Душ.

Знаете, а вы тоже когда моетесь в душе, то представляете, как за шторкой медленно подкрадывается маньяк, чтобы всадить вам нож в спину? Это когда любой шорох и потусторонний звук ты воспринимаешь как открытие двери, а потом сам себе же подумываешь грузные шаги в берцах, которые все поголовно принялись называть сапогами? А острый наточенный нож, с чёрной чуть шершавой рукояткой, который без труда конечно же вонзиться тебе рядом с позвоночником под лопаткой, вызвав дикую боль? Нет? Я тоже. Кому я нужна то. У меня ведь семья небогатая, сама я в принципе некрасивая. Могу только чувством юмора похвастаться да кривыми рисунками. Но а вдруг, я всё-таки нужна какой-нибудь мерзкой твари, что выползет из-под ванной и разорвёт меня своими массивными лапищами пополам, после медленно наблюдая как тёплая вода смешивается с моей кровью. Почему я думаю об этом, стоя в душе? Зря только воду трачу, раз стою и даже не моюсь. Я провожу руками по мокрым волосам, убирая их тем самым от лица, чтобы в глаза не лезли. Шкряб… Шкряб. Шкряб! Я дёргаюсь и чуть не подскальзываюсь, стоя в ванне. А вот если бы упала, то разбила бы затылок и умерла мучительной смертью…а может и мгновенной. Кто его знает, правильно? Возможно, даже бы шею сломала, что даже хруст можно было бы услышать. Так, не думать об этом. — Ты долго там? Я соскучился. Впусти меня или сама выходи, — звучит монотонный голос Леона, что продолжал скребстись в дверь. Я молчу. Не могу выдавить из себя и слова. Сразу вспоминается то, чего бы вспоминать не хотелось. Становится так мерзко. Мерзко. Мерзко. Мерзко. Ой. Я начинаю как он повторять раз за разом слова.нужно отучить себя от этого. — Любимая, ответь, пожалуйста…мы и так давно не общались…я хочу услышать твой голос…—мурлычет он в щель, на какое-то время перестав мучить дверь. Я снова отвечаю напряжённым молчанием, неосознанно начав покусывать нижнюю губу, зубами цепляясь за незначительные болячки на ней. — Милая? Любимая, ну не молчи, молю тебя. Мне становится невыносимо. Я хочу слышать твой голос, скажи же что-нибудь. Ответь мне…— он внезапно дёргает за ручку, но дверь заперта.— Милая, ответь мне. Ответь. Ответь. Ответь. Ответь. Ответь. Ответь. Ответь. Ответь. Ответь. Ответь. Ответь. Ответь. Ответь. Ответь. Ответь. Ответь. Ответь. Ответь. Ответь. Ответь..... Ответь.Ответь.Ответь.Ответь.Ответь.Ответь.Ответь.Ответь.Ответь.Ответь.Ответь.Ответь.Ответь.Ответь.Ответь.Ответь.Ответь.Ответь.Ответь.Ответь.Ответь.Ответь.Ответь.Ответь.Ответь. Я схватилась за голову, лбом оперевшись на стену. Он начинал говорить со злостью в голосе. Нет, не злостью. Настоящей слепой яростью, так бы я это назвала. Руки трясутся, смотрю на папину бритву. Начали сразу же закладываться мысли о том, что я могу прекратить все свои мучения парой лёгких движений вдоль вены. Но от такой мысли даже ноги подгибаются. Я слишком труслива, чтобы решиться на такой поступок. А может, что сейчас просто не так плохо, чтобы прибегать а таким мерам. Леон тем временем замолкает. Слышится топот его ног, который я не спутаю ни с чем. Потом звук открытия шкафа, где лежали инструменты. Становится не по себе и я начинаю осознавать, к чему всё идёт. Я выключаю быстро воду, становясь на пол и сразу же укутавшись в жёсткое полотенце. Он уже возвращается и начинает копошиться в замке. Дверь через мгновение открывается. Он смотрит на меня, безумно злой, сжимая отвёртку в руке, благодаря которой и открыл дверь. Я отхожу дальше, вжимаясь в бортик ванной, смотря исключительно на инструмент. Мне начинает казаться, что сейчас он окажется у меня в глазнице. Уже чувствую, как веком буду ощущать холодную сталь и адскую боль, что заставит кричать меня от ужаса. Но Леон лишь кладёт отвёртку на стиральную машинку, подходя ко мне вплотную. Он резким движением выдёргивает полотенце из моих рук, кидая на пол. Его одежда намокает от прикосновения к моему мокрому телу и слегка прилипает неприятно ко мне. — Чего же ты закрываешься то от меня, зачем стесняться. Да и на слова мои не реагируешь…— он нагинается ко мне, кладя свои руки мне на зад. Щёки горят, хочется сквозь землю провалиться. От каждого его прикосновения хочется залезть обратно под душ. Только в этот раз включить чистый кипяток, мочалкой раздирая себе кожу до крови, чтобы смыть это мерзопакостное ощущение. — Ну и чего ты опять молчишь?! — вдруг вскрикивает он, сжимая ягодицы. — Я…! Я…—мямлю, пытаюсь судорожно придумать оправдание. — Не знаю…что сказать… — А я вот знаю. Ты в последнее время слишком непослушная. Меня это не устраивает! Леон внезапно хватает меня за руку, резкими рывками уводя в мою комнату. Он толкает меня на разложенный диван. Не устояв на ногах я падаю, животом вниз. Пытаюсь приподняться на локтях, но Леон не даёт мне этого сделать, рукой надавливая между лопаток. — Приподними-ка зад. Я замираю, не понимая, для чего ему это. Хотя где-то в глубине своих мыслей я понимаю, что к чему. — Давай, быстрее, — он давит ладонью, заставляя моё дыхание сделаться затруднительным. Я стискиваю зубы и встаю на колени, задирая зад к верху, как тот и хотел. Давка сразу же прекращается. Леон проводит рукой по бедру, поднимаясь чуть ниже. Вдруг я слышу звук замахивающейся руки. — А! — вырывается у меня, когда тот шлёпает меня по ягодице. Потом ещё и ещё, а я даже теряюсь со счёта, сколько раз это уже произошло. Так больно, так унизительно… Теперь я чувствую себя маленьким провинившимся ребёнком, который в упор не видит за что его наказывают. Только вот, я и вправду же ведь ничего не сделала такого. За что… Зад горит, шлепки становятся невыносимо больными, отчего хочется поскорее сбежать. — Остановись…больно…больно…мне больно, Леон… Его рука останавливается, а сам он пусто смотрит мне прямо в глаза. Вдруг в нём проскальзывает что-то такое…безумное. Он расплывается в улыбке, что я даже вижу его небольшие клычки. — Ты такая милая, когда умоляешь меня… Я чувствую, как Леон касается вновь моей промежности, начиная водить пальцем туда-сюда, касаясь подушечкой клитора. Тело невольно вздрагивает и спина прогинается, руки хватаются за старенький плед, сминая его. — А-…ах… — Ты меня сегодня смогла порадовать, молодец. Он повторяет движения внизу раз за разом, заставляя мои мысли путаться и теряться в приятных ощущениях. Но я пытаюсь сопротивляться этому. Боже, как же это неправильно! С каждым разом я начинаю ненавидеть своё тело всё больше, потому что оно совершенно наплевало на мои моральные устои и стыд. Почему так жарко…почему всё это опять происходит… Я не хочу, кто-нибудь, остановите это… Он внезапно входит в меня сразу двумя пальцами, начиная беспорядочно двигаться внутри. Раздаются ужасно пошлые и некорректные звуки, которых мне невозможно стерпеть, не испытывая желание умереть прямо здесь и сейчас. — Ты такая горячая и влажная, милая моя…—с предыханием выдаёт он, где-то рядом с моим ухом. Я закрываю глаза, хмурюсь. По ощущениям, тело горит, оно поддаётся на всё, что этот псих делает. — Выйди…я не хочу…—давясь собственными словами говорю я. — Твоё тело говорит совершенно обратное. Ты просто врёшь самой себе, любовь моя. Он совершенно меня не слушает. Леон внезапно делает глубокий, грубый толчок, вгоняя в меня свои пальцы до упора. С губ срывается громкий стон, что дерёт мне горло. Становится ещё жарче, голова кружится, последующие движения невыносимые. Всё как в прошлый раз, но сейчас он не останавливается. Продолжает вдалбливаться в меня, отчего тело моё начинает бесконтрольно дрожать, а состояние просто ужасное. Не могу больше…! — О-остановись… пожалуйста…умоляю…Леон…хватит…—всхлипываю я и жмурюсь вновь. После этих слов он незамедлительно выходит, улыбаясь так довольно, что становится тошно. Он…он специально заставляет меня молить прекратить. Ему нравится это… Я невольно гляжу на его шорты. Встал. У него встал. Это я отчётливо замечаю, и он это видит. И вдруг начинает снимать с себя шорты вместе с нижним бельём. Я вскакиваю с места, несмотря на подгибающиеся коленки и дрожь во всём теле. Леон хватает меня за руку, притягивая грубо к себе. Нет, только этого не хватало. Я не хочу заниматься с ним чем-то подобным, ни за что. Вторую руку он вдруг кладёт мне на голову, надавливая на неё и заставляя встать перед ним на колени. — Сделай мне приятно, любимая моя…—горячо выдыхает он, заставляя приблизиться к его половому органу. Мне неприятен этот запах, мне мерзко смотреть на его вставший член. Просто отвратительно. Я раскрываю рот, чтобы возразить, но Леон лишь надавливает вновь на мою голову, засовывая головку мне в рот. Я не медля захотела сомкнуть зубы, но…струсила! Мне стало страшно и ещё более мерзко даже от представления данной картины у себя в голове. — Поработай язычком. Я не двигаюсь. — Помоги мне расслабиться, давай. Я не делаю ничего. Похоже, Леона это разозлило и он что есть силы хватает меня за волосы, потянув на себя. Член оказывается у меня почти полностью во рту, такое ощущение, что он касается моих гланд. Тошнит. Я выгибаюсь в спине, на глазах выступает пелена слёз, а горло сводит жутким спазмом. Рот наполняется тем временем обильно липкой, скользкой слюной, с помощью которой Леону становится гораздо проще двигать моей головой по собственному желанию. — Ах, твой ротик просто нечто. Только держи зубки подальше, иначе…— он глядит на меня. Пристально, долго.— Я вырву тебе их. В последних словах читался чистейший садизм. Сердце стучит так, что это единственный звук, что я слышу. Дыхание участилось стократно. Горло уже болит, а он продолжает самоудовлетворять себя, словно я безвольная секс игрушка, которой можно воспользоваться когда угодно и как угодно. Как страшно, как мерзко…хочу промыть свой рот мылом, а потом запить всё кислотой. Я не знаю, сколько это продолжалось. Но мыслей в голове совсем не было. Пустота. Нет, гул. Я как старый телевизор, которого нужно просто ударить, чтобы я пришла в действие. Но удара не следует, лишь сильно надавливание на голову. Я чувствую, как пульсирует его член, как движения ускоряются. По комнате раздаётся тяжёлым мыхом частое дыхание Леона. Нет, он не может этого сделать. Он не может кончить сюда…! Но уже через мгновение рот наполняется спермой. На вкус, как вонючие носки с тухлыми яйцами. Я хочу немедля всё сплюнуть, но не тут то было. — Глотай, —приказывает Леон, не отпуская меня. Я в полной безысходности. Мне некуда деться, кроме как проглотить…Как ужасно. Сейчас меня точно стошнит. И я буду блевать до тех пор, пока не выблюю всё, что находится в желудке. Непереваренная еда с желудочным соком, который будет разъедать уголки губ.....! Я сглатываю. — Молодец, моя девочка. Леон наконец отпускает меня, а я хватаюсь за горло, жадно глотая воздух. Словно это поможет в этой ситуации. Он встаёт, быстро одевается обратно и стаскивает с дивана плед, которым укутывает меня. Холодная ткань всего спустя пару минут становится тёплой и согревающей. Леон обнимает меня, мурчит, виляет хвостом. — Я так люблю тебя, милая моя, — шепчет он мне на ухо. Я лишь опускаю голову, стискивая зубы опять и опять, почти что до скрипа. Опять я унижена. И как ему это удаётся…вновь и вновь…добиваться своего?..