Карточный выигрыш

      — Ты долго слюни пускать на препода будешь или уже возьмёшь себя в руки и подкатишь к нему? — Юма обращается к брату, который взглядом провожает преподавателя по истории искусств. Алтан давится яблочным соком, поворачиваясь к сестре.       — Ты что несёшь? На кого я слюни пускаю? На Вадима Юрьевича? — Девушка молча кивает — Тебе кажется. Зачем мне обращать внимание на какого-то препода? Вопрос остаётся без ответа, видимо, являясь риторическим, а Дагбаева-старшая хмыкает почти беззвучно и отвечает на пришедшее сообщение в мессенджере. Ей ли не знать, что младший братишка уже давно запал на своего преподавателя. Ну и Алтана можно понять — такой человек, как Вадим каждому в душу может запасть. Умный, красивый, начитанный и чувство юмора, хоть немного странное, но есть — мечта, а не парень. Только что-то Алтан инициативу в руки не берёт и знакомиться ближе не стремится. Дагбаев-младший же всё отрицает свою симпатию, хотя давно пора бы ему не врать самому себе. Не раз он точно представлял, как его прижимают спиной к преподавательскому столу, скрещивая руки над головой, или как он, сидя на водительском сидении Вадимова внедорожника, отвечает на развязные глубокие поцелуи. Продолжать можно много, потому что у Алтана фантазия хорошо развита, но ему сейчас некогда, потому что как раз начинается пара по любимой истории искусств и как бы спешить надо. Всё оставшееся время Дагбаев старательно делает вид, что ему очень интересно слушать про историю искусства в Древнем Китае, а не залипать на руки Вадима. Тот, в свою очередь, оживлённо рассказывает про какого-то китайского художника (Алтан даже имя его не запомнил), расхаживая вдоль своего стола. Сквозь ткань рубашки просвечивается татуировка на всю грудь, переходящая на крепкую шею и плечи, (как его вообще с такой татуировкой взяли на работу непонятно) и бурят невольно хочет рассмотреть, а желательно потрогать, перекатывающиеся грудные мышцы.       — Всем спасибо, все свободны. Кроме Дагбаева, останьтесь на минуточку. Парень напрягается всем телом, но вида не показывает, продолжая собирать вещи, и идёт к преподавателю. Вадик стоит, опёршись на стол, перекатывает зубочистку во рту и смотрит прямо в глаза. У Алтана, как и всегда, маска безразличия и серьёзности на лице, но в голове всплывают сюжеты из знакомых фильмов, когда преподаватель и его студент остаются наедине.       — Чем вы занимались во время моей лекции? — Вадим осматривает с головы до ног подошедшего парня, скрещивая руки на груди. Он сам себе не врёт и в открытую пялится на Дагбаева, с первого дня как увидел его. Выразительное лицо с красивыми обрамляющими косами выгодно выделялось на фоне всех студентов. Не сказать, что Вадик влюбился по самые уши, но получше узнать молодого человека хотелось.       — Слушал вас, конечно. А что можно ещё делать на вашей паре? — Алтан беззастенчиво врёт. Он даже тему не написал, что уж говорить про то, чтобы слушать.       — Можете мне, по крайней мере, не врать. Завтра же жду подробный реферат от вас на тему: «Художественная культура в эпоху «Борющихся царств», — зачитывает из записной книги мужчина и захлопывает её с громким звуком — Очень хочу послушать ваш прекрасный голос, Золотце.       Алтан хлопает глазами, вдыхая больше воздуха из-за странного прозвища, но кивает головой и быстро ретируется к Юме, которая обещала подождать его у входа. Вадим смотрит вслед выбегающему парню и улыбается — всё-таки смутить парня оказалось слишком легко. Голова немного не соображает от сказанного ранее «Золотце». Хочется повозмущаться хоть немного от странного обращения, но оно почему-то нравится и такого негатива не вызывает.

***

Алтан всё же реферат готовит. Старательно изучает всех деятелей искусства того времени, чуть ли не наизусть заучивает все 30 страниц, чтобы, если что, ответить на любой вопрос. Юма от такой увлечённости от обучения сначала даже пугается. Обычно Алтан не так сильно погружается в предмет, а тут закрылся в комнате с огромной кружкой молочного улуна и не выходит из неё уже несколько часов, но девушка быстро приходит в себя, узнав тему реферата. Алтан ненадолго отвлекается от изучения биографии поэта Цюй Юаня и рассказывает сестре про странное прозвище от преподавателя. Девушка лишь улыбается, качая головой, советует не так сильно напрягаться и сыграть в карты, чтобы отвлечься.       — Ты и так наизусть реферат свой выучил. Давай сыграем как в старые добрые на желание. Отказать улыбающейся сестре Дагбаев не может. Он действительно хорошо постарался и заслуживает отдых. Колода игральных карт оказывается в прикроватной тумбочке и Юма тасует карты, ухмыляясь, но Алтан ей не уступает и ухмыляется также, потирая руки. Сразу видно, что Дагбаевская порода. Но видимо фортуна сегодня на стороне девушки, потому что она выигрывает в 2-х партиях из 3-х и желание остаётся за ней. Алтан уже мысленно молится всем известным и неизвестным богам, потому что знает фантазию своей сестры, и её ответ вообще не поражает:       — Хм… Сложно, но можно. В течение недели ты говоришь своему Вадиму Юрьевичу самые дебильные подкаты из интернета, которые найдёшь.       — А как ты узнаешь, что я их сказал? И он вообще он не мой.       — Следить буду, — серьёзно говорит Юма, да так правдоподобно, что Алтан верит — Шучу. Просто и тебе легче будет, наконец-то подкатишь…. Со смехом девушка выбегает из комнаты брата, увернувшись от летящей в неё подушки, а Алтан падает на кровать, засыпая.

***

В университет Дагбаев приходит немного встревоженный, но по нему это вообще не видно. А всё из-за проигранного вчера желания. По дороге он взял на заметку несколько подкатов из интернета, которые были ну более или менее подходящими, но спокойнее от этого он не становится. Проходя по коридорам, Алтан врезается в пару-тройку людей, спешно извиняется перед ними, сжимая в одной руке реферат про Древнекитайское искусство. Мыслей в голове много, даже слишком. Больше всего не даёт покоя только одна — он опозорится. Мало ли что Вадим может подумать после таких намёков; будет насмехаться над ним, или на экзамене завалит, или спрашивать ещё больше будет и всякую фигню задавать. Парень и так этот реферат делал с болью в сердце. А оно мечется в грудной клетке как бешеное, словно там внутри Формула 1, а его жизненно важный орган — это Макс Ферстаппен*, вышедший на финишную прямую. Свернуть некуда, отступить назад нельзя, а то засмеёт Юма. И вот вырисовывается ещё один страшный сон Дагбаева — издёвки сестры над ним. Он прекрасно знает, как может его сестрёнка шутить и говорить с такой язвительностью, что люди, слышащие это впервые, удивляются и в голове не могут сопоставить образ милой Юмы и её лексикона. Но Алтан держится. Выдыхает кислород, крепче сжимая в другой руке лямки дорогой сумки, и чуть не проходит мимо нужной аудитории. Голос Вадика быстро отрезвляет голову зашедшего в помещение парня, и он поднимает голову на окликнувшего преподавателя.       — Дагбаев, реферат подготовил? — Вадим улыбается и снова смотрит в необычно красивые красные глаза, не отрываясь.       — Да, подготовил, — в доказательство своих слов бурят показывает готовую работу. Вадим Юрьевич подходит ближе к студенту, который отдаёт крупную стопочку листов для проверки, внимательно читает первые страниц 5 и просит остаться, чтобы хоть немного рассказать про одного из художников. Лекция проходит весьма спокойно, как и всегда в целом. Вадим рассказывает тему, снова блуждая вдоль своего стола, обсуждает с некоторыми студентами любимых художников и их произведения, а Алтану неспокойно от слова совсем. Всю пару он сидит как на иголках, прокручивая в голове всевозможные варианты своего признания и исхода событий. По окончании занятия Дагбаев с рефератом в руках подходит к преподавательскому столу и смотрит на Вадима Юрьевича. Тот дописывает в записной книжке нужную информацию и наконец обращает внимание на студента. Преподаватель просит рассказать про жизнь и творчество поэта Цюй Юаня, который уже в подкорку головного мозга Алтана въелся, и от зубов отскакивает вся описанная информация. Вадим Юрьевич кивает, что-то сверяет с текстом и поднимает довольный взгляд на своего студента.       — Хорошо. Ты наизусть выучил, что ли?       — Ну да. Случайно вышло.       — Больше не отвлекайся. На моих лекциях, к примеру, — Вадим улыбается, явно удовлетворённый ответом — Можешь идти, я тебя больше не задерживаю.        — Спасибо, — Алтан немного кланяется по привычке и уже подходит к двери, оборачиваясь, — Вадим Юрьевич, а Вы случайно не Демон с полотна Врубеля?       — Вроде нет, а что?       — Тогда почему Вы меня так завораживаете? Быстро бросает парень и скрывается с места преступления. Вадик полминуты думает над тем, что только что произошло, а когда хочет ответить, то замечает, что его студента уже и след простыл. Сразу лицо расплывается в улыбке, и Вадик немного прикрывает глаза, закрывая лицо руками — к нему только что подкатил его студент.

***

Алтану стыдно. Неловко. Он просто не может описать весь спектр эмоций, который сейчас испытывает. Юма улыбается, глядя на краснеющего брата, потому что это до безумия мило. Её брат редко к кому испытывает интерес в романтическом плане, а тут ещё и, грубо говоря, подкатывает первый. В течение следующей недели, Алтан исполняет желание Юмы и действительно кидает перед уходом какие-то странные фразочки преподавателю. Благо реакции Дагбаев не видит, потому что скрывается за дверьми кабинета сразу после очередного подката. А Вадику так сказать ответ хочется. Он уже понял, что Алтан точно ему нравится и видимо это взаимно, потому что фразы от Дагбаева звучат искренне. И в один день Вадим не выдерживает. После последней своей пары Алтан планировал сразу поехать домой и пересадить парочку гладиолусов, а то они уже выросли и горшки новенькие пустуют. Но видимо его планам так резко не суждено сбыться. Дагбаев собирается, как и все студенты, и уже почти выходит из кабинета, но вспоминает о последней, самой смущающей фразе.       — Вадим Юрьевич, с Вашими руками что-то не так, — Алтан уже не боится (или просто хорошо это скрывает), подходит прямо к столу и упирается в него руками.       — И что же с ними не так? Они не на твоей талии? — Вадик обходит разделяющий их предмет мебели и окольцовывает талию парня, притягивая ближе к себе. У Алтана дыхание перехватывает, и он крепко хватается за Вадимовы плечи. Такой реакции бурят уж точно не ожидал. А руки сильнее тельце сжимают, чуть ли не до синяков; жар от них чувствуется даже через плотную ткань, и убрать не хочется, потому что до головокружения приятно.       — Ну так что? Теперь с моими руками всё в порядке? Или нужно сделать так? — Вадик перехватывает инициативу на себя и быстро перемещает руки с талии над Алтановской головой, скрещивая их. Дагбаев уже хочет возмутиться от такой наглости, но не успевает, потому что его спиной прижимают к столу, как когда-то он только мог мечтать.       — Я, конечно, не игральные карты, но Вы тоже можете разложить меня на столе, — Алтан набирается храбрости из неоткуда и снова пытается брать инициативу в свои руки, но выходит плохо, потому что Вадим наклоняется ближе, упираясь своей грудной клеткой в чужую и поглаживая бедро Дагбаева свободной рукой.       — Так я вроде уже или хочешь, где поудобнее? — зрительный контакт никто не в силах прервать. Грудь у обоих тяжело вздымается то ли от волнения, то ли от нарастающего возбуждения, пока непонятно, потому что все чувства смешались воедино. Не выдерживает первым Вадик и накрывает манящие губы Алтана своими. Они мягкие, приятный вкус ягод от бальзама оседает на языке. Дагбаев слегка дёргает руками, стараясь освободиться от крепкой хватки, и Вадик поддаётся. Отпускает их, а парню только это и нужно. Бурят немного меняет положение и притягивает Вадима ближе к себе за шею, зарываясь пятернёй в короткие светлые волосы. Алтан размыкает губы, сплетая свой и чужой языки друг с другом. Преподаватель рычит прямо в рот, жадно втягивая носом воздух, и углубляет поцелуй. Руки Вадика блуждают по юному телу, останавливаясь снова на талии, а для удержания равновесия он вклинивает свою ногу меж Дагбаевских бёдер. Парни даже забывают про незакрытую дверь и теряют счёт времени. Отрываются они друг от друга спустя некоторое время, тяжело дыша. У Алтана щёки горят красным и красивые, когда-то аккуратные косы, растрепались, а Вадик также загнанно дышит и смотрит на опухшие губы. Переведя дыхание, Вадим Юрьевич встаёт с Алтана, позволяя молодому человеку привести себя в порядок, и сам поправляет помявшуюся рубашку.       — Тебя подбросить до дома, Золотце?       — Ну если не затруднительно, то можно. Вряд ли Юма осталась меня ждать. Выходят из кабинета они вместе, потому что задержались они прилично — все студенты уже разошлись после последней пары. До машины Вадима молодые люди доходят в полной тишине, хотя обсуждать есть что, но всё меняется, когда они садятся в авто. Алтан, по привычке, садится на переднее пассажирское сидение и уже собирается пристегнуть ремень безопасности, когда Вадим быстро пересаживает его себе на бёдра, снова глубоко целуя. Проводит своими большими ладонями по хрупкой спине, вызывая табун мурашек, и сжимает ягодицы парня, притягивая ещё ближе. Дагбаев закрывает глаза, прогибается в спине насколько позволяет его положение и обнимает за шею. Вадим проводит языком по опухшим губам и чуть ли не вгрызается в них. Алтан от такого напора стонет, ещё больше прижимаясь всем телом, и проезжает прямо по паху. Вадик отрывается от глубокого поцелуя и проводит носом по шее, вдыхая приятный аромат. Алтан весь такой приятный — и на вкус, и на ощупь, что Вадим выть волком готов от такого счастья. Оставляет множество поцелуев на шее, отодвинув ворот водолазки, и кусает участок кожи под кадыком. Дагбаев откидывает голову от блаженства, зажмуриваясь, и возвращает взгляд на Вадика.       — Такими темпами мы не доедем, как мне кажется, — еле говорит Дагбаев и пытается восстановить загнанное дыхание.       — Я просто не могу оторваться от тебя, Золотце. Уж слишком ты сладкий, — Вадик смотрит прямо в глаза снова, видимо у него такая привычка, и улыбается самоуверенно. Но всё-таки до Дагбаевского дома они доезжают под песни Леди Гаги, правда рука Вадима каким-то магическим образом оказывается на Алтановской коленке, и бурят как бы не против такого поворота событий. На прощание Вадик снова целует Алтана, но уже в щёку, потому что губы болят ужасно, и говорит, что будет ждать его завтра после пар. Дагбаев улыбается и обещает прийти, заходя домой. Юма спрашивает, как прошёл день и почему брат задержался после учёбы, не предупредив её, и потом отчаянно делает вид, что не замечает растрёпанные волосы, покрасневшие губы и след от укуса на шее. Ей богу, надо было девушке на актёрское идти. А Алтан улыбается довольно и предвкушает завтрашний день, чтобы вновь почувствовать эти прекрасные руки на своём теле.