Опиум

Протяжно простонав, Кисаки откинул голову назад, от чего в глазах потемнело, и набрал в лёгкие больше воздуха. Руки не слушались, поэтому он лихорадочно водил ими по груди Шюджи, в надежде найти точку опоры. Вновь распахнув веки он уставился на Ханму, чьи щёки чуть покраснели, а глаза хаотично бегали из стороны в сторону, и пришёл к окончательному выводу, что тоже не способен ориентироваться в пространстве. Было странно и безумно горячо, но сил прекратить это совершенно не было, поэтому Тетта впервые позволил себе ни о чём не думать, и устроился удобнее на чужих бёдрах, обхватывая широкие плечи Шюджи. Приятное тепло разливалось по телу от простых прикосновений, а сердце бешено колотилось в груди, словно Ханма не просто накачал его авторской смесью травы, но и вколол лошадиную долю адреналина. Неожиданно для самого себя Кисаки осознал, что именно сейчас более всего на свете он боится остаться один, от чего ещё сильнее прижался к разгорячённому телу товарища, теперь уже обхватывая того за лицо, заставляя обратить на себя внимание. ⁃ Я не хочу, — Тетта на секунду прервался, облизывая сухие губы, и продолжил уже полушёпотом, боясь испугать не то партнёра, не то самого себя. — Не хочу, чтобы ты уходил. Ханма состроил удивлённое лицо и, криво улыбнувшись, молча наклонился к лицу Кисаки, снова целуя, в этот раз гораздо сильнее прикусывая нижнюю губу, от чего Тетта чуть слышно простонал в удивлении. Однако Шюджи по всей видимости не собирался останавливаться, продолжая давить на чужие губы, тем самым заставляя блондина чуть приоткрыть рот. Опыта в подобных интимных вещах у Кисаки не было, поэтому когда он почувствовал чужой язык между своих губ, запаниковал, не понимая, что творит Ханма, но уже через секунду полностью обомлел, чувствуя как мокро и развязанно Шюджи оглаживает его нёбо, иногда пробегаясь по ряду верхних зубов. Кровь прилила к щекам и Кисаки хотел было разорвать поцелуй, но брюнет полностью обхватил его спину руками, а ладонью удерживал затылок, не предоставляя возможности двинуться хоть на миллиметр назад. ⁃ Я никуда и не собираюсь, — Ханма прерывается и громко дышит, чуть оттягивая чужие волосы, — Тетта~ Руки Шюджи опускаются ниже, проникая под ткань джемпера, и Кисаки дёргается от неожиданного прикосновения к коже, от чего брюнет издаёт смешок, продолжая пробираться выше по чужой пояснице, наслаждаясь реакцией партнёра. Чувство неловкости отступает и Тетта, не желая оставаться в бездействии, вторит действиям Ханмы, задирая чужую форму и оглаживая поджарый пресс парня, кончиками пальцев пробегаясь по чётко очерченным мышцам. От прикосновения Шуджи мычит что-то нечленораздельное, вновь вовлекая партнёра в мокрый поцелуй, и резким движением поднимает ткань джемпера до плеч партнёра, оголяя его тело и жадно впиваясь в него глазами. Кисаки крайне редко участвовал в потасовках, поэтому его торс был подобен чистому холсту, без единой царапины или шрама, в отличии от самого Шуджи, на котором тяжело было найти живое место. Оторвавшись от губ замершего блондина, Ханма быстро стащил через его голову ненужный предмет одежды, с довольной хищной улыбкой оглядывая чужое подтянутое тело. Хотелось немедленно оставить на нём алые пятна, болезненно укусить, так, чтобы выступила кровь, и следы не сходили долгое время, метками оставаясь на мягкой коже. Хотелось немедленно присвоить себе и никому никогда не отдавать. Ханма подаётся вперёд и впивается в шею Кисаки, прикусывая нежную кожу, с одобрением хмыкая. Не давая блондину высказать своё негодование, он будто извиняясь слизывает пару выступивших капель крови, и вновь припадает к ранке, чуть всасывая её и пробегаясь языком по крайне чувствительному теперь участку. Кисаки же в бессилии обхватывает Шюджи за волосы, и громко ахает от болезненно-приторных ощущений, не в силах признаться самому себе, что от подобных действий крышу сносит окончательно, и он будет готов спустить прямо в штаны, если Ханма сделает так ещё хоть раз. На языке Шюджи заиграл солоноватый привкус металла, возбуждая тем самым все сильнее. Мимолетно посмотрев на слегка растерянное лицо Кисаки, парень по-лисьи облизнулся, вновь приступив к разгоряченной коже шеи. Легко касаясь ее кончиком языка, Ханма прошелся вдоль, до самой мочки уха, перейдя на манящий шепот тот подполз ближе: -Кисакии~ ты такой милый, когда не ворчишь~ Легонько ударив брюнета по плечу, Тетта отвернулся: -Заткнись, пока я не передумал. лишь звонко усмехнувшись, тот вернулся к изучению чужого, манящего к себе, тела. Приблизившись к миниатюрной груди юноши, Шюджи обвил спину руками, прижимая Кисаки к себе все сильнее и сильнее. Слегка прикусив розовый затвердевший сосок, на голову приземлилась рука блондина, пытаясь то ли оттянуть того от себя, то ли наоборот притянуть ближе: -Агх… Ханма. Что ты делаешь? Это больно. голос слегка дрожал, хоть и не выражал никаких сопротивлений относительно действий Шюджи. Глубже запустив руку в растрепавшиеся волосы, юноша зажмурился. Наблюдая за реакцией Тетты, брюнет все более заводился, хотелось полностью подчинить себе этого до жути ворчливого и властного коротышку, ведь сейчас он как никогда был таким податливым и беспомощным. Проведя пальцами вниз по позвоночнику, тот медленно завел руки под спортивные штаны, крепко обхватывая округлые ягодицы. Немного покраснев, блондин потянулся за поцелуем, предвещая его тупые комментарии. Проще сразу заткнуть ему рот. Возбуждение накрывало горячими волнами, и Кисаки чувствовал, что окончательно теряет связь с этим миром. Ладони Ханмы продолжали беспорядочно сжимать его ягодицы, то поглаживая, то напротив больно впиваясь в кожу, будто специально желая оставить синяки. Подавшись вперёд, Тетта неловко спустил ладони с чужой шеи, перемещая их ниже, проходясь по рельефному прессу, и останавливаясь на кромке штанов. Ещё никогда он не заходил так далеко. В голове метались сотни мыслей, начиная неправильностью происходящего и заканчивая боязнью быть опозоренным и высмеянным Ханмой за непрофессионализм. Однако брюнет видимо уловил внутреннее сопротивление Кисаки, и оторвался от его шеи, заглядывая в глаза. Тетта покраснел. ⁃ Расслабься уже — Ханма продолжал говорить шёпотом, однако теперь в нём пропали приказные нотки, и блондин позволил себе выдохнуть Однако предпринять он ничего не успел, так как Шюджи обхватил его подрагивающие руки и самостоятельно завёл их под свои штаны и Кисаки будто ударило током, когда он почувствовал чужую разгорячённую плоть под пальцами. Это было странно, безумно неправильно, но оттого так сладко и интересно, что Тетта отбросил все сомнения на задний план, набрасываясь на партнёра с глубоким поцелуем. Ханма издал чуть слышный «ой» и грузно упал на пол, утащив за собой и Кисаки. ⁃ Ёбнутый блять, — Блондин вновь обхватил чужой член, заставляя неожидавшего такой прыти Шюджи заткнуться и удивлённо распахнуть глаза. — Нарик конченный. Сыпя проклятиями Кисаки продолжал неспешно, но с ощутим нажимом, дрочить брюнету, надеясь лишь на то, что делает всё правильно, ведь если Ханма как-то проявит своё бунтовское эго, придётся его пристрелить. Изумленно поглядывая на Кисаки, Ханма то и дело жмурился от удовольствия. К удивлению, эти маленькие прыткие ручонки работали весьма себе неплохо. На миг, Шюджи подумал, что ему никогда не было настолько приятно от чужой руки на члене, но потом все-таки свалил все на приход от травы, боясь признавать Тетту особенным. Превозмогая дикое возбуждение, брюнет завел свою руку в светлые влажные волосы Кисаки: -Что ты там возишься? Может отсосешь мне уже? — неосознанно, это было сказано с какой-то кислотной насмешкой, что вогнало Тетту в краски: -Ты… Раз не нравится, я пошел! Кретин, блять. озабоченный- попытавшись подняться в порыве гнева, блондин схватился за голову. Все таки первый раз всегда самый крепкий и долгий. В глазах все плыло, казалось, парень не мог сделать и шага, ведь комната напоминала вращающийся барабан, в котором тот оставался неподвижным, вынужденным смотреть на искажение помещения. Чуть погодя, Кисаки уже не мог стоять на ногах, и конечно, самым разумным решением было упасть на руки Ханмы, в его крепкие теплые объятья. Непринужденно усмехнувшись, брюнет прикоснулся к слегка дрожащим губам Тетты: -Кисаки~ не убегай от меня~ аккуратно приподняв блондина за миниатюрную талию, Шюджи посадил его промеж своих ног, широко расставив их: -Можешь приступать~ с недоумением зыркнув на раздражающе самодовольную рожу Ханмы, Кисаки, не желая проигрывать, небрежно стянул с того белье, обнажив уже давно затвердевший член нервно сглотнув, в голове промелькнула мысль «какой же он, блять, огромный…»