Family issues

Драко понятия не имел, сколько времени провёл без сознания, как и кто переложил его с пола обратно в постель. Но в себя он пришёл именно там, укрытый одеялом до середины груди и с холодным компрессом на лбу. Ушибленные при падении плечо и колено немного ныли, но важно было другое: едва открыв глаза и справившись с тошнотой, Малфой повернул голову и наткнулся взглядом на Гарри. Поттер обнаружился в том же кресле, с которого всё началось. Казался бы бодрствующим – но веки были опущены, а голова склонилась набок, опиралась о левую руку. По всей длине правой под рубашкой угадывалась повязка. На лице залегла тень усталости. Люциуса в палате не наблюдалось. Ни живого, ни мёртвого. Язык, прилипший к пересохшему нёбу, ворочался медленно и с трудом, но Драко всё-таки нашёл в себе силы просипеть: – Гарри? ... – вопрос застрял в горле. Драко просто не знал, как спросить о том, что его волновало. Жив ли отец? Всё ли в порядке? Как чувствует себя сам Поттер? Зачем он всё это устроил и почему до сих пор здесь. Лицо сейчас он даже не пытался держать, и наверняка там отражалось сразу всё: страх, смятение, стыд. Поттер проснулся мгновенно, выпрямился в кресле, часто моргая и пытаясь привыкнуть к сумраку вечера. Палочка, всё это время зажатая в руке, дёрнулась, включая ночник. – Драко, – Гарри улыбнулся так, будто не уверен был, что имеет право сейчас улыбаться. Смотрел – так же, а ещё – очень внимательно, пытаясь различить все оттенки эмоций, – ты... Наверное хочешь знать, что произошло? И встал, налил стакан воды, протянул Драко – будто не мог просто так дожидаться ответа. Малфой медленно кивнул – едва заметно дёрнул подбородком, жмурясь от света, слишком яркого для привыкших к темноте глаз. Облизнул сухие губы и с трудом, подтянувшись на руках – к счастью свободных – сел, сдвинув подушку под спину. Принял стакан с ещё одним коротким кивком – благодарным. Едва не уронил, не ожидав что он окажется – покажется – таким тяжёлым. Но всё-таки удержал. Прижался к краю, делая мелкие короткие глотки. И настороженно-выжидательно поглядел на Гарри поверх стеклянного края. На двери и окнах вспыхнула плёнка чар тишины, Поттер опустился в кресло и только потом заговорил. Спокойно, будто заученно. Драко опустил стакан на колени. Крепко сжал его в пальцах. И превратился в слух. – Официально – это была честная дуэль, в которой Люциус Малфой не смог принять поражения и несколько... Переоценил свои силы. Неофициально – это была честная дуэль с применением непростительных заклятий, направленных в мою сторону. В частности, с попыткой наложить «Империо» на, – он криво усмехнулся, – самого Гарри Поттера. И твой отец знает, что я в любой момент могу предать огласке неофициальную версию. Его слово против моего, плюс половина больницы свидетелей, сам понимаешь… С каждым словом Драко смотрел на Гарри всё более недоверчиво и настороженно. Почему-то чувствовал, как в груди поднимается острая, злая волна отрицания. Хотелось крикнуть Поттеру в лицо, что он врёт. Что отец – какой бы сволочью ни был – никогда бы так не… Но Драко молчал. Поджимал губы. Опустил голову – влажная тряпка компресса плюхнулась на одеяло, отлипнув от лба. Чёлка упала на глаза Малфоя, отгораживая от Поттера резкой тенью. Гарри не договорил, потянулся было к лежащей на подлокотнике куртке – Драко заметил опалённый рукав – но, вовремя сообразив, сигареты доставать не стал. – И есть ещё правдивая версия, которую я расскажу тебе не здесь. Твой отец жив, даже почти здоров. Получил ровно столько, на сколько нарвался. Я даже не поцарапал его... Почти. От будничного тона Поттера по шее у Драко скатилась стайка мурашек. Тишина, повисшая в палате, совсем не казалась уютной или спокойной. В ней звучали шаги колдомедиков в коридоре, стоны раненых и больных из соседних палат, скрип оконных рам. А ещё – Драко был почти уверен – отчётливо слышалось, как у него колотится сердце, да так, что больничная рубашка на груди трепыхается в такт. – Зачем, – Малфой почти прошептал это слово, не поднимая головы. Глядя в стакан, всё ещё сжатый в ладонях, на круги расходящиеся по поверхности воды. – Зачем, Гарри? Драко в отражении выглядел как покойник. Бледный, с посеревшими губами и какими-то неживыми, словно покрытыми льдом глазами. – Зачем... Что? – голос Поттера дрогнул, будто разом приобрёл больше красок – и неуверенность, свойственную ходящим по свежему и очень тонкому льду. – Зачем... ты... вмешался. Зачем устроил... всё это. Ты же знаешь... отца, – Драко говорил очень медленно. В паузах можно было различить, как он с трудом подбирает слова и собирается с духом. – Зачем... всё это? На этих словах Малфой всё же поднял голову. Тем самым, отвратительно-горделивым семейным жестом. И впился взглядом в лицо Поттера, словно ища ответ в нём. В изломе бровей, в разводах пыли на щеках, в пятне копоти, оставшемся на шее. – Потому что так правильно. Даже если бы у меня был выбор – а его не было, потому что он меня в любом случае бы увидел – я поступил бы так же, – Поттер больше не скрывал усталости в голосе, – для тебя. Или для любого из моих друзей. Такие, как твой отец, понимают только жестокость и... Если бы я знал, я вмешался бы раньше. Гораздо раньше – поводов для этого за все эти годы хватало. – Я не хотел, чтобы ты видел меня... таким. Я не хотел, чтобы ты знал. Я не хотел чтобы кто-либо вообще знал. И, тем более, вмешивался. Это... семейное. Отец... во многом прав. Я... действительно подвёл его. И семью. Снова. Не оправдал его ожиданий. – В начале набравший силу и решимость, голос Драко медленно – с каждым словом – становился всё глуше и тише. Правая ладонь накрыла ребро, ушибленное днём. По его лицу легко читалось – Драко и правда верил в то, о чём говорил. Верил в то, что говорил Люциус. Полностью, абсолютно верил. И, погружённый в свои мысли, едва ли замечал чужую усталость. Впервые с начала разговора Поттер пошевелился. Он опёрся локтями о колени, сцепил руки в замок и положил на них подбородок. Стал ближе, не вставая с места. – Драко, – тяжело и уверенно. И очень серьёзно. – Это – не семейное. Теперь. Потому что я увидел и узнал. Потому что я – твой друг, а всё это – дерьмо собачье, пришедшее в больную голову ид... человека, у которого не осталось и капли достоинства. Ей-богу, в насмешках моего кузена Дадли было больше смысла, чем во всей той чуши, которую я услышал сегодня. – Ты не понимаешь. – Голос Малфоя звучал обречённо и очень, до безумия устало. Словно даже говорить ему было физически тяжело. Драко поднял стакан с колен, сделал ещё несколько коротких глотков и потянулся отставить его на тумбу. Пальцы разжались на гладком стекле до того, как дно коснулось столешницы. Звон утонул в заглушающих чарах. Драко словно проснулся. Даже заговорил связно и стройно. Всё ещё бесцветно и глухо. – Ты не понимаешь. Я – единственный наследник фамилии Малфой. Последний из древнего рода чистокровных волшебников. И я – очевидно – вряд ли подхожу на роль продолжателя рода. При прочих равных, я всё ещё трус, засранец и «мужеложец». Сомнительные поводы для гордости. – Ни одно слово, сказанное Поттером не достигло его сознания, пролетев мимо и разбившись о глухую стену внутренней, годами взращённой нелюбви к себе. Гарри, даже не вздрогнувший, медленно встал и перехватил палочку. – Репаро. – Осколки с тихим звоном собрались и сложились в прежний стакан. Поттер поднял его, поставил на тумбочку. Драко на секунду стало жаль, что нельзя так же просто починить и всё остальное. – Скажи мне, как «единственный наследник» древнего рода «единственному наследнику» пары древних родов. Идея «продолжить род» с подходящей девушкой за подходящую сумму в голову тебе, видимо, не приходила? – По лицу Поттера читалось, что он-то как раз об этом задумывался, как минимум в последний год. Фраза почти не вязалась со сказанным до этого. Напоминала попытку перевести тему. – В чисток... в древних семьях так не делается. – Малфой смотрел на Поттера ошалевшим взглядом, явно плохо понимая связь между продолжением рода и тем, что он – квинтэссенция разочарований родителей. – К чему ты... Я всё ещё не понимаю, зачем... почему ты... устроил эту дуэль. Упрямства у Малфоя хватило бы на сотню ослов. А мозгов иногда откровенно не хватало даже на него одного. Поттер в ответ улыбнулся. Ещё одним взмахом палочки высушил разлитую воду и тяжело опустился на пол возле кровати, привалившись спиной к стене. – Потому что я должен был. Кто, если не я? Да и... Я давно собирался. Курса со второго. Драко опустил глаза и столкнулся взглядами с Гарри, запрокинувшим голову и смотревшим теперь снизу вверх. На лице его не обнаружилось и тени насмешки. – Это не ответ. Зачем всё это было? Я не понимаю. Какое тебе было дело до... этого? Моя семья не похожа на... – Драко очень хотел сказать «бесхребетных болванов Уизли», но запнулся. С некоторых пор он стал осмотрительнее выбирать слова рядом с Поттером, особенно – касательно его друзей. – ...на другие семьи. – Драко, – Поттер устало потёр лоб и оставил руку у лица, глядя теперь сквозь пальцы, – ты правда думаешь, что мы оказались бы сейчас вместе, если бы мне не было дела до тебя? Или я бы просто так разрешил тебе у меня оставаться? И, прости, конечно, твоя семья – дерьмо, когда дело касается Люциуса. Благодаря которому ты здесь, между прочим. Или ты не из-за него «переборщил с экспериментальными зельями»? Я беспокоюсь, и, кажется, у меня есть на это право. – Если ты таким оригинальным способом хочешь признаться мне в своих чувствах и предложить встречаться, то, раскрою секрет, у тебя получается как-то уж слишком оригинально, – Малфой, даже вымотанный, всё равно пытался язвить, перестав вообще понимать, что происходит и как их разговор зашёл в этот тупик. Уяснил Драко только одно – они ходили кругами вокруг одного и того же, и понятнее не стало совсем. Даже наоборот, он всё сильнее чувствовал себя абсолютным кретином. Но продолжал говорить: – Он – всё ещё моя семья. Каким бы он ни был. Да, он не самый приятный человек. Да, он та ещё мразь – был. Но он такой, какой есть. И я сын своего отца. Неужели ты не видишь, Поттер? – Семья. Как мои тётка и дядя, я их тоже не выбирал. Но они не сделали меня хуже. И... личные качества твоего отца – не клеймо для тебя. Это я вижу. Как и то, что ты можешь быть гораздо лучше него. Когда хочешь. Шутку о чувствах и отношениях Гарри проигнорировал. Малфой недовольно фыркнул, так и не получив внятного ответа ни на один из вопросов. И, окончательно устав от этого бесполезного, с его точки зрения, бодания, сполз по подушке вниз, улёгся на бок спиной к Поттеру. Всем собой демонстрируя, что устал и считает разговор оконченным. Малфою нечего было больше сказать. Тишина, нарушаемая потрескиванием лампы и звуками из коридора, повисла на несколько долгих минут. Казалось даже, будто Поттер заснул, но… – Драко? – он говорил тихо, но достаточно чётко, – я придумал, как объяснить тебе на примере. Гриффиндорское джентльменство для самых близких, вот что это было. – Поттер. Попробуй, пожалуйста, понять меня и услышать. Я, конечно, сейчас редкостный кретин и плохо понимаю сложные моменты... передозировка транквилизаторами не самое приятное и бесследное состояние, я уже понял. Но уж «гриффиндорское джентльменство» я опознал. Я не понимаю ЗАЧЕМ и ПОЧЕМУ. ЧТО это было я понял сам. – Драко не повернулся, но отозвался на слова Поттера сразу. Почти. Раздался шумный выдох, переходящий в рычание. Долгий. Такой, чтобы подобрать слова – но, судя по сказанному дальше, их как раз Гарри не подбирал. – Затем, что тво... Ему давно надо было напомнить, что есть вещи, которые не прощаются за пару выданных имён. Мной – не прощаются. Затем, что я слишком долго терпел его ничем не подкреплённое высокомерие. Потому что мне не всё равно, что он сделал с тобой. Потому что ты мне важен, Драко, со всеми своими страхами и загонами о том, какой ты неправильный. Потому что я хочу, чтобы их стало меньше. В повисшей тишине послышалась какая-то недоговорённость. – Зачем. Тебе. Это. – Севшим от волнения голосом всё-таки спросил Драко. Снова. В который раз за вечер, уже кажется давно перетёкший в ночь. Даже повернулся к Поттеру, буквально заглядывая в лицо, почти опасно свесившись с края постели. – Какая тебе в этом... польза? Спросил и сам понял, что это глупо. Но он действительно не понял, как так можно. Бескорыстно, из каких-то своих, внутренних побуждений. И очень ждал ответа, который хоть немного бы объяснил. Одного «ты важен» и «я хочу» не хватало. – Никакой пользы, – Гарри снова улыбнулся, на этот раз почти шутливо, – мы на Гриффиндоре, знаешь ли, храбрые, но глупые. И считаем дружбу достаточным поводом, чтобы драться. А мы с тобой связаны не только ей. – Понятнее не стало. То, что девизом вашего факультета должно было стать «Слабоумие и отвага», я говорил ещё на третьем курсе. – Драко поджал губы и откатился обратно на подушку. И уже оттуда ворчливо пробубнил, – Не сиди на полу, Поттер. Ты ранен, и это нехорошо. Если ты там отключишься, я даже помощь позвать не смогу: у меня палочки нет, а ты нас запечатал. Малфой устал и замолк, перестав расспрашивать. Разумом он понимал, что Поттер прав, но поверить в это не мог. Слишком непривычно и дико было для Драко всё это: бескорыстная помощь, искренняя поддержка и... забота? Так не бывает. В его мире так было не принято. – Ты... – на этот раз пауза в словах Поттера была долгой, а голос зазвучал придушенно, – хочешь, чтобы я ушёл? Плёнка заклятья замерцала, сползая со стен. – Я хочу, чтобы ты не сидел на полу. Там дует. Я знаю. – Драко вздохнул тяжело и очень устало. Шорох был ему ответом. Поттер поднялся и замер, явно готовый уйти. – Но я тебя не гоню. Просто... Здесь мне не дают ничего, кроме пустырника, и поэтому на ночь... обычно... кхм. – Драко коснулся пальцами мягких тряпочных манжет, без слов поясняя, что происходит ночью. – Хочешь, можешь сидеть. Или, я могу подвинуться, и ты ляжешь. Но... я чертовски устал и могу в любой момент отключиться. Так что... извини если это произойдёт. Малфой замолчал на несколько минут, смотрел на Поттера у края кровати. Пытался понять, откуда в зелёных глазах вдруг взялся страх. Не от перспективы полюбоваться последствиями кошмаров уж точно. – Спасибо. За всё. – Я... Хочу остаться, да, – Гарри сглотнул, – после всего… этого они разрешили мне быть с тобой, сколько потребуется. Может быть, я даже смогу тебя забрать без... Сам, в общем. А сейчас... Тебе действительно сейчас нужно что-то, чтобы нормально заснуть? Взгляд Поттера упал на брошенную у кресла куртку. – Гарри. Мне всегда оно нужно. Не для того, чтобы заснуть, а для того, чтобы спать. Мы уже говорили об этом. Не думаю, что тебе понравится всю ночь слушать... или смотреть на эхо этого дня. Особенно, если ты решил остаться. Драко сместился к краю кровати, освободив Поттеру почти половину и приглашая. Абсолютно точно зная, что у мадам-в-лимонной-мантии случится истерика от такого пренебрежения правилами. Гарри вместо этого молча забрал куртку и принялся рыться в карманах. – Но у меня в любом случае ничего нет. Кроме пустырника-который-не-помогает. Так что... если случится что-то – не стесняйся вызывать медиков. А сейчас решай быстрее, где ты хочешь быть. Потому что... – Драко широко зевнул и медленно моргнул, словно забыл, о чём говорил только что. – Я останусь в кресле. Мне тут спать точно не стоит. Поэтому... – Поттер протянул Малфою ладонь, на которой темнел одинокий леденец. Себе под язык Гарри закинул другой, из своих запасов: чтобы не спать. – Если тебе действительно нужно. – Не знаю откуда... но спасибо. Это... мне действительно нужно. – Драко торопливо, даже слишком, забрал с ладони Поттера «леденец». Улёгся на живот, подобрав под себя подушку, и повернул голову в сторону Гарри. Только после этого закинул конфету за щеку, прикрывая глаза. – Не знаю, как тебе это удалось, но, надеюсь, ты правда сможешь забрать меня отсюда. Поттер. – Почти сквозь сон пробормотал Драко и провалился в глубокий, наркотический сон. Спокойный. – Смогу, Малфой, – кивнул Гарри, устраиваясь в кресле и подтягивая к себе стопку бумаги: его ждала бессонная ночь и несколько писем, которые было нужно закончить.