Шелковые отмели

вторник, 21:49 Время шло и пора было ложиться спать, но никто так и не двигался с места. После прихода Намджуна они с Чимином скрылись на кухне и не выходили оттуда. Юнги тогда почувствовал странную смесь эмоций: усталость, недовольство, шок из-за внезапной смерти человека в его доме, и почему-то — абсолютно необоснованную ревность. В конце концов ему надоело мозолить глазами дверь кухни и он молча поднялся и направился в спальню. Голова у него болела еще сильнее, чем утром, а спать хотелось просто невыносимо. Спустя двадцать минут после его ухода Оливия и Йесон синхронно встали с дивана и тоже утопали наверх, оправдав свой уход словами «нервы, усталость, в моем возрасте, волноваться вредно», а за ними исчез и Хосок. В итоге в столовой остались прабабушка, все еще листающая свою книгу, Сохён, задумчиво поглядывающая по сторонам, Джин, молча сидящий в кресле, Тэхён, все еще изучающий окно и Чонгук, все еще изучающий царапины на обоях. Что ни говори, а им всем было, о чем подумать. В конце концов Чхве Дасом негромко спросила: - Чонгук, у твоего отца была аллергия на что-то? - Парень поднял голову и кивнул. - Да. Даже несколько. - - Например? На что из еды? - Чонгук задумался. - Ну, насколько я помню, на морепродукты и клубнику… - Потом он что-то вспомнил и добавил: - Ах да. Еще на арахис. - Дасом захлопнула книгу и уронила лицо в ладони. - Господи… - пробормотала она упавшим голосом. - В чем дело, бабушка? - Сохён подошла к ней и обеспокоенно положила руку ей на плечо. - Вы что-то поняли? - Старушка кивнула. Вид у нее был очень несчастный. - Пирог, - пояснила она. - В нем было очень много арахиса. Целая банка арахисового масла. - - Как так? - удивилась внучка. - Мы же едим этот пирог каждый год и ни разу еще не было никаких проблем. Вы ведь сказали, что рецепт всегда один и тот же. - - Так и есть, - пробормотала Дасом. - Но в этом году — я говорила Оливии об этом — у нас не оказалось пасты из фундука, которую я обычно кладу в начинку. Мы покупали ее с тобой совсем недавно, но она куда-то запропастилась… В итоге пришлось заменить арахисовой пастой. На текстуру и вкус-то это особо не повлияет, - горько усмехнулась она, - но я совсем не подумала, что у кого-то может оказаться аллергия… Вот надо же было спросить, эх я старая дура… - - Не вините себя, бабушка, - возмутилась Сохён. - Неужели Хаджун не почувствовал вкус орехов, которые ему нельзя было есть? Арахис же особо ни с чем не спутаешь... - - Видимо, не почувствовал… В пироге же так много шоколада, его аромат перебивает все остальные вкусы… Вы же тоже не поняли, что в этот раз начинка немного другая… - Сохён молча опустила голову. Действительно, никому и в голову не пришло, что что-то не так. - Выходит, что все дело — в пропавшей банке ореховой пасты? Невероятно, - сказала она наконец. - Действительно, странно… - согласилась старушка, тяжело вздыхая. Чимин зашел в гостиную, осмотрел всех присутствующих и негромко поинтересовался, где владелец дома. Получив ответ, он поднялся наверх и без стука вошел в чужую спальню. Юнги сидел на кровати, обхватив руками голову. Боль не проходила даже после таблеток. Он все еще не мог заснуть — хотя глаза и закрывались сами собой, подсознание не давало расслабиться. Когда Чимин зашел, он даже не нашел в себе силы удивиться или обрадоваться этому. Парень подошел к нему и тихо спросил: - Снова головная боль, да? - Вместо ответа Юнги молча уткнулся в него головой, чувствуя, как чужие пальцы нежно вплетаются в его волосы. От Чимина пахло родным домом и спокойствием. Казалось бы, поза совсем не подходила для сна — но почему-то как только он оказался рядом, боль отступила, глаза наконец-то закрылись и Юнги провалился в сон. Еще он успел ощутить, как Чимин садится рядом и кладет его голову к себе на колени, как его руки мягко проходятся по телу засыпающего брата, успел подумать, что согласен провести так остаток своих дней — и после этой мысли его сознание погрузилось в тишину.

***

среда, 0:12 Джин оказался очередной жертвой местного монстра по имени бессонница. Он перевернулся на кровати, бросил взгляд на часы и вздохнул. Почему у него не получалось заснуть, если никогда в жизни проблем с этим не было — неужели из-за неожиданной трагедии? Он этого человека почти не знал, связан с ним никак не был, поэтому вряд ли смерть Хаджуна могла как-то повлиять на него. Или, может, дело в самом доме? Огромное и старое поместье прямо-таки требует наличия какой-нибудь загадочной кровавой истории, желательно про убийство. Однако в произошедшем вечером инциденте никакой крови не было, да и убийства тоже. Обычный несчастный случай. Хотя… Если призадуматься, идеальный способ убить человека — это как раз-таки подстроить все под случайность. Чтобы смерть не вызвала никаких подозрений ни у родных, ни у полиции. И вопросов лишних не будет, и расследование никто не захочет проводить. Даже не пришлось бы ждать, пока арестуют кого-нибудь и специально подставлять другого человека. Как ни крути — идеально для убийцы… Но ведь этот случай действительно выглядит, как чистая случайность. Кто же мог знать, что у отца Чонгука аллергия на арахис, да еще и что все закончится настолько плохо. Анафилактический шок может, конечно, привести к летальному исходу, но вероятность далеко не стопроцентная. Вряд ли можно убить человека, полагаясь на то, что никто не вызовет скорую и все пройдет именно так, как задумано. А вот если бы в еду был подмешан яд… Именно в тарелку Чона-старшего… тогда избежать смерти не удалось бы практически никаким образом. И получилось бы отличное прикрытие в виде пирога… Однако яд теперь уже можно выявить только при эксгумации, а Чонгук был против таких мер. Значит, бесполезно вообще думать об этом. Джин и сам себя мысленно отругал за то, что сочинил целый сюжет для книги на ровном месте. Обычное совпадение, сколько таких несчастных случаев происходит в мире каждый день? Ничего интересного в этой истории нет. Однако шестое чувство с ним не согласилось. Подсознание тоже твердило, что что-то не так. Джин повернулся на другой бок, затем лег на спину, перевернул подушку — не помогло. Спать не хотелось абсолютно. В голове настойчиво мелькала какая-то странная мысль, вертящаяся вокруг слова «банка». При чем здесь банка? Ах да. Банка с пастой из фундука, которую миссис Чхве не смогла найти. Интересно, неужели и впрямь банка исчезла? Скорее, это старушка не заметила ее в кладовой. В восемьдесят восемь это вообще обычное дело. Хотя Дасом производила впечатление очень умной и практичной женщины, возраст все-таки берет свое, то есть, следовательно, вся эта история действительно случайность, а банка так и лежит в кладовке, где ей и положено быть. И доказать это очень просто — пойти и найти ее. Джин сел на кровати и только тогда понял, насколько безумна его идея. В самом деле, посреди ночи идти рыться в кладовке, надеясь, что его никто не услышит и к нему не будет вопросов? Глупость какая-то. Этим можно, в конце концов, заняться и утром. Однако интуиция упорно подсказывала: если он не пойдет сейчас, то потом будет уже поздно. В конце концов, интуиция и впрямь победила. Джин сел на кровати, засунул ноги в тапочки, чтобы не шуметь, и тихонько выскользнул из спальни. В коридоре никого не было. Он спустился по лестнице на первый этаж, осмотрелся и прошел в холл. Уже тогда он понял, что принял правильное решение: дверь в кладовую была закрыта, но внизу через щель пробивался свет. Кто-то находился внутри и Джин услышал негромкий шум — судя по всему, банки и коробки за дверью передвигали туда-сюда. Он протянул руку и распахнул дверь. В кладовой стояла… Сохён. В руке у нее была упаковка кукурузных хлопьев, одна нога стояла на подставке — женщина была слишком низкой, чтобы дотянуться до верхних полок — а второй рукой она придерживалась за шкафчик. Увидев открывающуюся дверь, она пошатнулась и чуть было не грохнулась на землю, а на лице ее застыл ужас. Однако, когда она узнала Джина, то слегка расслабилась, и страх исчез. Вместо этого она стала похожа на провинившегося ребенка, которого застукали за поеданием сладостей. Джин нахмурился. Он ожидал увидеть… да он сам не понимал, кого он ждал. Но уж точно не Сохён — из всех людей в доме можно было бы ожидать подвоха от кого угодно, кроме нее, и, пожалуй, бабушки Чхве. Однако то, что она рылась посреди ночи в кладовке, было как минимум очень подозрительно. Джин уже забыл, что он сам, так то, собирался заняться тем же самым. - Я вам не помешал? - поинтересовался он вежливо. - Немного, - несмотря на неловкость ситуации, Сохён не так-то просто было выбить из колеи. - Полагаю, мне следует объясниться. - - Уж извольте, - ответил Джин. - Учитывая произошедшее, хотелось бы услышать какое-нибудь оправдание. - Какого же было его удивление, когда Сохён пересказала ему буквально те же мысли, которые вертелись в голове у него самого! Казалось, они оба размышляли абсолютно одинаковым образом — разве что Джин чуть медленнее. - Я не могла заснуть, - рассказала женщина. - Эта внезапная смерть не давала мне покоя. Мне казалось странным то, что бабушка не могла найти в нашей кладовке большую банку. Я хорошо помню, как мы с ней покупали продукты — и она сама убрала ее вот в этот шкафчик, - Сохён похлопала ладонью по дверце. - Я помогала ей разгружать сумки, поэтому знаю об этом. Конечно, была вероятность, что кто-то просто переставил эту банку куда-нибудь, но все равно вряд ли она могла ее не заметить. И этот момент не давал мне успокоиться. Я решила, что должна найти эту пасту из фундука… понимаете… чтобы убедиться… я ни на что не намекаю, но мне хотелось быть уверенной в том, что это действительно просто ошибка, что бабушка была невнимательной. И я решила сделать это прямо сейчас, пока… ну, завтра утром уже все может быть иначе. - Джин медленно кивнул. Он понимал это чувство… когда дело касается подозрительных фактов, лучше проверять все как можно быстрее. Пока кто-нибудь не вмешался в процесс. - И… как? Вы нашли эту банку? - еще до того, как он договорил, он уже знал ответ. Сохён покачала головой. - Нет. -

***

Воцарилась тишина. Джин молчал, размышляя над полученной информацией. Сохён ждала, что он скажет, прибирая на место все вещи, которые она передвинула. Наконец Джин заговорил: - Если в двух словах, я пришел к такому же выводу. И поэтому спустился сюда — хотел сделать то же, что и вы. - - А я решила, что вы просто случайно заметили здесь свет. - Джин покачал головой. - Однако, если этой банки здесь нет… - задумчиво произнесла она. - То стоит ли нам делать какие-то выводы? - - Думаю, пока что рано, - ответил он. - Давайте еще раз хорошенько здесь все осмотрим. Я не верю в то, что в жизни происходят сюжеты в духе Агаты Кристи, но в то, что вещи могут просто исчезать сами по себе, я тоже не верю. - Сохён кивнула. Вдвоем они внимательно изучили содержание каждой полки и каждого шкафчика, перерыли все коробки и исследовали каждый уголок. Ничего. Банки с фундучной пастой там просто не было, как и с любой другой. В итоге пришлось погасить свет и оставить кладовку в покое. Они вышли на балкон. Обоим не хотелось спать — было слишком не по себе. - Когда дверь открылась, я испугалась, что это будет кто-то другой, - задумчиво сказала Сохён. - То есть? - - Честно говоря, я ожидала увидеть того, кто виноват во всей этой истории. Мне стало очень страшно. - - Значит, меня вы не подозреваете совсем? - спросил Джин, немного расслабляясь. - Нет, - покачала головой женщина. - Вы не член нашей семьи. Когда вы приехали, я наблюдала за тем, как вы общаетесь с остальными, и пришла к выводу, что вы ни с кем из них, кроме Юнги, не знакомы. Вряд ли у вас был какой-либо мотив устраивать все это, чтобы навредить Хаджуну. Конечно, возможно, вы знали его, но не подали виду — но для этого надо быть хорошим актером, а вы, не сочтите за грубость, совсем не актер. - - Хмм… - пробормотал Джин. - То есть, если собираешься сделать что-то втайне ото всех, то нужно уметь лгать и играть роль? Я правильно вас понимаю? - - Именно, - кивнула она. - Однако вся эта история мне перестает нравиться. Я уверена, и Дасом тоже — что эта проклятая банка стояла в кладовой. И пропала. Теперь мы в этом убедились. А поскольку вещи так просто не исчезают, значит… - - Значит, кто-то ее забрал. - - Верно. - - Неужели вам кажется, что это сделали нарочно? - - Не знаю, - вздохнула она. - Теряюсь в догадках. Как-то не хочется верить, что все это — не глупое совпадение. Но может быть, кто-то просто взял ее без задней мысли, а потом не рассказал об этом? - - Почему не рассказал? Чтобы избежать обвинений в свой адрес? - - Ну да. - - Даже если так, - покачал головой Джин. - Технически, этот мужчина сам, можно сказать, принял яд. И если никакого постороннего вмешательства не было, то вина за его смерть лежит на нем. - - Или на бабушке, - тяжело вздохнула Сохён. - Как ни крути, а арахис — сильный аллерген. И если он присутствует в блюде, повар обязан предупредить об этом. Кто же знал, что все так обернется… - - Да уж. - - Поэтому хотелось бы знать, - неожиданно жестко произнесла она, - кто этому поспособствовал. И сделал ли он это специально. Не хотелось бы, чтобы тень вины падала только на Дасом. - - А вы уверены, что этому поспособствовали? - - Пока что я ни в чем не уверена. Однако собираюсь разобраться — во всем. -

***

среда, 9:22 После всех событий злополучного вечера многие заснули чересчур поздно, поэтому и тишина в доме не нарушалась вплоть до девяти утра. Завтрак перенесли на час, а потому единственные, кто не спал в доме, были три служанки и кухарка. Первым человеком, спустившимся вниз тем утром, была миссис Мин. Сон пошел ей на пользу и выглядела она хорошо, в ее движениях снова чувствовалась жизненная энергия, а в голос вернулись повелительные нотки. Она внимательно следила за тем, чтобы стол выглядел, как следует - чай не остывал, кофе был приготовлен правильно, а выпечка была свежей. Из-за ее активности прислуге приходилось несладко. Чонгук встал вторым. Весь вечер до этого он просидел в гостиной, почти ни с кем не разговаривая и пропуская мимо ушей слова соболезнования, а к одиннадцати ушел в свою спальню и закрылся там. Ему хотелось побыть в одиночестве, желательно хотя бы сутки. Смерть отца не шокировала его сразу - наоборот, он воспринял ее очень спокойно, потому что сам не до конца еще осознал произошедшее. Но по мере того, как шло время, его мозг постепенно возвращался к реальности. Безжалостной реальности, в которой Чонгук снова лишился семьи. В первый раз это было больнее, но ведь тогда он был еще совсем ребенком. Хаджун усыновил его, когда ему было около тринадцати, и никогда не проявлял к неродному сыну какой-то особенной любви. Чонгук порой сам не понимал, зачем он вообще это сделал, но, видимо, этот одинокий мужчина тоже хотел иметь семью. По непонятным причинам он никогда не женился - так что приемный сын рос без "новой" матери. Чонгук привык к одиночеству, но не сказать, чтобы оно ему нравилось. Так или иначе, смерть отца, возможно, задела бы его сильнее, будь у них теплые и близкие отношения. Таковых не было, и, хотя Чонгук раньше об этом жалел, теперь это было только к лучшему. Меньше чувств - меньше боли... После Чонгука из своих комнат выползли Йесон, затем Джин, потом прабабушка Дасом и мать Хосока Сохён, почти одновременно с ними - Чимин с Юнги (искренне стараясь делать вид, что вышли они не из одной спальни), Намджун, предпоследним появился Хосок и последним - Тэхён. Все уселись за стол, подали завтрак. Было на удивление тихо - почти никто не разговаривал. После еды все, не сговариваясь, остались за столом, чтобы допить чай. Никто и не заметил, как Хосок тихо встал со своего места и скрылся в холле. До этого он пожаловался бабушке на отсутствие на столе кленового сиропа - сахар в чай он принципиально не добавлял. Та лишь ответила, что кленовый сироп есть в кладовой, и теперь он осматривал полки в поисках нужной бутылки. Однако вместо этого его взгляд зацепился за что-то другое. Он взял с полки заинтересовавшую его вещь, вернулся в столовую и обратился к миссис Чхве: - Это случайно не то, что вы не могли найти, бабушка? - В руках у него была банка с ореховой пастой.