синтетическое сердце

Они же сказали: разве можно

поступать с сестрой нашей,

как с блудницею!

(Бытие 34:31)

— Благослови меня, Отец, ибо я согрешила, — раздался тонкий детский голос в исповедальне. — Не так, — велел мужчина за ширмой. — Ах, извините, — прощебетала девочка и забормотала какую-то молитву себе под нос: — …во имя Отца, Сына и Святого Духа, аминь. От маленького решётчатого окошка исходили неяркие тёплые лучи, они освещали испуганное лицо ребёнка. Девчонке лет двенадцать, она в чёрном бесформенном платьице, и тёмные волосы собраны в низкий, уже не столь аккуратный, как утром, пучок. Конфессионал неудобный — твёрдая деревянная лавка и вокруг такие же твёрдые деревянные стены. Родители приводили её на службу каждое воскресенье, а на исповедь она приходила уже одна и сама не знала зачем. — Господь да будет в сердце твоём… — шептал священник, и девочка едва могла разобрать слова. — Святой Отец, недавно кое-что случилось, — начал голосок. — Но я не знаю, грех это или нет. — Так поведай мне. — Я ударила человека, — тихо сказала девочка. — Но он тоже сделал мне насилие. — Насилие не оправдывает насилие, дочь моя. — Я знаю, — вздохнула она. — Но я не мстила ему. Я защищалась. Это тоже грех? — Кто был этот человек? — сухо спросил священник. — Наш школьный воспитатель*. Девочка боялась, но не понимала, кого. Того мужчину? Святого отца? Бога? Она ходила в эту старую церквушку дважды в неделю, но она ей никогда не нравилась. Здесь всегда было не по себе, не только сегодня, но почему-то она снова возвращалась в это маленькое облупившееся здание, скрытое где-то среди кирпичных коробок Бронкса. — Ты посмела поднять руку на старшего? — Он… — она чуть запнулась. — Трогал меня. — И ты ударила своего наставника из-за такой мелочи? — возмутился мужчина. — Библия учит нас уважать старших. — Но ведь он… — Открывай «Левита», девятнадцатый, — прервал её отец. — Но он же… — глаза девочки наполнялись слезами. — Он же хотел… — «Пред лицем седого вставай и почитай лице старца, и бойся Бога твоего», — начал священник. — Разве ты не знаешь? — Я знаю, но ведь он… — пыталась объясниться девочка. — Читай. Сначала. — «И сказал Господь Моисею, говоря: объяви всему обществу сынов Израилевых и скажи им: святы будьте, ибо свят Я Господь, Бог ваш», — сквозь всхлипы читала девочка, роняя слёзы на пожелтевшие страницы.

***

Дина проснулась от знакомого сна и совсем не чувствовала себя отдохнувшей. Она давно уехала из Бронкса, но старые воспоминания часто посещали её. В последнее время засыпать было всё сложнее: чувство вины окутывало с головой, хотя она не сделала ничего плохого. Люди часто так делают — перезагружают своих андроидов и отдают кому-нибудь. Но почему-то девушка казалась самой себе жуткой лицемеркой. Пусть все остальные делают, но должна ли была она? Может был другой выход? А ей снова страшно. Она опять боится, и кого? Роя? Общество? Себя? Дина отдала андроида семье директора модельного агентства, ему как раз нужен был компаньон. Особенно ему хотелось новую модель — тех самых, с чувствами. Рой был одним из роботов ограниченной серии, всего сотне андроидов встроили экспериментальное обновление, и на них был высокий спрос среди сливок общества. Этих людей просто поражали такие реплики человека, и они специально выискивали в них отличия, чтобы лишний раз почувствовать себя высшими существами. Она должна была быть другой. Но стала такой же и провела эту черту. Друзьям она сказала, что ей больше не нужен компаньон, она хочет побыть одна. Сослалась на плохое самочувствие и нежелание содержать робота и наплела ещё какой-то несусветной чуши. Они вряд ли ей поверили, но допытывать не стали. Оно и к лучшему, ей всё равно не хотелось объяснять. Уже холодает, но Дина решилась наконец-то выбраться из своей квартирки. Она не убиралась уже дней десять, поэтому элитные апартаменты превратились в уютную каморку, хотя кому-то она уютной не покажется. Девушка направилась к Метрополитену, там сейчас новая выставка европейского haute couture. Шла она долго, но садиться на автобус или брать такси не хотелось совершенно. Слушала какой-то старый джаз, а на улице собирались тучи. Туда-сюда сновали люди, Дина снова гуляла в рабочий день. Её неделя больше не делилась на будни и выходные, все дни сливались воедино. — Тьерри Мюглер, haute couture весна-лето 1997 года, — вещал вдали экскурсовод, и Дина прислушалась: — Вдохновлённая «Метаморфозами» Кафки, коллекция вошла в историю моды экстравагантными паттернами, силуэтами и игрой с традиционными гендерными нормами того времени… Девушка перестала слушать монотонный голос мужчины и начала изучать глазами одежду. Действительно впечатляет: необычные формы и сочетания тканей и так горячо любимое Диной переосмысление фемининности в моде девяностых. — Якобсон? — низкий голос окликнул девушку. — О, мистер Айзек, здравствуйте! — вежливо поприветствовала старого знакомого Дина и протянула руку. За спиной взрослого, уже чуть седеющего мужчины стоял высокий молодой человек, до боли знакомый. — Здравствуй, Рой. — Теперь его зовут Самуэль, — поправил её мистер Айзек. — Здравствуйте, мисс, — протянул ей руку андроид. — Решила поискать вдохновения? — поинтересовался мужчина, и у них завязалась лёгкая беседа ни о чём. Дина что-то говорила «Метаморфозах» и Мюглере, а Рой увлечённо разглядывал девушку. Одевать его стали по-другому — теперь он в костюме, как телохранитель. Они могут поменять его стиль, его имя, его жизнь, но взгляд его остался тем же. Девушка старалась не обращать внимания на андроида, но сердце билось, как сумасшедшее. Она так сильно сосредоточилась на своём пульсе, что совсем не обращала внимания на его бегающие глаза.

***

Весь день она шлялась где-то, заходя по пути в самые странные кофейни и бары, только чтобы не возвращаться домой. Но уже почти полночь, и глаза предательски слипаются, поэтому Дина устало шагает по какой-то оживлённой авеню Вест-Виллиджа. На улице уже совсем холодно, сейчас что? Октябрь? Неудивительно, что какие-то детские кафе уже украшают тыквами и красными ладошками на стёклах. Девушка поднялась по каменной лестнице своего дома и разблокировала дверь. Как-то скинула свои ботинки и пальто, и пошла отнести сумку в кабинет. Деревянная дверь тихо захлопнулась, и Дина начала выкладывать какие-то бумажки себе на стол. Но за её спиной раздался шаг. Она резко обернулась. — Привет, Дина, — улыбнулся старый знакомый. В том же чёрном костюме перед ней стоял он. Живот резко скрутило, а дыхание чуть сбилось. — Самуэль, — воскликнула Дина. — Что ты здесь делаешь? Парень лишь рассмеялся. — Давай не будем притворяться, — сказал он. — Называй меня Рой. — Как ты… — Как я здесь оказался? — продолжил он, двигаясь ближе к девушке. — А разве это важно? Я снова у твоих ног, Дина. Девушка медленно пятилась назад. — Или как я тебя вспомнил? Ты это хочешь спросить? Горло пересохло, и Дина не могла издать ни единого звука. — Неужели ты думала, что так просто уничтожить всё, что у нас было? — усмехнулся он. — Я бы никогда не посмел забыть тебя. — Зачем ты пришёл? — наконец смогла спросить девушка. — Как это зачем? — тепло улыбнулся андроид, сверкнув глазами. — Мы любим друг друга. Дина лишь медленно покачала головой, а Рой подошёл ещё ближе. Лунный свет от окна освещал его красивое, улыбающееся лицо. — Мы должны быть вместе, разве нет? — Рой, пойми, я не могу, — начала Дина. — Мне жаль. — Тебе не должно быть, — заверил её парень. — Мы будем вместе. Я заберу тебя отсюда, и мы уедем куда-то далеко. Хочешь поедем на запад, на побережье? Я знаю, ты любишь Калифорнию. — Нет, нет, я не могу… — Да, — кивал Рой. — Мы уедем, вдвоём. А хочешь поедем в Европу? У тебя же есть датские корни, уедем в Данию. Или ты хочешь в Азию? Мне всё равно, Дина, но мы будем вместе. Её глаза медленно наполнялись слезами, а Рой подходил всё ближе, и вот стоял уже прямо перед ней. — Я увезу тебя. Мы купим домик у моря и заведём собаку, у тебя же была раньше, да? Я знаю, мы не сможем быть настоящей семьёй, но кого это волнует? — продолжал он. — Я буду любить тебя всегда, как никто не любил. Он погладил девушку по щеке и убрал волосы с её лица. Его глаза напоминали огонь, Дина, казалось, видела искры и слышала треск костра. — Только ты и я, — шептал Рой. — Навсегда. Слёзы покатились ручьями по бледному лицу Дины, и она замотала головой: — Нет, нет, — бормотала она. — Не нужно, прошу. — Я люблю тебя, Дина, — снова улыбнулся Рой, вытирая её слёзы. — Только я люблю тебя, и я нужен тебе, ты же знаешь. — Нет, я не хочу, — всхлипывала девушка. — Я буду всегда твоим, а ты — моей. Я так сильно люблю тебя. Он наклонился ближе и поцеловал холодные губы Дины. Её пальцы подрагивали, а дышать из-за слёз было тяжело. Рой поцеловал её снова и снова, он целовал её губы, щёки, её глаза и слёзы, он целовал волосы и шею и тепло обнимал. Но Дине было страшно. Ей никогда не было так страшно, но она не могла пошевелиться. Хотелось сбежать, испариться. Поцелуи всегда казались ей чем-то приятным, но сейчас эти нежные и тёплые касания будто изрезали её сердце. — Нет, пожалуйста, прекрати, — просила она, но Рой не прекращал. Он попытался заткнуть девушку ещё одним поцелуем, но она взревела: — Отойди от меня! Она оттолкнула парня, а тот лишь ухмыльнулся. — Какая глупышка, — сказал он, расплываясь в улыбке, — Я так сильно люблю тебя, а ты отталкиваешь меня? Неблагодарная, — улыбка резко потускнела. Рой снова подошёл к девушке, впечатывая её в стол. Она не могла пошевелиться — парень прижал её спиной к столу, удерживая за шею. Он осыпал её тело поцелуями, от чего слёзы становились ещё горячее. Дина кричала что-то невнятное, умоляла отпустить, но он совсем не слушал. Её трясло от рыданий, она задыхалась в собственных слезах. Девушка пыталась оттолкнуть его, но безуспешно. Пальцами она искала что-то на столе, может книжку, чтобы стукнуть его, или телефон, чтобы нажать экстренный вызов. Свободная рука водила по столу в поисках чего угодно, и пальцы нащупали что-то длинное и холодное, металлическое. Рой целовал её, лез рукой под кофту, и так сильно сжимал шею, что девушка едва могла вздохнуть. Обезумев от страха, она схватила этот кусок металла со стола и с силой ударила Роя. Он резко остановился и отпустил шею девушки. Парень приподнялся и заглянул в её глаза. Спокойное, даже чуть грустное лицо было перед Диной. Он такой же красивый, каким она помнила его при первой встрече, и даже глаза стали теми же. Они больше не горели, лишь тусклые желтые огоньки смотрели на испуганную Дину. Из виска парня торчала железная спица. Рой чуть улыбнулся девушке: — Прости, — шепнул он, и его глаза полностью потухли. Андроид с грохотом рухнул на пол. Спица попала ровно в материнскую плату. — Рой! — прокричала девушка, бросаясь к нему. Она зарылась в его волосы, щёлкая переключатели. — Рой! — снова взревела она, но парень не откликался. Пустые чёрные глаза смотрели в потолок. И не было уже ни цифр кода, ни тягучего мёда, ни уютного костра. Была лишь пустота. И её отражение.