В поисках рифмы к слову «любовь»

Просторная аудитория университета была залита ярким солнечным светом. Жаркий летний день врывался в открытое окно веселым пением птиц, на улице смеялись и кричали маленькие дети, а в кабинете висела звенящая, почти осязаемая тишина, какая бывает только во время письменных экзаменов. Несмотря на то, что в кабинете находился весь поток, около сотни человек, эту тишину лишь изредка прерывали шелест бумаги, щелчок ручки или чьё-то покашливание. Любые попытки перешептывания, да даже безмолвное движение листка поближе к соседу немедленно замечались преподавателем Алексеем Владимировичем, который нервно вскакивал, подходил к провинившемуся и ставил красной ручкой пометку на работе. Студенты за семестр уже выучили характер препода по истории зарубежной литературы и не рисковали, даже шпаргалки не писали, ибо это было бессмысленно. Нина сидела около окна и задумчиво смотрела в небо, накручивая на синюю ручку прядь и без того от природы вьющихся каштановых волос. Она ответила на те вопросы, что знала, а на остальные просто забила. Невозможно было прочитать то количество произведений, знание которых требовал с них Алексей Владимирович, за четыре месяца семестра, даже если сидеть над книгой каждый день по несколько часов кряду. Тем более помимо «зарубы» на факультете были и другие, не менее важные и гораздо более интересные предметы. Неожиданно Нина почувствовала тычок в спину ручкой. Она не стала оборачиваться, чтобы не привлекать к себе внимание, но поняла, что таким способом зовёт её подруга Анька. Она книг, конечно, не читала, всё время тусовалась на рейвах, в модных ночных клубах, на дискотеках, и непонятно, как и зачем вообще ещё числилась в универе. Но Аня была классной девчонкой, веселой и яркой, и Нина слегка наклонилась в сторону, чтобы она могла списать её ответы из первой части экзамена, которая была в тестовой форме. К счастью для подружек, Алексей Владимирович ничего не заметил, обе девушки успешно сдали работы и после экзамена встретились в коридоре. — Фух… Спасибо, Нинка! Век не забуду твою доброту, — защебетала Аня, поправляя джинсовую мини-юбку и ярко-желтые лосины. — Бесят эти тесты, взяли моду. Лучше б я десять сочинений накатала. — Мне тоже не нравятся. Но что делать, без стипухи не хочу остаться. Приходится читать, запоминать, — Нина потянулась до хруста в костях, а потом присела, чтобы зашнуровать кожаный ботинок. — Нин, на улице жара такая, а ты всё паришься в своём кожаном прикиде. Посмотри на меня! Вот как должна выглядеть двадцатилетняя девушка, — закружилась по коридору Аня. — А я по-твоему как выгляжу? — Как призрак. Цепи эти, ошейники… Очнись, подруга! Смотри, в какое время мы живём! Свобода, бери, что хочешь, делай, что вздумается! — Так вот я и живу, как хочу, — засмеялась Нина. — Раньше за такую одежду в ментовку забирали и на комсомольских собраниях отчитывали, а сейчас всем плевать. Мне нравится одеваться так. Анька махнула рукой, не переставая кружиться, и врезалась в парня, который шёл по коридору с книгой в руке. — О, ещё один неформал, — закатила глаза Аня, зацепившись взглядом за его черный рюкзак с цепями, металлическими заклёпками и разнообразными значками. — Ладно, Нинка, оставляю тебя с Игорем. Беседуйте про свой рок, нерок, а мне пора. А, кстати! У меня два билета есть, фестиваль какой-то. Я такое не люблю, а вот тебе, уверена, понравится. Всё, чао, я убегаю. Нина взяла билеты и сказала вслед упорхнувшей Ане: — Клёво. Спасибо! Привет, Игорь. Как экзамен, написал? — Да так, накалякал что-то, с пивком потянет. Слушай, а что за проходки? — он отложил книгу, на обложке которой Нина не успела прочитать имя автора. — Ого, «Наполним небо добротой»! Повезло с подружкой, такие тикеты халявные раздаёт. Хочешь, пойду с тобой? — Нет, не хочу, — резко сказала Нина. На самом деле, ей не нравился этот Игорь. Сперва они нормально общались, слушали похожую музыку и часто пересекались на разных концертах и музыкальных тусовках, но потом Игорь начал приставать, подкатывать, пару раз распускал руки, и Нина без колебаний отшила его. — Я с сестрой пойду. — Ну ладно. Наше дело предложить, ваше дело отказаться. А я вот кассетку с альбомом «Короля и Шута» надыбал. Думал, тебе подарить. А ты вон какая. — Серьёзно? Именно студийные записи нашёл? Не с концерта? — Ага, — ехидно заулыбался Игорь. Эту группу они открыли для себя зимой, пришли однажды в клуб «Полигон» и ошалели от выступавших там ребят. Нине очень понравилась их музыка, идея песен-историй, и сумасшедший драйв. Но вообще вспоминалось всё смутно и неясно, в угаре алкоголя и сигарет. Кто-то обмолвился, что у группы записано два альбома, неофициально, но качество неплохое, и Нине ужасно захотелось их достать, чтоб послушать спокойно дома. И вот сейчас Игорь предлагал ей кассету с теми самыми записями. Это было очень заманчиво, но Нина сказала: — Если взамен ты надеешься всё же пойти со мной, то зря обольщаешься. Я сама по себе. — Какие мы недотроги. Да на, бери так, — насмешливо глянул на неё Игорь, сунул ей кассету и, уходя, заметил. — Приходи вечером сегодня за театр, там туса будет, отметим сдачу экзамена. Нина ничего не ответила, вздохнула, потом улыбнулась и побежала по лестнице вниз. Она заглянула в курилку, в буфет, не встретила никого из знакомых и решила двинуть домой. Солнце знатно припекало, и Нина пошла пешком, через парк и дворы, купив по дороге бутылку пива и мороженое, вещи, казалось бы, совсем не сочетаемые, но отчего-то Ниной нежно любимые. Ещё не поднявшись на свой этаж, Нина услышала, как на всю лестничную площадку из их квартиры громыхает музыка. «Опять Людка своё ДДТ слушает…» — подумала Нина, открывая дверь ключом. — Люда! Привет. Ты чего опять тоску нагоняешь? Нина поняла, что её не услышали, и зашла в комнату. Людмила сидела на диване, откинувшись на спинку и закрыв глаза, и слушала «Умирали пацаны…». Нина подсела рядом и легко приобняла сестру. — Что же ты? Опять Валеру вспоминаешь? Валера, одноклассник Люды, погиб в Чечне при штурме Грозного в начале января 1995 года. С тех пор Людка замкнулась в себе и часто тосковала, хотя по сути ничего-то у них с Валериком и не было. Так, дружили, гуляли после школы, и всё. Нина решительно выключила магнитофон. — Хватит. Развела тут грусть-печаль. И Шевчук твой надоел мне, вот уже где сидит, — Нина провела ладонью по горлу. — Не, я не спорю, хорошие песни. Но этого добра и так хватает. Вон телевизор включишь, и из всех щелей Чечня, бандформирования, Басаев, Дудаев, Голосуй или проиграешь. Сколько можно? — У него не хорошие, а отличные песни. Ничего ты, Нинка, не понимаешь, — сразу встала в позу Людмила. — Да ты зацени лучше, какая у меня кассета есть. Вот это что-то новое, классное. Заколебал твой Ленинградский рок-клуб. Нина достала переписанного «Истинного убийцу» и вставила кассету в магнитофон. При первых звуках Люда скептически усмехнулась, но ради сестры осталась на диване, чтоб послушать. После «Сапогов мертвеца» Нина нажала на «стоп». — Ну и как тебе? Круто же! — Не знаю… Ну да, что-то есть, но так, на любителя. Страшилки, панк-рок… Больше для подростков. — Ой, всё. Иди дальше слушай своё ДДТ, — немного разозлилась Нина. — У меня два билета есть на «Наполним небо добротой», но что-то вот я теперь не хочу тебя с собой звать. — Нин, тебе нравится одно, мне другое, на вкус и цвет, как говорится, товарищей нет. А на фестиваль я бы и так не пошла. Не хочу никуда, — поднялась Людмила. — Люда! — укоризненно закачала головой Нина. — Ты уже год никуда не ходишь, даже не гуляешь почти. Совсем зачахла. Пошли со мной! Там и ДДТ будет, и АлисА, и ещё куча групп. — Да знаю я, афишу видела. — И в чём же дело? — Люди гибнут… Война идёт. Там. А мы здесь живём и веселимся, как будто всё так и надо. — Ну, Люд, с таким настроением только в белую простыню завернуться и прямиком на кладбище отправиться. Жить надо, и радоваться жизни. Тебе же 22 года, а не 90. — Упрямая ты, Нина… Когда он будет, фестиваль? — В воскресенье на Петровском, — подмигнула Нина, довольная собой. — Не забудь. — Забудешь тут с тобой, — проворчала Люда и ушла на кухню. А Нина плюхнулась на диван, включила снова магнитофон, сделав звук чуть тише, и стала наслаждаться музыкой, параллельно разглядывая комнату. Они долго отвоевывали у родителей право сделать её такой, как им хочется. И, наконец, добились. На стенах висели плакаты Кинчева, ДДТ, Нирваны, Агаты Кристи, афиши, постеры, вырезки из журналов, несколько шарфов-роз, в углу аккуратно была поставлена гитара, повсюду расположились пластинки, кассеты и книги. «А у этой группы большое будущее, если они не сдуются, — подумала Нина, когда кассета «Короля и Шута» закончилась. — Классные ребята. Узнать бы о них побольше». Потом мысли её вернулись к Люде. Сестра хоть и была старше, но всегда казалась Нине какой-то неприспособленной к жизни. Она была слишком в себе, всё время думала о чём-то своём, окружающих почти не замечала, а после гибели Валерки совсем расклеилась. Нина время от времени пыталась расшевелить Люду, потому что смотреть на её мучения было невыносимо. Отчасти в этом помогал интерес обеих девушек к рок-музыке, хотя и здесь их вкусы отличались. Нина вынула кассету из магнитофона, вспомнила Игоря, и мысли её переключились в другую сторону. В последнее время ей казалось, что вообще никакой любви не существует. Есть страсть, похоть, влечение, что-то вроде влюбленности, есть уважение и привычка, но не более. А вот что-то такое светлое, большое и на всю жизнь, как пишут в книгах, — это всё ерунда. Люда всегда спорила с этим, но она идеализировала Валеру, а раз его больше нет, то и идеал некому разрушить. А вот пожили бы они вместе — вмиг бы все иллюзии об истинной любви рухнули. По крайней мере, так казалось Нине. Устав от разных мыслей, роившихся в голове, Нина встала и пошла на кухню. Люда сидела за столом с книгой и пила чай с печеньем. — Нифига себе. Чаи, значит, гоняешь, а любимую сестрёнку не зовёшь? — возмутилась Нина, запуская руки в тарелку с печеньем. — Не смею отрывать тебя от прослушивания музыки, — ёрничая, ответила Люда. Нина налила себе чай и села рядом. — Что читаешь? «Мастера и Маргариту»? Опять? Блин, Людка… Ты такая… Я не знаю, как динозавр. Слушаешь старьё, читаешь тоже старьё… Что с тобой делать. Нафталином пахнет, как от бабки, от тебя. — Просто от книг по анатомии тошнит уже, вот и читаю для души. Не надо со мной ничего делать, лучше собой займись, — ничуть не обидевшись, ответила Людмила. Она на самом деле была консерватором, и её флегматичную натуру это полностью устраивало. Нина достала из кармана сигареты с ментоловым вкусом и закурила прямо на кухне. — Нин, иди к форточке. Мать придёт, разорётся. Ты-то вечером, как обычно, слиняешь куда-то, а мне отдувайся. — Так пошли со мной, — предложила Нина и всё-таки отошла к окну. — Не люблю я твоих тусовок. Это во-первых. А во-вторых, у меня сегодня в травме ночное дежурство. — Ну точно бабка, — вздохнула девушка. Уже вечерело, и Нина стала собираться. Она любила весело проводить вечера, и даже тот факт, что на тусовке будет и Игорь, не очень огорчал её. Вспомнив слова Аньки о том, как должна выглядеть современная девушка, и посмотрев на термометр, который показывал +27 градусов, Нина немного изменила своему стилю и надела довольно короткую чёрную юбку, всё же кожаную, и лёгкий топ. Потом она закрылась в ванной и стала аккуратно наносить макияж, напевая запомнившийся припев Охотника. — Нина, ты скоро там? Я вообще-то тоже здесь живу и хочу пользоваться душем, — возмутилась Люда. — Да всё я уже, всё. Пока, старушенция, — откликнулась Нина, выходя в прихожую. — Маме передай, пусть не ждёт меня. Нина вышла из подъезда и окунулась в классный летний вечер, который буквально окутал её своим теплом. Воздух пах раскаленным асфальтом, начинающим остывать, и поздней белой сиренью. Нинка глубоко вдохнула терпкий запах и отправилась пешком к театру, что находился напротив универа. За театром был сквер, извечное место встречи многих поколений студентов. Ещё издалека Нина услышала громкие голоса, смех и звуки гитары. Здесь были не только Нинины однокурсники, подтянулись ребята и с других факультетов. Нина ввинтилась в толпу и начала приветствовать знакомых. Со всех сторон слышались комплименты, иногда безобидные, а иногда и такие, что тот, кто высказывал их, мог легко схлопотать пощечину или подзатыльник. Нина привыкла к тому, что часто оказывается в центре внимания, хотя никогда специально к этому не стремилась. — Классно выглядишь, Нин. Послушалась меня, да? — крикнула ей невесть откуда взявшаяся Анька и сейчас же умчалась прочь. Нина нашла свободное место на скамейке и уселась там, закинув ногу на ногу. Рядом неожиданно сел Игорь. Нина напряглась и встала. — Ну, Нин, куда ты сбегаешь? Я буду паинькой, обещаю, — сложил он руки лодочкой и состроил самое милое выражение лица. Всё ещё напряжённая Нина села-таки обратно. Игорь и вправду вёл себя в рамках приличия, и вскоре они уже смеялись над шутками друг друга и обсуждали музыку и книги. Пошумев немного всей толпой, студенты вскоре разделились и разошлись компаниями кто куда. Вечер плавно перетек в ночь, сквер сменился каким-то ночным клубом, а пиво — водкой. Вокруг Нины всё кружилось и мелькало, грохочущая музыка сжимала голову в тиски, перед глазами плыли цветные пятна. «Надо бы проветриться…» — подумала она и направилась к выходу. Следом увязался Игорь, опять слишком навязчивый, немного пьяный и разгоряченный. — Нин, ты куда? Уходишь уже? — Не знаю… Воздухом хочу подышать. Они вышли и остановились у грязной кирпичной стены ночного заведения. Липкие ладони Игоря вдруг оказались на талии Нины. — Эй, лапы убери! — шлёпнула она его по рукам. — Сколько можно повторять, не смей трогать меня! — Молчать! Строишь из себя невесть кого, а я покажу тебе, кто ты на самом деле, — мерзко прошипел Игорь и грубым рывком прижал Нину к себе ещё сильнее. Слёзы сами собой навернулись на глаза, было гадко и тошно, она попробовала вырваться и даже врезала ему коленом, но освободиться не смогла. Игорь вцепился в волосы и за руку потащил её в какую-то подворотню. — Отстань! Пусти, придурок! — завопила Нина, но тот закрыл ей рот. — Чё происходит тут? Ты что творишь, урод? — вдруг послышался незнакомый голос. Невысокий паренёк с гитарой за плечами, случайно проходивший мимо, оттащил Игоря от Нины. — Э, мелкий, чё за дела? Не лезь куда не просят! Моя девка, что хочу, то и делаю, — заорал Игорь и бросился на парня. Гитарист не оробел, и после бурной, но короткой драки Игорь позорно сбежал, грозясь, что сейчас приведёт подмогу. Паренёк проводил его презрительным взглядом, а когда Игорь скрылся за углом, взялся за левую руку и сдержанно зашипел от боли, а потом обратился к Нине: — Он ничего не сделал тебе? Всё хорошо? — Спасибо… — выдохнула Нина, потихоньку приходя в себя.— Вроде да… Вот урод… — Давай я провожу тебя до дома. Вдруг этот тип вернется. Кто он, кстати? Ты знаешь его? — спросил незнакомец, подхватывая чехол с гитарой и снова морщась. — Знаю, к сожалению… Это мой однокурсник… Ой, а что у тебя с рукой? — обеспокоенно спросила Нина. — Ерунда… — Да как же ерунда. Ты посмотри на пальцы. Вдруг перелом… Надо рентген. Тебя как зовут? — Яша, — ответил парень, встряхивая кудрявой головой. — А меня Нина. Яш, пойдём со мной. У меня сестра в травмпункте практику проходит, она в меде учится. — Давай я провожу сначала тебя, а потом сам в больницу схожу. — Не надо. Там очереди, а мы так, по знакомству пройдём. Рука болела всё сильнее, и Яша нехотя, но всё-таки согласился принять от Нины помощь. Разговор не клеился, и они добрались до травмпункта, не проронив почти не слова. В узком коридоре тускло светились лампочки и сидели десятки людей с самыми разными повреждениями. Зрелище не из приятных. Нина вздохнула и сказала, показывая на свободное место в углу: — Подожди тут. Я найду Люду. — Нина, что за вид? — испуганно спросила Люда, едва завидев сестру. — А что такое? — спросила девушка. Какая глупость, она как-то совсем не подумала, что надо бы привести себя в порядок. — Да ты посмотри, какой у тебя синяк на руке! И лицо всё в разводах от туши. Ты ревела, что ли? Что случилось? Тебя… — Нет, всё в порядке. За меня парень заступился, Яша. Он здесь. У него, кажется, пальцы сломаны. Поможешь рентген сделать? — Ох, Нина, — запричитала Люда. — Ну вот что ж с тобой вечно истории какие-то случаются? — Да потому что я живу! А не сижу в четырёх стенах, — начала Нина свою браваду, но не закончила, а прижалась к сестре, как в детстве, и заплакала. — Люд, ну почему всё так? Что им всем надо от меня? У меня на лбу что ли написано, что я шлюха, что мной можно любому воспользоваться? — Нин, Нин, успокойся. Ты просто красивая, вот и всё, — как могла, утешала сестрёнку Людмила. — Всё хорошо будет. Обязательно найдется человек, который тебя полюбит по-настоящему, будет защищать от всяких подонков. А пока надо быть осторожной, самой не нарываться. — Да не надо мне никакой любви, — всхлипнула Нина. — Пошло всё… Ну так я зову Яшу? — Зови. Проведу его без очереди. А ты посиди пока в комнате отдыха, если кто спросит, скажи, что меня ждёшь. — Так нельзя же? — Ничего. Тебе успокоиться надо. Посиди, отдохни. Чаю можешь налить. Нина села на краешек дивана. Она слегка успокоилась, перестала себя жалеть, и вся её злость направилась на Игоря. «Нет, ему это с рук не сойдёт. Я придумаю, как с ним расправиться», — думала она, проигрывая в голове различные сценарии мести, один краше другого. Нина настолько погрузилась в свои мысли, что не заметила, как в комнату вошла Люда. — Ну что, Нин, ты права оказалась, у Яши перелом двух пальцев, среднего и указательного. Я предлагала ему в милицию заявить, но он не хочет. Может, ты поговоришь с ним? — Ох, как жаль… Люда, я виноватой себя чувствую. — Не ты же пальцы ему ломала, дурочка. — Ну да… Ладно, пойду я. Спасибо, Люда. — Нин, а как ты домой попадёшь? Может, до утра здесь останешься? — Нет уж. Дойду аккуратно. — Ой, смотри, Нина, как бы опять чего не случилось. Нина вышла в коридор и, видя, что Яшка уже собирается уходить, окликнула его. — Стой, Яш! Я тебя ещё раз поблагодарить хочу. — Да не за что, — грустно отозвался Яша. — Очень больно? — спросила Нина, показывая на забинтованную руку. — Немного, но не в этом дело. Я просто на гитаре не смогу играть теперь, а у нас в воскресенье важный концерт. Миха прикончит меня… — Блин… — вздохнула Нина. — Теперь у тебя из-за меня неприятности. — Разберёмся, — улыбнулся Яша. Они вышли из травмпункта, и он продолжил: — Я был рад помочь тебе. И если всё вернуть назад, не раздумывая бы повторил свой поступок. — Спасиб, Яш. Ты хороший. Не то, что этот придурок Игорь. Он и раньше до меня домогался, а теперь вообще все границы перешёл… — Мало ему досталось… Пусть ещё хоть раз попадётся. — Не надо, Яша. Я сама придумаю, что с ним сделать, чтоб жизнь мёдом не казалась. А ты выздоравливай. Они снова долго молчали, но в молчании уже не было тревожности, просто каждый задумался о своём. — Я надеюсь, мы идём в сторону твоего дома, а не просто бредем по улице белой ночью? — засмеялся вдруг Яков. — Ой, я и не заметила, куда мы идём, — засмеялась в ответ и Нина. — Но вообще правильно, да, к дому. Уже недалеко. Вскоре они остановились у подъезда. — Спасибо, Яша. Я пойду. — Нин, а приходи в воскресенье на фестиваль «Наполним небо добротой»? Играть я навряд ли смогу, но всё равно пересечёмся. — «Наполним небо добротой»? — широко распахнула глаза Нина. — А я и так иду, у меня уж и билеты есть. Слушай, а ты что, в какой-то группе играешь? — Ну да. «Король и шут». — «Король и шут»? Офигеть… — ещё больше удивилась Нина. — Вот это здорово! Я обязательно приду! — Ну тогда увидимся там, — кивнул Яша. — Вот мой номер телефона, звони, если что. Нина взяла клочок бумажки. — Спасибо тебе ещё раз за помощь. Яшка улыбнулся и ушёл.