Шелковые отмели

Три года спустя Роузлэнд, Чикаго, вторник, 15:10 - Спасибо большое. До свидания, хорошего вам дня! - Намджун очаровательно улыбнулся девушке-бариста, забрал стаканчик с кофе и направился к выходу. Чимин ждал у машины, уткнувшись в свой телефон, и не обращал на друга вообще никакого внимания. - Что-то интересное? - спросил Намджун. - Ага, - кивнул тот. - Приглашение. На свадьбу. - - Что? - удивился он. - Это от кого? Я их знаю вообще? - - Еще как. - Чимин показал ему экран. Тот пробежался глазами по тексту и лицо его помрачнело. - Не может быть. - - Ага. Ты же тоже согласен, что это очень плохой поворот? -

***

Ньюхэм, Лондон, отель «Вероника», месяц спустя При виде Сохён — взволнованной и запыхавшейся — Джин и Юнги переглянулись. - И ты здесь! - накинулась женщина на брата. - Вы совсем новости не читаете, да? Знаете, что ваши дорогие племянники творят? - - О чем ты? - удивился Джин. - И почему так срочно? - - Ну трубку же ты не берешь! - - Так что случилось? - поинтересовался Юнги. Сохён рухнула в кресло рядом со стойкой регистрации и лишь тяжело вздохнула. - Я прислала тебе ссылку на статью. Прочитайте сами. -

***

Все эти несколько лет он стремительно шел ко дну. Его личность разделилась на «внутри» и «снаружи». Та, что снаружи — казалась хорошей. Она тратила деньги, заводила девушек, пыталась влиться в норму. Вторая — гнила. Он и сам не заметил, как окунулся с головой в грязь. И, к тому времени как Тэхён вышел из тюрьмы, внутри у него осталась только черная ненависть. Чонгук знал, что Тэхён теперь — на дне этого общества, и никогда с него не поднимется. И потому он сам спустится вниз и найдет его. А по пятам за Чонгуком следует смерть — раззадоренная его саморазрушением, склонностью к алкоголю и попытками сломать свой организм. А Тэхён остается равнодушным ко всему. Он ничего не чувствует. И любви к брату тоже. Осталась лишь пустота. Чонгук злится. На самом деле, он просто в бешенстве. И он готов пойти на все. Прятки начинаются.