Аккомпаниатор

      Просторный зал освещался приглушенным светом разгорающегося пламени каменного камина, из-за чего в большей части комнаты было темновато. Обычно здесь было светло, благодаря приличному естественному освещению улицы, проникающего сквозь большие панорамные окна, или же искусственному освещению ламп и торшеров. Но владелица данного дома решила сейчас завесить окна шторами для создания тихой уютной атмосферы. А ненужный свет ламп и торшеров будет только мешать. Потрескивающий звук охваченных огнем бревен услаждал слух девушки, что сейчас сидела на мягком светлом диване и спокойно попивала кофе.       Пастельно-голубые глаза с некой печалью и взволнованностью смотрели на искрящуюся в камине древесине. Прикрытое лёгкой грушевой тканью сорочки тело было полностью расслаблено. Совсем недавно она приняла горячую ванну, но поскольку в зале было достаточно тепло, благодаря камину, холодно не было. Оставшиеся капельки воды уже как некоторое время назад испарились, и тело приятно грело воцарившееся в комнате тепло. Высушенные малиновые волосы мягко спадали на обнаженные плечи.       Девушка устало перевела взгляд прикрытых глаз вверх, где над камином висела её любимая, написанная ее руками с помощью пастельных красок картина — портрет с изображением дорогого, близкого сердцу человека.       Запечатленная на холсте бледнолицая девушка с подстриженными под каре и развевающими на сухом ветру короткими алыми волосами, почти повернутая к художнице в профиль на фоне простирающегося за ней огромной серебристо-песчаной равнины Жары* и одноименного моря. Золотые глаза были прикрыты и обращены на любого, кто смотрел эту картину, но в тот момент, когда она позировала для неё, они смотрели на свою любимую, прячущуюся за холстом, дабы изобразить сей шедевр. Накрашенные легким розовым блеском губы же почти сформировали улыбку, но тогда дева так и не улыбнулась.       Вспоминая то время, когда она рисовала эту картину и так настаивала, дабы аловолосая всё же мягко и нежно улыбнулась, Евфимия снова отпила кофе из фарфоровой чашки и перевела взволнованно взгляд на часы.       Они показывали ровно десять часов и сорок пять минут вечера земного времени.       Сердце трепетно забилось в волнении, она должна была уже вернуться. Неужели произошло нечто трагическое, уже решившее судьбу не только ее и Евфимии, но и всех представителей творчества на этой маленькой планете — родном Меркурии?       Раздался тяжёлый вздох, пастельно-голубые глаза заблестели от появившихся слёз. Несмотря на то, что девушка привыкла к одиночеству, почти всю её короткую жизнь сопровождавшую, разлуки с ней она вытерпеть никак не могла. За тот не сильно огромный промежуток времени Евфимия настолько привязалась к аловолосой спутнице, что уже не могла засыпать спокойно без ощущения тепла ее тела, без поглаживаний ее нежных ласковых рук, без горячего дыхания, опаляющего шею.       Но ничего не поделать, Северия и её союзники сейчас старается ради всех представителей творческой интеллигенции Меркурия. От исхода их опасных операций зависит вся их дальнейшая судьба…       Девушка повернула голову налево, где на стене висела ещё одна написанная ей картина, только акварелью. На ней была изображена её семья — отец, мать и старший брат — представители влиятельного рода английских бизнесменов Аполло. Однако сейчас их троих уже нет в живых, и она — Евфимия Аполло — является последним представителем их семьи. Семьи, добывающий бизнес которых помог развить Меркурий и сделать его богатым и влиятельным среди Планетарных Государств.       Мысли унеслись в прошлое, с которого всё это началось.       Пока на Земле происходила новая Мировая Война, на Меркурии подходила к концу так называемая «Эра Торговцев» — время, когда Меркурий процветал, благодаря масштабно развивающемуся бизнесу. В то время огромное количество семей владело своими крупными фирмами и занималось своей сферой деятельности, тем самым первая планета Солнечной Системы была на передовой и обеспечивала другие нации.       Но это золотое время завершилось, когда мощная солнечная вспышка ударила по планете. Окружавший Меркурий щит, призванный защищать терраформированную планету от мощного солнечного ветра и тепла, выдержал еле-еле, но в итоге вся территория экватора стала практически безжизненной серебристо-серой пустыней. Большая часть населения маленькой планеты погибла от различных болезней, вызванных солнечной радиацией. Люди начали массово протестовать против ныне действующей корпоративной власти, и вот тогда на сцену вышли они…       Техно-фашисты.       Используя свои развитые высокие технологии с помощью атлантиума, они смогли укрепить защитный щит, дать людям высокие медицинские технологии для жизни в условиях смертоносной пустыни, а также заполнить все высушенные естественные резервуары водами из астероидных льдов. Неудивительно, что меркурианское общество стало их поддерживать, а многие корпорации даже примкнули к ним, в то время как остальные оказались разорены и уничтожены.       Корпорация «Аполлония» смогла заслужить доверие техно-фашистов своими масштабными проектами, а потому первое время никого из членов семьи Аполло не трогали.       Но всё изменилось, когда на Меркурии появились Избранные…       Кто бы мог подумать, что всего один человек с Земли может изменить в корне судьбу всей планеты? Нетрудно догадаться, что техно-фашисты первыми заполучили технологии становления обладателями сверхъестественных способностей, а потому для них теперь какие-то бизнесмены были не проблемой. Аргументируя свои жесткие действия тем, что корпоратократия и олигархия недееспособны в нынешние времена, они начали продвижение к власти, совершая при этом чистку…       Под чистку попала семья Аполло.       Евфимия же смогла выжить в этой резне, но стала вынужденно работать концепт-дизайнером для них. В основном она создавала концепт-арты различных зданий в качестве проектов развития городов Меркурия. Она создавала арты, за что получала огромные деньги, хотя сильного удовольствия от своей работы она не получала. Всякий раз, когда она пыталась внести свою определенную изюминку, ее арты просто яростно уничтожали, и девушку лишали денег.       Но она не могла ничего поделать, несмотря на то, что Евфимия всем сердцем ненавидела убийц ее семьи, у девушки была не боевая способность, потому должного сопротивления оказать она не могла.       Вот только с того момента прошло столько времени, что малинововолосая забыла желание, что воплотилось в ее силе…       Дабы сгладить свой скорый приход к власти, техно-фашисты начали пропаганду технологического преимущества, при этом сделав козлами отпущения всех представителей интеллигенции. Художники, писатели, композиторы, поэты — все они стали успешным объектом социальной дискриминации со стороны остального общества Меркурия, благодаря этой пропаганде.       Одна слезинка все же стекла по щеке голубоглазой, её сердце обливалось кровью при одном вспоминании, когда ее, шедшую домой после тяжелого рабочего дня, тыкали пальцем и унижали её родных. Словесные оскорбления резали не хуже бритвенного станка, каждую ночь Евфимия горько рыдала в подушку и яростно желала собственного освобождения от этой «тюрьмы».       Освобождение пришло к ней. В виде подпольной организации «Иероглифические Руки» и её предводительницы — Северии Макиавелли. Благодаря некоторым экономическим махинациям, кучка бизнесменов смогла заполучить технологию становления Избранными и создала эту организацию для противостояния врагам. Евфимия Аполло никогда не забудет тот драгоценный её сердцу и переломный момент: их встреча…       Девушка тогда работала как обычно в своем кабинете под пристальным наблюдением скрытых камер и со скучным усталым выражением лица прорабатывала концепцию нового жилого квартала в городе Вивальди-Лэйк-Сити, как внезапно за дверью послышались некие странные звуки, похожие на борьбу. Она тогда с распахнутыми глазами отвлеклась от работы и повернула голову в сторону выхода, стоило Северии выбить дверь и словно рыцарь в футуристической броне войти внутрь.       Меркурианка никогда не забудет тот пристальный взгляд золотых глаз, устремившийся на неё, когда Северия сняла свой шлем. Не забудет протянутую ей руку, дарующую долгожданную, словно глоток воды после долгих дней в пустыне, свободу.       — Евфимия Аполло, теперь ты свободна и находишься под моей личной защитой.       В тот момент её способность потянулась своими невидимыми энергетическими нитями к девушке, переплелась и вступила в некий симбиоз с ее способностью. Силой Северии Макиавелли было воплощение в жизнь действий, что она опишет в своем электронном планшете…       А вот способностью Евфимии было создание скрытых дополненных реальностей через написанный в планшете текст… С помощью нее она и создала свою виллу через упоминание Северией среди многочисленных строк с буквами мельком о «собственном доме, где она будет жить с любимым человеком».       С тех самых пор девушки и живут вместе в этой спрятанной в созданной способностью реальности вилле, подальше от чужих глаз. Здесь Евфимия в полной безопасности, тем более Северия взялась сама за роль её телохранительницы.       — Ефи, я дома, — сердце вновь трепетно забилось, а с души словно камень спал. Приятно слышать голос этого человека, приятно осознавать, что он подает признак жизни. Евфимия медленно встала и направилась в прихожую, где уже появилась Северия, после чего буквально прыгнула ей в объятия. Аловолосая прижала нежно к себе соскучившуюся любимую и невесомо коснулась своими губами ее затылка.       Их взгляды соприкоснулись, каждая утонула в глазах своей избранницы. Кто бы мог подумать, что за такой промежуток времени, будучи изолированными в пространстве виллы, они не только сблизятся, но ещё и вступят в доверительные романтические отношения? Их сблизила одна беда: они обе стали заложницами той дискриминационной социальной системы, которую Меркурию стали навязывать техно-фашисты. И Евфимия, и Северия потеряли своих родных, подвергались каждодневным унижениям и оскорблениям.       В то время как они не принесли никакого вреда. Северия была обычной писательницей, чьи слова каждому впивались в душу и оставляли неизгладимый след, Евфимия же была великолепной художницей, чьи запечатленные на холсте образы выглядели и ощущались словно живые.       Аловолосая одарила свою любимую кратким поцелуем в губы и прошла в зал, оставив малинововолосую вновь пребывать в раздумьях и нервно кусать губу. С самого момента начала их совместной жизни девушку мучил один-единственный вопрос: кто же она для Северии по-настоящему? Действительно ли та считала её своей любимой и дорожила ей так, как Евфимия дорожит ей? Или же она всего лишь некий инструмент, которым воспользуются и выкинут, как только Меркурий избавится от напасти?       От ощущения того, что этот разговор всё же нужно завязать, девушке больно. Ей больно представлять реакцию Северии. Ей больно думать, что после этого её отношение к ней кардинально поменяется.       Но она должна знать правду. Даже если эта правда её ранит.       На ватных ногах Евфимия направилась обратно в зал. Северия уже переоделась в темную сорочку и сидела на диване, греясь и нежась возле горящего камина. Ненадолго она задержалась в дверном проеме, пристально разглядывая невозмутимую спутницу жизни. Любопытный спокойный взгляд золотых глаз скользнул по походке голубоглазой, после раздался тяжелый обеспокоенный вздох.       — Ефи, тебя что-то тревожит? Если ты устала долго находиться в вилле, можешь не переживать, я запланировала нам с тобой отдых в городе Моцарт. Послушаем живую музыку, прогуляемся по парку…       — Кто я для тебя, Севи?..       Заданный неожиданно вопрос поставил аловолосую в тупик, и та слегка захлопала глазами, удивленно разглядывая обнявшую колени любимую и уткнувшую в них лицо.       — Что ты имеешь в виду?       — За все время наших отношений ты ни разу не предпринимала никаких серьезных шагов. Мы с тобой ограничиваемся только поцелуями и объятиями, никаких романтических вечеров… Мы даже не занимаемся ничем откровенным с тобой… Я даже сомневаюсь, отношения ли это у нас вообще…       Северия с болью в глазах посмотрела на погрустневшую Евфимию, у которой вновь начинают формироваться в уголках глаз слезы.       — Посмотри на эту картину, твою картину… Когда мы с тобой проводили время на пляже, и когда я тебя рисовала, даже тогда ты не улыбнулась, хотя я очень просила тебя. Прости, что я так много требую, просто… Я ощущаю себя ненужной, малозначимой… Я словно некий инструмент, который в любой момент сломается, и его выбросят…       Каждое произнесенное слово отдавало некой тяжестью, говорить становилось все труднее, будто некий комок в горле не давал высказаться. Стали раздаваться всхлипывания.       — Я просто хочу знать… Ты правда любишь меня и дорожишь мной, как я тобой?.. Я волнуюсь, Севи, я дико переживаю, что ты в любой момент не вернешься… Я…       Договорить Северия девушке не дала, она резко заключила ее в свои теплые объятия и стала гладить ее ласково по голове. Тогда Евфимия не выдержала молчания со стороны спутницы и попросту разревелась, выплескивая всю свою боль, горечь, переживания.       И Северия это прекрасно чувствовала…       — Ефи… Я правда тебя люблю… Но я должна тебя держать в стороне от себя, вынуждена тебя укрывать здесь ради твоей же безопасности… Ты не умеешь драться, а твоя способность не боевая, к тому же, ты важная цель для техно-фашистов, которые по-любому тебя желают устранить… Я бы не простила себе, если бы ты погибла…       Пока голубоглазая продолжала изливать свои слезы в грудь любимой, та продолжила гладить её по голове и говорить:       — Любимая… У техно-фашистов нет чрезмерных привязанностей, они действуют холодно и расчетливо… В этом наша слабость: у нас сильные эмоции… Я допустила эту ошибку, что стоила мне жизни Никколо…       — Брата?.. — блестящими удивленными глазами Евфимия посмотрела на свою избранницу. — Он не говорил мне ничего о тебе… Я даже не знала, что он был твоим…       — Думаешь, откуда я узнала о тебе? — грустная улыбка проскользнула на лице Северии. — Это было его последним желанием — дабы я тебя защитила и подарила счастливое будущее без техно-фашизма… Но похоже, меня прямо тянет к Аполло… Я так же сильно привязалась к тебе, Ефи, что не хочу потерять так же, как и Никколо…       На минуту воцарилось молчание, слегка нарушаемое потрескиванием древесины и тихими всхлипываниями. Северия мягко пальцами вытерла слезы с покрасневшего лица Евфимии и ответила:       — Каждое воспоминание с тобой… Каждый проведенный с тобой момент… Даже знание о том, что ты находишься внутри моего планшета, в скрытой миниатюрной реальности виллы дает мне огромное количество моральных сил и неистового желания отомстить этим ублюдкам за жизнь твоего брата… За отнятые ими жизни всех таких, как мы… Ты меня сопровождаешь всегда и везде… Наполняешь мои слова красками… Но я вынуждена держать тебя отстраненно и не проявлять временно никаких близостей… Этим гады могут воспользоваться против нас… Знай, я тебя безумно люблю, и хочу жить с тобой в нормальном будущем без этой дискриминации…       Евфимия вскоре успокоилась и потерлась щекой о грудь своей любимой, получив достойный ответ. Теплые объятия и выплаканные слёзы теперь наложили на нее усталость, отчего сильно захотелось спать. Зевок со стороны Северии показал, что аловолосая тоже хочет отдохнуть после трудного дня. Перед тем как заснуть, голубоглазая посмотрела на портрет своих родителей и брата, мысленно поблагодарив того за подарок судьбы.       Через некоторое время костер потух, тем самым погрузив комнату в кромешную тьму.       Евфимия Аполло уже дремала в нежных чувственных объятиях своей любимой Северии Макиавелли и пребывала в царстве Морфея. На душе ей было несравненно легко, и только сейчас она могла понять истинный смысл своей способности, что крепкими нерушимыми узами связалась с силой коротковолосой.       Часы показали полночь по земному времени.