Нарушение Пепелицы...

Большой безкрайный лес, ясное чистое небо, холодный ветерок, будто котенок, балуется на ветвях деревьев и травяном ковре. Начало Голых деревьев всегда было таким — немного прохладным, настораживающим, богатым на лесную дичь и на целебные травы. И сейчас Пепелица мучалась, забираясь на один из дубов возле Песчаного оврага, где проходили тренировки оруженосцев, что бы достать дубовые листья, которые отлично помогают от инфекций — они и сейчас были нужны. — Ну… ну давай… ну же! — приговаривала себе целительница, помогая себе сосредоточиться, но ничего не получалось — дуб был высоким и на него она не могла нормально залесть из-за задней лапы. Но наконец ей посчасливилось достать последний листок, и она уже сидела и перебирала листки: — Девятнадцать… двадцать! Этого достаточно. — решительно заявила дымчато-серая целительница и набрала часть листьев в зубы. Она встала и повернулась в лагерю, но ее взору показался в кустах темный силуэт, большой и по виду заинтересованный. Она бросила листья и открыв рот принюхалась — что-то знакомое. — Крутобок? Кусты зашевелились, из них выпрыгнул крупный темно-серый желтоглазый кот. — Ну и ну, — хихикнула синеглазая кошечка, глядя Крутобоку в его янтарные глаза. — будто тебя не видно. Тебя и котенок смог бы запросто учуять. — А я и не собирался прятаться, — ответил глашатай — как у тебя дела вообще? Его голос из непонимающего резко перешел на нежный, Пепелица это заметила, но не подала виду. — Да так, нормально, на конец-то эти листья собрала… — Это отлично! а когда освободишься? — Отнесу листья в палатку и буду свободна. — Хорошо, тогда давай прогуляемся после этого? В его глазах виднелсась частичка волнения. «О чем он думает вообще???» — Давай. И зачем она это сказала? Она после этого хотела отдохнуть у себя в палатке, а не прогуливатсья с глашатаем. Шум в целительской прекратился, из него вышла Пепелица. — Пошли! — махнул ей хвостом Крутобок. — Куда пошли? — спросила целительница. — Ну… по племени можно пройтись… — неуверенно сказал здоровяк. — Ну ладно. После этого прошло много времени. Они уже были во всех местах племени: и у Змеиной горки, и на Нагретых камнях, и у Гремящей тропы, и у Высоких сосен, которые росли у двуногих. Но теперь они уже возвращались в лагерь. — Знаешь, я до сих пор не могу забыть о своей Серебрянке… — грустно начал Крутобок. — Мне тоже очень жаль. — так же грусно ответила Пепелица. Она действительно сожалела — ведь это она не смогла спасти серебряную кошечку во время родов. Зато она дала после этого жизнь двум котятам, которые живут теперь в Речном племени. А ведь они могли и умереть до сегодняшнего дня во время власти Тигриного племени, если бы не одна жертва Камня и не помощь Огнезвезда. Пепелице стало больно вспоминать об этом — она уже была взрослой опытной целительницей, и знала теперь, как она могла бы спасти подругу Крутобока. Но тогда у нее не было таких навыков, как сейчас. А если бы не эта сломанная нога? Ей бы не пришлось стать целительницей, и она бы могла полюбить какого-то воина, и если-бы Серебрянка и умерла бы (а это было бы мало вероятно), то ответственность хотя бы не была на Пепелицу. И она бы не завидовала другим котам, в первою очередь Яролике, своей сестре, у которой был ее любящий Белохвост. — А ты знаешь, Крутобок, как мне одиноко? — решила спросить она у Крутобока. — Конечно же знаю. — сказал ей ласково серый глашатай и нежно потерся о ее бок. — так же, как и мне. А ведь правда! Он тоже был одинок в племени, даже больше, чем она. С ним были только Огнезвезд, Песчаная Буря, и возможно кто-то еще… но меньше друзей, чем у нее. У Пепелицы ведь только единого любящего друга не было, а так-то у нее есть много друзей: и целители с их учениками, и соплеменники, а Огнезвезд, Песчаная Буря, Яролика, Листвичка и Белочка удиляли ей больше всех внимания… Но ей этого было не совсем достаточно — она хотела такой-же любви, как к Яролике, как к Тростинке, как к Песчаной Буре и другим бывшим королевам. — Но все-же ты ведь тоже заслуживаешь от кого-то любви. — спустя молчание нежно сказал ей глашатай, прервав все ее мысли. У нее в голове задался вопрос: «Ну и от кого-же?» Она его задала Крутобоку. К этому моменту они уже подошли к Песчаному оврагу — а оттуда и к лагерю не далеко. Они остановились. Потом Крутобок нежно ей прошептал: — От одного… большого… темно-серого… желтоглазого глашатая. Она вздрогнула на месте. Как?! Какон мог ее любить?! Из-за нее умерла Серебрянка! А он теперь с ней делиться нежностями?! И как он мог это ей говорить со спокойной душой только сейчас?! — Крутобок, ты серьезно?! — спросила возбужденно кошка. — Да! — решительно ответил ей он, нежно глядя любящими янтарными глазами. Не успев ничего понять и сообразить, он уже лежала на земле. Над ней стоял Крутобок, глядя ей прямо в глаза: — Крутобок ты чег… Но не успела сказать. Крутобок схватил ее лапами и повалился вместе с ней на землю. — Но… но это же нарушение закона… любовь между це… — Поздно. — ответил он ей. — поздно. И вправду — было поздно. Они уже не смогут жить без друг друга. Она почувстовала к нему привязаность и взаимность. У них теперь нечто большее, чем дружба. Крутобок тем временем нежно ласкал ее хвостом и вылизывал ей грудку… …Но все это прервал чей то крик: — Эй! Пепелица! Ты где? О нет… Яролика! Как же не во время она пришла! Надо было заканчивать, по сестра ничего не узнала. — Все Крутобок, отпусти! — раздраженно сказала кошка. Он спрыгнул с кошки и стал на лапы, немного вылизавшись. Он с недопониманием и обидой глянул на целительницу. — Ну как хочешь! С этими словами он изчез в лесу. Пепелица лишь посмотрела ему вслед. Она начала себя вылизывать, что бы привести себя в порядок. Она посмотрела в сторону лагеря, где слышался зов сестры — Яролика уже ушла. «Самое главное дойти к палатке, заснуть и не думать ни о чем…» Она незаметно дошла к палатке. Зайдя в нее, она плюхнулась на подстилку и заснула. «Ну и прогулочка…»