Family issues

Беспокойство появилось не сразу. Драко не отвечал на сообщения, хотя прошло уже два дня с его возвращения. Это, впрочем, было нормально. Не для Поттера – для Малфоя, который легко мог пропасть, ничего не сказав. Это раздражало, но Гарри привык. Потом – услышал где-то, что старшие Малфои отправились в путешествие. Решил: Драко укатил с ними. Перестал волноваться совсем, сову только послал. «Из вежливости», – объяснил себе, отказываясь признать, что соскучился. С головой ушёл в дела, и не подумал бы переживать, если бы не письмо, вернувшееся спустя сутки. Собственное письмо Драко Малфою, нетронутое, всё ещё покрытое сеткой защитных чар. Собственными руками привязанное к лапке оголодавшей и недовольной совы, почему-то не получившей даже еды. Привычки морить голодом птиц за Малфоем никогда не водилось, и в груди шевельнулась холодная змея беспокойства, начала просыпаться лениво – а Поттер неторопливо достал телефон и нашёл номер аппарата, подаренного когда-то Малфою. Спустя полчаса Гарри дрожащими пальцами повторял вызов за вызовом. Ещё через десять минут Поттер активировал поисковые чары, наложенные на подарок Малфою. Знал: не простит, если поймёт, но... Драко обнаружился в родовом поместье, и причин не отвечать у него не было. Змея подняла голову, и события смазались, понеслись «Ночным Рыцарем». Растянулись беспокойным потоком: Поттер запомнил только полёт до мэнора, пейзажи вокруг и отвратительно, до боли знакомые очертания дома, в котором уже случилось столько плохого. Кованую ограду, подрагивающий от защитных чар воздух. Рваную рану дыры в защите забора, проделанной не Бузинной палочкой даже – собственным упорством и страхом. Судорожный полёт вокруг дома, попытку угадать, какие из полусотни окон ведут в комнаты Драко. Мир остановился, стоило Поттеру найти нужные и взглянуть за стекло. Он не увидел того, чего ожидал. Не нашёл опустевшего дома, следов борьбы – тоже. Только Драко, неестественно бледного, настолько, что заметно было даже сквозь мутное стекло. Не понять – пьяного или больного. Едва стоящего на ногах, в распахнутом халате и пижамных брюках – таких же, какие оставил в квартире Гарри несколько месяцев назад – непривычно растрёпанного, несвойственно небритого. Пугающего болезненным видом. Смотреть мешали шторы, блики защитных чар и тонкие перекладины, но даже так было видно: Малфой выглядел плохо. До ударившей под рёбра паники, до закушенной губы плохо. Стоя в изножье кровати, он цеплялся за резную спинку, словно боясь упасть, словно под босыми ступнями – не паркет, а полированный лёд. Зависшего за окном Поттера он не замечал. Не среагировал и на громкий, настойчивый стук по стеклу. Драко явно был где-то не здесь, и Гарри, скованный страхом, просто смотрел на него. Шаг, другой – нетвёрдо, заметно качаясь, Малфой медленно переставлял ноги, словно в воде. Вздрогнул, покачнулся – пальцы соскользнули с тёмного дерева. Неловко взмахнув руками, он запнулся и полетел вниз. Упал тяжело, плашмя, даже не попытавшись выставить перед собой руки. Не поднялся после: ни через полминуты, ни через полторы. Этого Поттеру хватило, чтобы понять если не всё, то главное: Драко нужна помощь, и нужна срочно. Оставалось всего ничего: пробиться в мэнор. Первое заклинание отскочило от щитов. Второе – расползлось по ним, как по водной глади. Третье – впиталось, не причинив им вреда. И с каждой новой попыткой отчаяние в Поттере крепло, удары становились всё сильнее, злые слёзы подступали к глазам... Пока, наконец, защитная плёнка не треснула, не осыпалась осколками, обнажив оконное стекло. Гарри разбил его локтем и пробрался в брешь – небольшую, метр на метр, но даже такой хватило. О том, что совершил почти невозможное, Поттер старался не думать – только мысленно поблагодарил прокля́тую палочку за всю её силу. Но, стоило оказаться внутри, этих мыслей не осталось совсем. Малфой лежал на паркете, неестественно неподвижный, будто сломанный манекен. Непривычно растрёпанные волосы разметались вокруг головы, потемнели от крови – крови? – с одной стороны. Поттер метнулся к Драко, упал на колени и дрожащими руками перевернул неожиданно тяжёлое тело, боясь увидеть… что? Гарри и сам не был уверен, что именно. И потому выдохнул почти с облегчением, когда обнаружил всего лишь рассечённую бровь и содранную кожу на скуле. Тут же секундная радость сменилась новым приступом паники: лицо Малфоя было бледным, полнилось пугающим синюшным оттенком. Гарри тут же прижал пальцы к жилке под челюстью, с трудом нащупывая пульс – слабый, но частый, едва угадывающийся под тонкой кожей. Почти обжигающе-горячей и влажной, даже несмотря на бледность. Малфоя будто давно лихорадило. Только вот симптомы Поттеру были знакомы. Он их уже видел – не с Драко, не среди волшебников даже. Видел, когда Джордж водил его посмотреть, что бывает с теми, кто перебарщивает с «особыми зельями»... или с наркотиками в маггловском мире. То, что Малфой рассказывал о своих кошмарах и спасающих от них зельях, вспомнилось сразу же. Из головы разом вылетело всё, даже обрывки инструкций. Гарри, охваченный паникой, попытался потрясти Драко, провёл похолодевшими пальцами по шее, по лбу, по щеке... На мгновение задумался даже влепить пощёчину. Вместо этого перебрал все известные лечебные заклинания. Это не возымело действия – ожидаемо. Малфой никак не реагировал на происходящее, и дыхание его с каждой минутой становилось всё медленней и слабее. Даже тех знаний, что были у Гарри, хватало, чтобы понять: аппарировать его в таком состоянии нельзя. Ни самостоятельно, ни через камин: о последствиях Поттеру никто не рассказывал, но панический страх обещал самое худшее. Взгляд отчаянно заметался по комнате, в поисках выхода, но... В дверь постучали. Гарри неохотно выпустил Драко из объятий, снова посмотрел на камин и всё же открыл, не сразу догадавшись, кто ещё может быть в опустевшем мэноре. Эльфы. Такое перемещение могло и сработать – во всяком случае, шансов было больше. – Молодой хозяин, Вирм слышал шум. Хозяин Дра... – на пороге обнаружился домовик. Старый, наверное, даже старше Кикимера, с драными ушами и изрезанной глубокими морщинами мордой, в наволочке настолько же старой, как и он сам. Кажется, она вся состояла из прорех, заплат и древней магии. И, если судить по уцелевшему вензелю, служила ещё какому-то королю. – Ему нужно в больницу, и срочно, – несколько слов дались Гарри с трудом: страх за Малфоя сковал ему рёбра. Домовик нахмурился, поджал тонкие губы и бросил обеспокоенный взгляд за спину Поттера, покачав головой. Его большие уши повисли, как у спаниеля и мотались, словно тряпичные. – Хозяин Драко строго-настрого запретил нам входить в его комнаты после того, как хозяин Люциус отбыл, а хозяин Драко отправился «отдыхать» после ссоры. Поттер выругался, отчётливо представив, как Люциус отбывает в круиз, оставляя сына приходить в себя с помощью... Этого. Злость поднялась в груди, темнотой захлестнула рассудок – из тихого бешенства вывело хмыканье эльфа. Гарри тут же повернулся к спальне, напряжённо думая – и, слава Мерлину, потратил всего пару минут. Читать между строк он умел ещё с первого курса. Повинуясь движению палочки – медленному и бережному, совсем не похожему на град недавних заклятий, тело Драко взмыло над полом и поплыло в сторону дверей. Гарри до боли закусил губу, опасаясь даже тени дрожания в пальцах – и будто бы целую вечность переносил Малфоя к дверям под внимательным взглядом домашнего эльфа. Стоило телу пересечь порог, как Вирм просиял и подхватил хозяина на руки, будто не замечая веса. Переместился, бросив напоследок: – Четвёртый этаж, Святой Мунго. Гарри начал было нашаривать в кармане привычную фляжку с оборотным, но тут же хлопнул себя по лбу: неизвестно кого к Драко не пустят. Поттера – легко и, если повезёт, без лишних вопросов. Ещё десять минут он потратил на то, чтобы черкануть пару записок и уговорить знакомую малфоевскую сову отнести их. После – выбрался в потрескивающую дыру и, отлетев от мэнора, аппарировал в Мунго. Беспокойство за Драко по-змеиному свернулось в животе холодом, но пока отступило: Гарри Поттеру предстояло утрясти ещё много вопросов.