Шелковые отмели

Тонджакку́, Сеул, суббота, 20:38 - Ты издеваешься?! - громко ругался по телефону молодой мужчина, пытаясь перекричать шум улиц ночного города. - Что значит - завтра? Как я, по-твоему, должен добраться туда за сутки?! - На том конце провода ему что-то ответили. Мужчина оглянулся по сторонам и быстро перешел дорогу, когда в полуметре от него пронесся мотоцикл. Он этого даже не заметил. - Да, я знаю, я сказал им, что буду в Бристоле в пятницу, ну мало ли что я сказал! Да, задержался дома, но конференция назначена на тринадцатое! Какого хрена они ее переносят? - Гул машин заглушил его последние слова. Он повернул налево и быстро зашагал по оживленной улице, то и дело задевая прохожих. Ночь стояла теплая, в городе было на редкость много туристов. Откуда-то доносилась музыка. Все столики ресторанов были заняты: многие выбрались в эту жаркую ночь выпить пару коктейлей и полюбоваться звездами. Только мужчине было не до этого. - Хорошо, я тебя понял. Да, как раз смотрю. Рейс с пересадкой в Финляндии. Десятого утром буду на месте. Отель мне постарайся найти, ладно? Мне кажется, в Лондоне в это время вообще невозможно раздобыть приличный номер. Не буду же я жить с тобой и твоими родственниками! - Мужчина попрощался, пожелал собеседнику всего плохого и бросил трубку. Спустя секунду он уже садился в такси и называл водителю адрес своей конторы. Да, нужно собрать вещи, но сперва заехать за документами... Он устало вздохнул и откинулся на спинку сиденья. Впереди предстояла долгая, бессонная ночь.

***

Ньюхэм, Лондон, отель «Вероника», суббота, 21:56 - Марлин? - - Да? - - Я уезжаю на две недели погостить у старых друзей в Бэрроу-Хилл. В это время года туризм у нас все равно не особо процветает, так что работы будет немного. Я уверен, вы справитесь с отелем и без меня. - Марлин, молодая девушка-администратор коротко кивнула. Владелец гостиницы частенько уезжал из города, оставляя всю работу по управлению персоналом ей. Не впервой, да и посетителей в отеле действительно почти не было. Она живо представила себе, как здорово будет взять за это несколько лишних выходных дней, когда начальник вернется. Ким Сокджин передал ей связку ключей. - Спасибо. Что бы мы без вас делали. - - Хорошего вам отдыха, - машинально ответила она. Взгляд ее блуждал, и в итоге остановился на окне. Было темно. Звезды все куда-то исчезли. Когда она снова огляделась вокруг, в холле уже никого не было.

***

Бэрроу-Хилл, Ист-Мидлендс, Англия, суббота, 22:13 Мин Юнги сидел в своем любимом кресле и пытался уснуть. Бесполезное занятие – бессонница мучила его уже третью неделю. Он раздраженно вздохнул и встал. Где-то здесь лежала коробка снотворного... И все-таки он не видел смысла в этих семейных встречах. Его бабушка, прекрасная женщина строгого воспитания и древних традиций, передала ему этот особняк вместе с пожеланием, чтобы на ее день рождения все семейство собиралось здесь на несколько дней за одним столом. Так было во времена ее матери, и бабушки, и прабабушки... Семья Мин жила в Англии уже много лет: бабушка Юнги Чхве Дасом переехала в Лондон будучи студенткой, вышла замуж за человека с фамилией Мин и родила двух дочерей. Старшая дочь вернулась в Корею, где тоже вышла замуж и тоже родила дочь. Младшая же осталась в Англии, вышла замуж, родила дочь и сына, а затем развелась. Ее дочь тоже вышла замуж и родила сына, в отличие от своего брата, которому уже исполнилось тридцать шесть, но заводить семью он отказывался. Хватит с него и регулярных встреч со всеми этими родственниками... Годовщина приближалась, и скоро должны были начать съезжаться племянники, братья, сестры и все остальные. Стоило подумать об этом и начинала болеть голова. Юнги каждый раз со скрипом переносил эти праздники. Опять эта молодежь с ее нравами и надоедливые тетушки с их болтовней... Нет, увольте. Однако против договора не попрешь, и если из трехсот шестидесяти пяти дней ему неделю придется потерпеть, чтобы потом еще год жить без нужды идти работать и искать себе жилье... лучше уж потерпеть. Ничего, переживем. Он уже купил три упаковки парацетамола. Давайте, приезжайте.

***

Ньюхэм, Лондон, отель «Вероника», воскресенье, 0:57 Чонгук поморщился и сел на кровати. Кофе в десять вечера явно был ошибкой; даже коньяк после не смог усыпить его. Хотя он, в общем-то, прекрасно понимал, что лучше всего бы ему спалось вместе с кем-то вдвоем. Но кровать оставалась пустой и холодной. Он решительно скинул с себя одеяло и встал. Завтра он встретится с друзьями. Пойдут в бар, может быть, в клуб. Расслабятся, в конце концов... Может быть, тогда и отпустит. Чонгук, вообще-то, ценит одиночество, на самом деле. Это просто бессонная ночь все время навевает мысли.. Он тихо открыл дверь комнаты и выскользнул в коридор. Коридоры в отелях всегда какие-то спокойные. Светлые, симметричные.. И никого в них нет, самое главное. Больше всего ему сейчас не хотелось, чтобы кто-то видел, как он ходит туда-сюда по пустому отелю в час ночи- Открывающаяся дверь справа от него резко ударила его в бок. Чонгук чуть не подпрыгнул от неожиданности. - Прошу прощения, - послышался мужской голос из-за двери. - Не знал, что здесь кто-то есть. Извиняюсь. - - Все в порядке, - пробормотал Чонгук, потирая отбитую руку. Взгляд зацепился за табличку на дверях. Обычный номер для посетителей, такой же, как у него. Человек за дверью, видимо, передумал выходить. Чонгук тоже решил, что хватит с него прогулок, и повернул назад к себе. И все таки... Голос из-за двери как будто был ему смутно знаком. Хотя нет, наверное, показалось.

***

Бэрроу-Хилл, Ист-Мидлендс, Англия, воскресенье, 11:03 - Нет, ну это просто возмутительно! Мисс Бенсон, вам должно быть стыдно! Что за нравы?! - Молоденькая служанка густо покраснела и опустила глаза. Отчитывали ее в третий раз за утро, в данном случае - за то, что она надела серьги в форме крестов, которые ее хозяйка, миссис Мин, убежденная евангеличка, сочла за намек на связь с антихристианским мировоззрением. Иногда бедной девушке казалось, что каждый ее шаг хозяйка считает абсолютно неприемлемым. Работать служанкой в двадцать первом веке было немного странно, и многие бы наверняка посчитали Эмму Бенсон идиоткой, а миссис Мин и ее мужа – извращенцами. На самом деле, здесь имел место холодный расчет: денег у семьи Мин было дофига и больше, а за услуги они платили щедро. - Извините, - на автомате выпалила девушка и сняла сережки. - Я просто хотела сообщить вам, что чай готов. - - Наконец-то! - проворчала хозяйка, поднимаясь с дивана. - В этом доме все так долго делается. Мой племянник не умеет ничем распоряжаться как следует, - она продолжала болтать вслух, спускаясь по лестнице в столовую, - никакой организованности, просто ужас. Как они живут эти люди сегодня, ума не приложу. Кухарки в доме не держат, дворецкого не нанимают. Вот в наши времена... - - Вам тоже доброе утро, тетя Оливия, - хмуро пробормотал Юнги. Они с дядей и девочкой пятнадцати лет сидели за столом. Юнги знал, что эти люди приедут первыми: тетка никогда не пренебрегала возможностью выбраться из своего особняка за пару дней до праздника, чтобы вместе с мужем приехать в гости пораньше и перемыть косточки всем знакомым и родственникам, прежде чем те появятся на горизонте. Заодно она всегда тащила с собой как минимум трех слуг и кухарку, потому что Юнги наотрез отказывался нанимать в свой дом какой-либо обслуживающий персонал, а ей было «необходимо жить в комфорте». Он вообще крайне негативно относился к тому, что тетя с дядей живут в позапрошлом веке и требуют кофе в постель каждое утро, но спорить с теткой было бесполезно. Он вздохнул и налил себе чай. Завтрак длился уже пятнадцать минут. Еще как минимум пятнадцать ему придется выслушивать речь о том, как хорошо все было тридцать лет назад. Помогите. - Доброе утро дорогая, - дядя Юнги, Ли Йесон, встал со своего места, чтобы поцеловать жену. В его глазах отчетливо читалась радость. Удивительно, как спустя столько лет брака, он все еще умудрялся искренне любить свою невыносимую жену. - Доброе утро, бабушка, - тихо произнесла девочка, едва подняв глаза. Ким Мина, дочь двоюродной сестры Юнги. В этом году она казалась на редкость робкой и закрытой. - Дорогой, налей мне пожалуйста воды, - распорядилась Оливия. - Моя мама сегодня приедет, чтобы проследить, что все проходит, как положено. Думаю, нам стоит подать хорошее белое вино вечером, прежде чем приедет молодежь со своими заскоками и рассуждениями. Завтра мы накроем праздничный стол и надо обязательно купить свежее мясо. Я думаю, стоит приготовить утку. Не волнуйся, - она обратилась к Юнги с заботливо-насмешливой улыбкой, - я позабочусь о том, чтобы все прошло как следует. - Очень вам благодарен, - пробурчал тот. Скорее бы исчезнуть в библиотеке на втором этаже. Рядом с тетей Оливией даже взрослые самостоятельные люди чувствуют себя провинившимися школьниками. К счастью для Юнги, в прихожей зазвонил телефон и он мог с чистой совестью выйти из-за стола. - Алло? Джин, это ты? - - Да, кто же еще. Слушай, я приеду часов в семь, ладно? Кто там у тебя уже собрался? - - Да ничего особенного, - побормотал Юнги. - Тетка с мужем и внучкой. И служанки опять. Скукотища. - - Ясно. Ну, держись там. Это еще не самое плохое, что может быть. Вот когда они начнут друг друга убивать, вот тогда можно будет немножко и побеспокоиться. - - Спасибо, блин. Так себе поддержка из тебя выходит. - - Всегда пожалуйста, - Джин, видимо, откровенно веселился. Юнги за неделю до этого упрашивал его приехать в гости хотя бы на три дня, чтобы хоть с одним человеком во всем доме можно было разговаривать. Они знали друг друга пятнадцать лет. Сокджин давно жил и работал в Лондоне, но на помощь он к нему обещал прийти. А может, он просто решил позабавиться, наблюдая за социофобией лучшего друга, кто знает.

***

Воздушное пространство Соединенного Королевства, воскресенье, 11:05 Тем временем в самолете, в сотнях тысяч километров оттуда, на рейсе Хельсинки-Лондон, Ким Намджун быстро погружался в сон. Его компания занималась рекламной деятельностью и предоставляла услуги BTL и директ-маркетинга. Сейчас он стоял перед важной задачей: начать сотрудничество с международным медиаагенством, которое, по его плану, должно было повысить акции его компании в 4,3 раза. Бизнес-конференция должна была пройти в Лондоне тринадцатого числа, но по неизвестным причинам ее перенесли на одинадцатое. Чимин, финансовый директор компании и старый друг Намджуна, приехавший в Англию около недели назад, что-то рассказывал про дочь начальника агенства, которая, вроде как, лежала в больнице. Кажется, тринадцатого ее должны оперировать и отец, видимо, хотел присутствовать при этом. Все это замечательно, но при чем тут Намджун? Это ему пришлось срочно искать билеты и собирать все нужные бумаги для полета на другой континент... Чимин обещал найти ему номер в отеле. Ох, как он ненавидит лондонские отели. Есть в них что-то крайне мерзкое... Может, не такая уж и плохая идея погостить у Чимина и его родственников? Намджун был знаком с его сводной сестрой, Мин Сохён. Очаровательная женщина. Умнее многих его знакомых. И с его братом они тоже встречались, как его там... Мин Юнги, вроде? Намджун засыпал и видел сон, в котором он выступал на совете директоров в домашней рубашке и тапочках. Люди сидели и внимательно его слушали, а потом открылась дверь и появилась сестра Чимина, которая с плачем рассказала, что ее брат в больнице делает операцию ее пожилому сыну... Самолет приземлился. В аэропорту сонный Намджун встретится с бодрым Чимином, который чересчур активно проорал слова приветсвия ему в уши, забрал у него вещи и потащил за собой. Спустя двадцать минут они сели в такси и помчались по улицам города. Намджун едва успел закрыть глаза, как Чимин толкнул его в бок. - Приехали, - сказал он. Они вышли из машины и отправились вниз по Нью-Барн-стрит. Намджун, шагавший вторым, едва оглядывался по сторонам и чуть не врезался в друга, который резко остановился у небольшого здания. - Пошли. Нам сюда. - Внутри было чисто и просторно. Вывеска вежливо сообщала посетителям, что они собираются остановиться в четырехзвездочном отеле «Вероника», лучшем месте для любителей спокойствия и качества по выгодным ценам. За стойкой регистрации стояла невысокая девушка с короткими черными волосами и скучающим видом. Намджун получил ключи от номера, выслушал громкое и страстное приглашение приехать «погостить к моим предкам и братишке в Бэрроу-Хилл» и, уставший и измученный, поднялся наверх в свою комнату и лег спать. До конференции оставалось 20 часов.

***

Бэрроу-Хилл, Ист-Мидлендс, Англия, воскресенье, 12:17 Юнги как раз пил свои две таблетки успокоительного, когда раздался звонок. Он закрыл глаза и сосчитал до пяти. Возможно, просто послышалось- -а нет. Еще один звонок. Судя по паузе между ними, это был кто-то спокойный и терпеливый. Наверное, сестра. Он не ошибся - за дверью стояла Сохён. Она сияла. - Как давно я не была здесь! - в ее тоне звучало восхищение. - Все как в детстве! Как поживаешь, братец? Не покрылся тут пылью еще от одиночества? - колкости звучали бы неприятно, если бы их говорил кто-то другой, но Сохён умудрялась говорить таким беззаботным и обаятельным голосом, что на нее никто никогда не обижался. Она зашла в дом и за ней шагнул молодой парень на вид лет двадцати. Ну конечно, Чон Хосок, ее сыночек. По его глазам было видно, как ему надоело это мероприятие, хотя оно еще даже не началось. Юнги мысленно посочувствовал: в чем-то они с ним, видимо, были похожи. Хосок зашел в дом не здороваясь, быстрым шагом поднялся на второй этаж и скрылся в одной из спален. Послышался скрежет ключа в замке. - Прячется, - пояснила Сохён полушепотом. - От кого? От тети Оливии? - усмехнулся брат. - Только не говори мне, что не сделал бы то же самое, - ответила она за несколько секунд до того, как миссис Мин появилась в холле, громко приветствуя дорогую племянницу. - Как поживаешь, милая? Как твой муж, почему не приехал? Проходи, проходи, сейчас нальем тебе чаю. О, чемодан можешь оставить здесь. - Продолжая болтать, женщины ушли в гостиную. На свете солнца стали видны морщинки, собравшиеся вокруг глаз Сохён. Все вдруг вспомнили, что она уже вовсе не молодая девушка, бегающая по дому из комнаты в комнату, а женщина за сорок, которая двигалась медленно и порой хмурилась от боли в шее. Разве что ее бодрый взгляд оставался прежним. Еще спустя шесть часов приехала прабабушка. Вечером, ближе к десяти, объявились Чон Хаджун, брат мужа дочери тети Оливии, и его сын, Чон Чонгук. Их появление сопровождалось громогласными комментариями тетки о том, что «малыш Чонгукки вырос и возмужал», а его папаша «совсем уже постарел, пора бы и на пенсию». Хаджун пожал руки родителям невестки и прошел на кухню, по дороге украдкой внимательно изучая глазами всех собравшихся. Чонгук между тем пытался выбраться из цепких лап тетки, которая уговаривала его выпить с ней чашку черного чая; впрочем, его попытки были тщетны и в конце концов он решил, что может, это действительно помогло бы ему проснуться. Весь день он чувствовал себя разбитым: уснул он только после четырех утра, а к восьми надо было выселяться из отеля. К тому же ему не давала покоя мысль, что он точно знал, кому принадлежит тот голос, услышанный ночью. Это было какое-то неуловимое впечатление, кажется, интонация, с которой тот человек произнес слово «извините»... Англичане так не разговаривают, как впрочем и туристы, которые английский учат по приложению в телефоне. Ударение сместилось на последний слог, вот в чем была загвоздка. Остальные слова же звучали превосходно, без единого намека на происхождение незнакомца, но ударение, вот что выдало его с головой. - Чонгук! Эй, ты здесь? - - А? - он очнулся от размышлений и поднял голову. - Здравствуйте, бабушка, - он обнял улыбчивую пожилую женщину, которая стояла в дверях столовой. Одна из немногих людей, к которым у младшего поколения с детства сохранились теплые чувства. Чонгук невольно вспомнил, как они, будучи младенцами, ползали по ковру в этой самой комнате, пока бабушка присматривала за ними. На самом деле, бабушкой она приходилась только жене дяди Чонгука, но все называли ее так по привычке. - Присядьте, мама, - обратилась к ней Оливия. Обращение на вы было настоящим знаком уважения в семье. - Вы устали сегодня. Сюда так долго ехать. - - Ты права, дочка. Это место слишком далеко оттуда, где мы все сейчас живем. Жаль, твоя сестра здесь уже не побывает. Хорошо, что хотя бы ее детки продолжают расти и жить здесь, в Англии. - - Вы так говорите, хотя им уже почти сорок. У Сохён самой сейчас сын, и он уже совершеннолетний. - - Да, и что-то мы его не особо видели. - - Племянница говорит, что Хосок очень замкнутый и скромный. - - О! - Чхве Дасом, казалось, повеселила эта фраза. - Молодой человек в возрасте двадцати лет, да еще выросший в Европе - замкнутый и скромный? Я так не думаю. Вероятно, он просто играет образ интроверта-подростка, чтобы отвязаться от бесед с такими старухами, как я. А Сохён ему просто подыгрывает. У нее всегда было хорошее чувство юмора. - - А как насчет моей внучки? Мина очень изменилась за последний год. Вот уж она-то точно не притворяется. - - Ей же пятнадцать. Все в этом возрасте немного не в себе. Хотя она все равно кажется очень милой и воспитанной. Как жаль, что в ней нет ни грамма собственного достоинства! - - К слову, а где ее брат? - - Насколько я помню... а в моем возрасте на память лучше особо не полагаться... он собирался приехать из Лондона завтра. - - Из Лондона? Почему? Я думала, он поедет сюда сразу из колледжа. Ну или по крайней мере остановится дома, но зачем ему ездить в Лондон? - - Кто знает? Слишком много загадок вертится вокруг этих людей, - с таинственным видом произнесла бабушка и почему-то взглянула на Чонгука с улыбкой. - Скажи, Чонгук, разве вы с отцом не знаете семью Ким лучше всех? - Чонгук задумался. - Я не видел Мину с прошлого лета. А Тэхёна - с позапрошлого. Мы не общаемся. - - А в детстве вы очень хорошо ладили... - задумчиво произнесла бабушка. Чонгук едва не поперхнулся чаем. В ее тоне было что-то настораживающее. Чхве Дасом, казалось, витала где-то в своих мыслях, но при этом умудрялась видеть насквозь всех людей вокруг. Удивительно проницательная женщина, несмотря на то, что ей почти восемьдесят восемь. Понятно, почему тетя Оливия так уважает свою мать и в ее присутствии перестает вести себя, как диктатор. В столовую зашел отец Чонгука. - Оливия, вас ищет ваш муж. Кажется, что-то со служанкой. Они на террасе. - - Дева Мария, ну что за невыносимая девушка, - недовольно цокнула языком тетка, возвращаясь к своему привычному настроению. - Иду, уже иду. Как бы без меня этот старый оболтус вообще справлялся. Ничему не научился за свои шестьдесят лет. - - Миссис Чхве, - обратился к пожилой леди Хаджун, - если вам нужна будет помощь, обращайтесь. Не поднимайтесь одна наверх. - - Разумеется. Благодарю. Я еще останусь здесь ненадолго, - с улыбкой кивнула та. Но как только мужчина вышел из столовой, появилась Сохён. Вид у нее был странный и немного отрешенный. - Чонгук? Можно попросить тебя кое о чем? - - Да? - - Ты не мог бы принести мне таблетки? Я ужасно себя чувствую, а все вещи мы оставили в спальне на втором этаже. У меня так кружится голова, что кажется, будто я сейчас упаду. У меня в сумке лежит такая зеленая баночка с желтой крышкой, не мог бы ты принести ее сюда? - - Конечно, - слегка удивленно ответил Чонгук и вышел из столовой. Бабушка и внучка остались вдвоем. Воцарилась тишина. - И, дорогая... может, ты объяснишь мне, зачем был этот спектакль? - - Все-таки вас не обманешь, - слабо улыбнулась Сохён. - Вы все всегда знаете. Порой мне кажется, что чем вы старше, тем больше вы знаете. - - Дорогая, это не так. Меня очень легко обмануть. Просто посылать мальчика за таблетками наверх, когда прямо в этой комнате в шкафу лежит целый набор всех возможных лекарств, включая самые обычные пилюли от головной боли, которые вы от него потребовали... Мы-то с вами знаем, где здесь что лежит, а они - нет. Есть у меня такое чувство, что зеленой баночки с желтой крышечкой в вашей сумке нет вовсе. О чем же вы хотели со мной поговорить наедине? - - Дело в том... удивительно неприятно об этом говорить, но, боюсь, только вы меня поймете... меня не покидает одно весьма странное ощущение... Весьма жуткое, а ведь это связано с одним из людей здесь. Понимаете, меня немного беспокоит Эмма. - - Мисс Бенсон? Служанка? - - О, к чему эти мерзкие словечки! Она такой же человек, как и мы. Вероятно, она даже заслуживает гораздо лучшего отношения, чем мы с вами, ведь ей не повезло в жизни так, как нам. Но не суть. Неважно, кем она работает, в первую очередь она - семнадцатилетняя девушка. - - И? - - Я считаю, нам нужно отослать ее отсюда домой. И как можно скорее. - серьезно произнесла Сохён. - Вы полагаете... - медленно и задумчиво протянула Дасом, - ох, видимо, что-то я все же упустила из виду. Но вы вряд ли собираетесь мне что-либо рассказывать. - - Мне нечего рассказывать. Это просто ощущения, интуиция, если хотите. Я не собираюсь говорить плохие вещи о людях, которые ничего плохого не совершили... пока. - - Дорогая, боюсь, вы можете пугать людей еще лучше, чем я. - - О, я просто прошу вас продолжать смотреть. Вы поймете, о чем я говорю. - и Сохён, многозначительно взглянув на шкаф с лекарствами, упорхнула из столовой, как будто ее там и не было. Пожилая женщина, оставшаяся в комнате одна, удивленно покачала головой. До убийства оставалось двое суток.