Когда расцветет купальница (ты утешишься)

Стояла глубокая ночь; силуэты окрестных гор выступали на фоне звездного неба, как медвежьи спины, покрытые мехом леса, огромные и неподвижные. Деревушка меж их хребтами утопала в сумраке: не лаяли собаки, не светились окна в покосившихся избах. Но там, внутри, были люди — и они были как нельзя далеки от ощущения величественного покоя, царящего в долине. Никто не спал; людей терзал страх, не позволявший им даже лучины зажечь, чтоб не накликать беды — и сегодня вновь сбылись их опасения. Рев сотряс горы; загрохотали катящиеся по склону валуны, затрещали, стволы вековых сосен. Казалось, пробудился вулкан. — Тролль! — закричал кто-то. — Тролль идет! И люди побежали. Кто-то тащил за собой упирающуюся скотину; кто-то — побагровевших от крика младенцев, зажимая им рты (последних было немного — живя в постоянной опасности, жители в большинстве не спешили обзаводиться потомством); кто-то бежал, побросав все. А земля уже тряслась под ногами тролля. Он ворвался в деревню, расшвыривая подвернувшиеся избы; с хрустом топтал обрушившиеся крыши. Наконец, огласив округу еще одним исполненным ярости воплем, тролль воротился в лес. Слышно было, как он поднимался, то и дело со вновь накатившей злобой пиная скалы в пути — казалось, в горах бушевала гроза, но то осыпался разбитый гранит. До рассвета слышались далекие отзвуки — забравшись в свою нору, тяжело ворочалось и вздыхало чудовище.