Меняя путь

Город Вильнюс, где остановился Призрачный Цирк, был словно застывшая сказка. Его мощёные улочки, увенчанные шпилями барокко, радовали глаз своей величественной эстетичностью. Воздух здесь был пропитан древней магией, шелестящей в каждом камне. Здесь были не просто улицы, а целые магические кварталы, где дома дышали секретами, библиотеки хранили свитки, написанные за века до нынешней эры, а старинные парки и замки, казалось, помнили шаги королей и волшебников. Гарри чувствовал, что, несмотря на подтверждённое родство, в Джулиане порой слишком много грусти от пережитого, словно невидимая тень следовала за ним. Пусть он и не давал сыну вольничать, отправляя помогать то одному, то другому артисту, но по вечерам уделял внимание обучению. Мальчик был рад, когда у него начинало получаться, когда первое, пусть и простое, заклинание отзывалось послушным светом или трансфигурация меняла форму предмета. И он улыбался, видя в глазах отца искры счастья, словно сам Джулиан впервые открывал для себя магию заново. — Пап, а как так вышло, что вы были знакомы с тётей Петунией? — спросил мальчик, сидя в уютном кресле, пока Лемонте разбирал какие-то старинные документы, перевязанные лентами. Джулиан откинулся на спинку стула, его взгляд устремился в пустоту, словно он видел не стены трейлера, а далёкие воспоминания. — Когда-то давно мы часто бывали в вашем городке, — начал он, его голос стал мягче. — И я познакомился с твоей мамой, когда ей было девятнадцать. Она была прекрасна, Гарри, словно солнечный луч в тёмном лесу. Она была яркой, живой, её смех мог разогнать тучи. Тогда же я и познакомился с Петунией. Она была немного серьёзней сестры, но в ней тоже был дух авантюризма, спрятанный глубоко внутри. Как ни странно, мы сдружились. Тогда я ещё выступал на арене, был простым фокусником, заставлявшим монеты исчезать. — А что произошло потом? — Гарри слушал, затаив дыхание. — Потом я влюбился в твою маму, а Петуния, видимо, обиделась, — Джулиан вздохнул, и эта грусть в его голосе была почти осязаемой. — Теперь понятно, почему она меня так ненавидела, — тихо произнёс Гарри, его глаза потускнели. — Гарри, — Джулиан подался вперёд, его рука легла на плечо сына. — Я обещаю, никто больше не причинит тебе боли. Я не позволю. — Спасибо, отец, — Гарри кивнул, чувствуя непривычное тепло, разливающееся по груди. Каждое выступление юный Лемонте присутствовал в зале, по-прежнему удивляясь трюкам, которые казались ему чистейшим волшебством. Пока никто не спешил учить его этим фокусам. Он понял, что стоит попросить отца, но Джулиан настаивал на изучении магии и этикета, словно они были неразрывными частями одного целого. — Чем бы мы ни занимались, Гарри, мы должны знать этикет. Сын, мы путешествуем по разным городам, и иногда нам выпадает шанс развлекать королевские семьи. Наша магия должна быть не только сильной, но и изящной. — Но мне так хочется попробовать! — тоскливо ответил он, его взгляд умоляюще скользнул по руке отца. Джулиан усмехнулся и протянул ему тонкую, изящную волшебную палочку, сделанную из светлого дерева, украшенную тонкой резьбой. — Это волшебная палочка для детей. Ты можешь с её помощью исполнять простые заклинания и трансфигурацию. Это поможет отточить твою связь с магией. — Круто! — Гарри захлопал в ладоши, его лицо озарилось искренней радостью, и он крепко обнял мужчину, чувствуя себя наконец-то на своём месте. Колесо Судьбы: Сквозь Миры и Тени Хэллоуина Через несколько дней пришло время отправляться дальше. Теперь юный Наследник тоже принимал участие в споре, куда отправиться дальше. Он видел, как отец активирует обычного вида шар из граненого хрусталя, который, при прикосновении, переносил их в нужный город, словно по мгновению ока. Каждый из городов был полон тайн и мистики, каждый дышал своей историей, но Джулиан, словно чувствуя, что Гарри решил куда-то "влезть", мягко напоминал ему о том, что стоит быть осторожней, ведь не все секреты добры. Десятки городов, сотни улиц, тысячи зрителей и только один цирк. Время летело быстро, словно магическая пыль, и вот наступил Хэллоуин. Гарри уже знал, что циркачи никогда не выступают в эти дни и предпочитают отдыхать, погружаясь в собственные традиции. За пару месяцев он узнал многое о поверьях и таинствах, поэтому даже не удивился, что сегодня на кассе была табличка «Закрыто». Джулиан доверил сына Эмилю, который предложил немного погулять, а сам отправился на поиски Петунии. Он знал, что она будет прятаться, поэтому специально взял у Гарри немного крови, чтобы результаты поиска были более точными, чтобы ни одна тень не смогла её скрыть. Как ни странно, его сразу перенесло к обычному дому с живой изгородью, каких в этом районе было множество, но Джулиан почувствовал, что это именно то место. Перед дверью горел свет, и стояла миска с конфетами. Лемонте усмехнулся, видимо, не только циркачи не любили Хэллоуин. Однако до него быстро дошло, что люди просто ушли собирать конфеты. Никакой магической защиты на доме и дверях. Усмехнувшись, Джулиан переместился прямо в гостиную и, разглядывая фотографии семьи Дурсль, словно рассматривая чужие, плоские жизни, принялся ждать. — Дадли, тебе не стоит есть столько сладкого, — ворчливо сказала Петуния, входя в дом, её голос был резок, как скрип несмазанной телеги. — Пап, — протяжно сказал пацан, больше похожий на толстую свинку, — мама мне снова запрещает. — Дорогая, — хмуро начал Вернон и осёкся. В кресле сидел Лемонте, закинув ногу на ногу и придерживая резную трость, набалдашник которой светился едва заметным, зловещим светом. Мистер Дурсль напрягся, его лицо побагровело, в то время как директор цирка жёстко усмехнулся. — Здравствуй, Петуния, — его низкий голос заставил женщину вздрогнуть, словно от прикосновения льда. — Вы кто?! Я сейчас вызову полицию! — возмутился Вернон, его голос был полон ложной храбрости. — Спать, — жёстко сказал Лемонте, бросив на мужчину взгляд, который пронзал до самых костей, и тот сполз по стене на пол, его глаза остекленели. — Ты знаешь, зачем я пришёл сюда? — Видимо, за сыном? Так его тут нет, — Петуния пыталась казаться равнодушной, но её голос дрожал. — Не стоит врать мне, дорогая. Ты ведь знаешь, что я в курсе, что было с моим сыном, — Джулиан поднялся, его силуэт казался огромным в полутьме комнаты. — Значит, он у тебя. Я рада, что паршивец хоть с одним своим родителем, — в её голосе сквозила ядовитая злоба. — Петуния, милая, не стоит оскорблять его, особенно при мне. К тому же, я здесь, чтобы собрать долги. Твоя семья стала для него тюрьмой, с избиением и голодом. Не вижу я, чтобы твой сын страдал от нехватки еды или внимания. Однако я сделаю так, что ты будешь до последнего желать смерти, — он щелкнул пальцами, и дом начал гореть, пламя вспыхнуло из ниоткуда, пожирая мебель. — Ты проведёшь остаток своих дней в муках, помня каждый его голодный вздох. Лемонте исчез, словно растворившись в воздухе, а миссис Дурсль с ужасом наблюдала за тем, как распространяется огонь, после чего поняла, что не может двинуться. Крики доносились до неё, словно через толщу воды, и как бы женщина ни старалась выбраться, дым всё больше наполнял гостиную. Через несколько минут Петуния потеряла сознание и, придя в себя в холодной, пустой палате, не смогла сдержать истерический смех. — Я очень сожалею, но ваш дом сгорел, и нам удалось спасти лишь вас, — спокойный голос врача эхом отдавался в пустой палате. — Однако, боюсь, ходить вы больше не сможете, — его слова были холодны, как приговор. Хэллоуинские Сказки и Пророчества Магии Джулиан вернулся в цирк, не забыв прикупить всем сладостей, хотя Фаина наверняка приготовила целую гору яблочных пирогов. Каждый Хэллоуин они отмечали в кругу своей большой семьи, собираясь у костра или за одним большим столом, рассказывая истории, которые были старше самого времени. Гарри и Эмиль вернулись в цирк довольные и немного перепачканные шоколадом. Лемонте снисходительно улыбнулся и отправил их умываться. Когда все собрались, он решил начать первую историю, которая произошла в этом цирке как раз в Хэллоуин. Эту ночь они встречали в прекрасном городе Аргенторат, он же Страсбург. В этом городе, как и в других до него, переплетались культуры немцев и французов, создавая уникальный, волшебный узор. Порой было сложно понять, где же всё-таки ты находишься. Домики в стиле фахверк составляли большую часть города, их деревянные балки, казалось, шептали старые сказки, и часто можно было встретить кофейни, магазины и небольшие библиотеки, уютно устроившиеся в таких постройках. Город также оставлял неизгладимые воспоминания о людях. Они не были похожи на тех, кого видел Гарри в Англии или же в Праге. Как ни странно, смешение двух культур повлияло и на традиции, и на семейный уклад этих людей. Они были приветливы, но в то же время несколько скованны, когда дело доходило до личных проблем, словно боялись показать свои тайны. Страсбург был одним из немногих, где находилась Академия Волшебства и Магии Саклевиор. Академия славилась не только тем, что после неё можно было спокойно работать в Министерстве Магии, но и тем, что Мастера Саклевиора были известны на весь мир, их имена были синонимами мудрости и могущества. Это место считалось престижным, и, как водится, попасть туда было сложно. Новых студентов отбирали тщательно, и никакие взятки не могли повлиять на решение профессоров, их вердикт был окончательным. — Отец, а в какую школу пойду я? — робко спросил Гарри накануне праздника, его глаза сияли от предвкушения. — Ты пойдёшь в школу, где когда-то учился и я, — ответил Джулиан, его взгляд был задумчив. — Но она совершенно не такая, как Саклевиор или Триария. Она намного престижнее, хоть там и обучаются почти все маги. Что же касается Хогвартса, где училась твоя мама, то я думаю, это не самое лучшее место для детей. — Почему? — Гарри нахмурился. — Потому что там тебя могут научить лишь тому, как использовать обезоруживающее заклинание, и всё. Однако, если учесть, что ты мой наследник, то знать ты должен не меньше меня. Сын, мы не просто живём в этом цирке, — Джулиан приобнял мальчика, глядя на звёздное небо, которое раскинулось над ними, словно бесконечный чёрный бархат, усыпанный алмазами. — В какой-то мере мы и есть этот цирк. Бывает такое, что без моего вмешательства проблему не решить, и тогда выход только один: Магия. — Я ни разу не видел, чтобы ты использовал магию во зло, а в книгах, которые ты мне давал читать, написано, что есть разделение на чёрное и белое, — Гарри посмотрел на него с детской прямотой. — На самом же деле нет никакого деления, — Джулиан покачал головой. — Магия — это сила. Темная магия требует больше сил и концентрации, да. Но чисто технически человека можно убить любым заклинанием, даже для очистки овощей. Всё зависит от того, куда ты направишь свою магию, Гарри. И это, мой сын, то, что ты должен будешь понять.