему у меня не было никакого такого минета? Силы неравны. Отпустив дверь, делаешь несколько шагов назад. Наблюдаешь, как Годфри входит в дом. Не осматривается по сторонам, всё внимание исключительно на тебе. Долбанный извращуга — потрахушки всегда на первом месте. — Ну уж нет, — возражаешь, даже прекрасно осознавая, что долбанный упырь всё равно превратит все твои «нет» в уверенное «да». — В рабочее время я никому отсасывать не стану. Губы Романа расплываются в улыбке Чеширского кота. Чуть склонив голову вбок, упырь несколько секунд взглядом вопрошает «куда ж ты денешься», а затем делает ещё один шаг вперёд.

***

— Так какой у тебя там размер? — спрашиваешь чуть позже, одновременно прижимая плечом телефон к уху и рассматривая тёмно-серые боксеры. Вот и сбылась твоя сокровенная «мечта»: всё-таки отправлена в магазин за нижним бельём для Романа. — Ну, ты ведь примерно представляешь, — язвит Годфри, явно самодовольно при этом ухмыляясь. — Боюсь, ещё польщу тебе, — ворчишь, взяв в руки боксеры другого цвета. — Тут, к слову, есть весёленькие разные. Трансформеры, Губка Боб, Свинка Пеппа не интересуют? Не всё время же скорбные расцветки выбирать. — Я предпочитаю классику, — холодно напоминает Роман. — Хлоя, без выкрутасов. У тебя есть чёткие указания о том, что именно я желаю получить. А я всегда получаю желаемое. — Ага, — отвечаешь, сбрасывая исходящий звонок. — Только не в этот раз, упырюга мой, — бормочешь себе под нос, довольно улыбаясь от уха до уха. — Девушка, я, пожалуй, определилась. Можно упаковать?

***

Роман смотрит на содержимое коробки, лежащей перед ним на рабочем столе, с такой высокомерной брезгливостью, что хочется злорадно и громко расхохотаться. Из последних сил удерживаешь покер-фейс, однако в какой-то момент всё же не выдерживаешь и, повернувшись к упырю спиной, пытаешься заглушить взрыв смеха ладонями. — Хлоя, что это? — спрашивает так, словно искренне не понимает предназначение лежащих в коробке вещей. — Трусы, — едва сумев собраться, отвечаешь ты. — Прости, но я предупреждала сразу, что плохо разбираюсь в мужских модных тенденциях. Так что, — театрально вздыхаешь, — какие приглянулись. Годфри поднимает на тебя взгляд. Смотрит исподлобья, с брезгливым видом поднимая карандашом один из купленных тобой шедевров. Поднимает так, словно нижнее бельё до него надевал кто-то ещё. — Хлоя, ты понимаешь, что это определённо твой очередной проёб? — интересуется, бросив трусы обратно в коробку и скинув ту на пол. Усевшись в кресло, закидывает ноги на стол и, потирая пальцами подбородок, с любопытством смотрит на тебя. — Считаешь, что можешь безнаказанно и особо цинично дрокать меня в мозг? Пожимаешь плечами. — Если бы у тебя было чувство юмора, то ты оценил бы свои обновки, — заявляешь, изображая жуткую обиду. — Только конченный утырок посчитает забавным натянуть на себя боксеры с изображением семейства членорылых свиней, — сухо парирует Годфри, скинув ноги со стола и теперь похлопывая себя по коленке. Делать нечего, подходишь к рассерженному упырю и усаживаешься на него. — Скажи мне, Хлоя, я похож на конченного утырка? Ответ очевиден, ведь иногда так и характеризуешь Романа. — Если честно, то… Ответить не удаётся, так как молодой человек, запустив пятерню в копну рыжих волос, впивается тебе в губы требовательным, подавляющим поцелуем. — Я так понимаю, у нас тут намечается, — хрипло выдыхает, на мгновение оторвавшись от тебя, — своя особая система штрафов?

***

Чувство юмора у Годфри всё же определённо есть. Осознаёшь этот факт в полной мере, когда в один из твоих выходных тебе доставляют подарок от него. Сорвав плотную обёрточную бумагу, ставишь картину на диван и просто не можешь поверить своим глазам. Затем берёшь в руки смартфон и набираешь знакомый до оскомины номер. Роман не сразу, но отвечает. Сухо здоровается. То ли как обычно не в духе, то ли просто занят. Решаешь долго не разглагольствовать и нарочито торжественно и громко восклицаешь: — Просто хотела тебя поблагодарить за растерзанную вагину! Гробовая тишина в ответ. Лишь через минуту-другую в динамике раздаётся: — Я, конечно, счастлив, что тебе настолько понравилось, — почему-то крайне томно и довольно тянет Годфри, — но мы на громкой связи, а я на совещание. Щёки пылают огнём от стыда. Поспешно скинув звонок, обречённо оседаешь на пол. Тебя и без того считают хер пойми кем, так как нельзя же рассказать сотрудникам компании о том, что Роман — упырь, а ты — его решала, а тут ещё эта дурацкая вагина. На смартфон приходит сообщение от Годфри: «Настаиваю, что благодарить рано. Она ещё не растерзана. Но обещаю, вечером все твои пожелания по этому поводу будут исполнены». Цокаешь языком, упав спиной на пушистый ковёр и широко разведя руки в стороны. Может, прикупить билет до Аляски, ведь Роман Годфри снова будет стараться быть лучшим? Даже в таком сомнительном деле, как терзание чьей-то там вагины. Впрочем, тут же понимаешь, что это полная энтропия, то есть лишь рассеивание бесполезной энергии. Куда бы ты ни отправилась, где бы ни спряталась, твой несносный упырюга найдёт тебя и притащит обратно. И ты, к слову, если и станешь сопротивляться, то только для вида. И наверняка станешь при этом обманывать саму себя, списывая подобное поведение на так и не прочитанный до конца контракт. Грёбанный контракт, который однажды свёл тебя с грёбанным Романом. И теперь, хочешь ты того или не хочешь, но вам по пути.