Мундита

— Прежде чем я подпущу тебя к лаборатории, тебе необходимо ознакомиться с деятельностью, неофит Эткинс, — раздался голос человека, именуемого руководителем технического отдела. Именно на его плечи легло дальнейшее обучение Люка и еще примерно десятка таких же, как он. Когда они впервые собрались в технологическом корпусе, куда их привели агенты-помощники с разных концов центра, парень был уверен, что сюда прибыли не все. Перед его глазами все еще стояла картина с несколькими сотнями безжизненных лиц, поэтому сложно было представить, что лишь малая часть из них способна разобраться в разработке оружия и другой техники. Видимо, слова Аменса про неспособность современного поколения размышлять аналитически были чистой правдой. Вот только истиной для Люка и его принципов они все равно не были. — Да, я понимаю, — отозвался Эткинс, взяв огромную стопку с чертежами и расчетами, совершенными от руки, и флеш-накопителем сверху, в котором хранилось то, что из них вышло. — Начнем с простого: орудия, предназначенные для безопасности их носящего. Одно из уже наверняка известных — электрический жезл. И все в этом духе. Именно эта группа орудий будет распределена между неофитами на их первом задании, поэтому советую читать внимательнее. — О жезле я наслышан, — признался Люк, потерев одну ногу о другую: ту точку на бедре, в которую Эллен направила жезл в его первый день, он запомнит на всю жизнь. — Понял. Мистер Кобб, а именно так и звали руководителя технологического отдела, жестом указал на один из компьютерных столов, где Эткинс мог разместиться. Вынос инструкций за пределы корпуса был строго запрещен, поэтому нежиться в кровати и выискивать информацию, которая могла бы помочь при побеге, у Люка бы не вышло. Заняв свое «рабочее» место и принявшись анализировать чертежи и записи, ведь именно они составили каркас дальнейшего, Эткинс не смог не обратить внимание на давность этой документации. Бумага была пожелтевшая, более того — использовали именно ее, что успело кануть в прошлое еще в начале текущего столетия, а не делали все в какой-либо программе. В расчетах ученые, коими, вероятно, были те самые единомышленники Аменса, а то и он сам, рассматривали самые различные варианты событий, пока не добились наиболее безотказного. Но не идеального: Люк это точно знал. Битый час он сравнивал записи, чертежи и электронную инструкцию, пытаясь понять логику тогдашних инженеров. За время, проведенное в «Мундите», его мозг успел порядком расслабиться, поэтому вникать в такие объемы информации было сложно. Но ведь Эллен сказала, что он справится, значит должен. Хотя по такой логике Уокер могла заверить его и в том, что он может сесть на шпагат, и тот бы точно так же пытался это выполнить — легко управлять людьми, которые не имеют ни воспоминаний, ни характеристики о себе на руках. Тем не менее Люк выделил для себя ряд особенностей, которые чисто теоретически могут являться промахами в разработке. Естественно, это нужно было экспериментально проверить, потому что в теории возможно рассмотреть лишь идеальную версию без участия внешних факторов. Так Эткинс каждый день приходил в лабораторию и рассматривал новые подгруппы технологий, вникал в чертежи и записи, сравнивал с инструкциями и искал логическое подтверждение тому, почему первоначальные варианты были отметены. Мистер Кобб, к счастью, оказался достаточно приятным человеком. На то было сразу две причины: он не боялся открыто восхищаться мыслями Люка во время беседы с ним по окончании каждого учебного дня и не носил с собой электрический жезл. Парню даже казалось, что тот не так уж и сильно привязан к идее «Мундиты»: ему просто нравилась своя работа, коей здесь оказалось предостаточно. Люку казалось, что далеко не на каждом предприятии, откуда бы ему это ни было известно, существуют проекты подобного масштаба. Когда наступил последний день, Эткинс остановился на двух существующих недоработках и молил всем богам, чтобы обе они выявились и в реальных условиях. Отдавая мистеру Коббу последнюю стопку документов и флеш-накопитель, с которым Люк все эти дни расставался лишь на время сна, он попрощался с руководителем, на что тот кинул что-то вроде «Увидимся в четверг». И парень надеялся, что мужчина на деле ошибался и они больше не увидятся. По крайней мере в стенах «Мундиты».

* * *

— Ты мне не рассказала, кем ты здесь являешься, — поприветствовал Люк Эллен на следующее утро. — И тебе здравствуй, — отозвалась она, шумно вздохнув и посмотрев на своего подопечного. — Да, точно, прости. Просто я держал этот вопрос в своей голове с момента, когда мы оба находились в лаборатории Аменса. Я тогда слишком резко для себя осознал, что не знаю ничего о тебе… тебе в рамках данной организации, — все-таки сформулировал Эткинс. Уокер прислонилась к стене и быстро, как и всегда, ответила: — Я являюсь ответственной за происходящее в сети редивайзов. Нас таких несколько. — И за происходящее в моем тоже? — в Люке начало просыпаться любопытство. — И за твой тоже, но ты — нестандартный случай. — Эткинс окинул собеседницу вопросительным взглядом. — Ни один человек не ступал в редивайз по своей воле, ты же проникнул туда сам. Никто не помнит о своем пребывании там, так нужно для безопасности местоположения. — Ведь иначе будет очевидно понять, что вся «Мундита» находится под землей? Глаза Эллен на мгновение расширились. — В характеристике не лгут, аналитический склад ума у тебя присутствует, — прокомментировала она предположение неофита. — С тобой что-то пошло не так: ты проснулся внутри редивайза. Профессор Аменс пытался деформировать твою память, но, судя по всему, не вышло: ты все-таки помнишь свое пробуждение. Обычные новобранцы просыпаются в специальных лабораториях рядом со своими будущими агентами. Их первая встреча с Аменсом происходит лишь в лектории. — Дай мне какое-нибудь оружие, которым нас могут убить на задании за непослушание, — выслушав Уокер, попросил Эткинс. — Ты перетрудился? — Я серьезно. Тебе же все равно нужно вести инструктаж и знакомить меня с процессом выполнения задания. Это входит туда, — блеснул вычитанными из инструкций знаниями Люк. Эллен с недоверием посмотрела на своего протеже и пошла к сейфам, находящимся внутри тренировочной комнаты. Оказывается, такие вещи хранились в относительно свободном доступе. Попутно она нажала на одну из кнопок на стене, которая вызвала движение в стенах, но что именно произошло, парень понять не успел: девушка уже вручала ему оружие. — Илостер-2060, — ощупав и осмотрев предмет, выдал Люк. — Блестяще, — среагировала Эллен. — Если ты каждое выучил наизусть, то «Мундита» потеряет хорошего специалиста. Кажется, их всех «в лицо» знает только мистер Кобб. — Ты так уверена, что потеряет? — Эткинс не впервые цеплялся за неосторожные, как ему самому казалось, слова Уокер. — Или ты сбежишь, или ты умрешь. Другого варианта нет. Предателя здесь держать не будут. — Позволишь? — направляя оружие в лицо блондинки, произнес Люк. — Позволю что? — отойдя на шаг, спросила Эллен. От наступления какой-либо отрицательной эмоции ее отделяла лишь дисциплина, ставшая ее спутницей с годами практики. — Если я прав, то Илостер тебя не убьет. — А о том, что ты можешь быть не прав, ты не подумал? — Уокер вопросительно вскинула бровь. — Я слишком уверен в своих знаниях, спасибо беседам с мистером Коббом. У меня оставалось лишь два варианта, и что-то мне подсказывает, что тот, который я выбрал, является стопроцентным. — О, мы теперь доверяем интуиции, а не экспериментам? — И тому, что я меткий и не промахнусь, — быстро ответил Эткинс. — Пожалуйста, не двигайся. Ради своего же блага. Люк нажал на кнопку, которая запустила Илостер и открыла его дуло. Согласно инструкции, тот выводит сигналы, которые при попадании в человека наносят ему внутренние повреждения, не совместимые с жизнью. Брюнет не вчитывался, какие именно: он не был медицинским работником, и эти термины ему все равно бы ничего не дали. Уокер было сложно. Она понимала, что выдерживает на одном лишь доверии к этому человеку, который вполне мог убить ее ради исполнения плана. Ведь иначе его прикончит она, если что-то пойдет не так. Эллен закрыла глаза, дабы не видеть действий Люка, но продолжала слышать происходящее. Это давило. Давило и то, что если она перестанет поддерживать спокойствие, уступив место открытому страху, то сработает ошейник, от которого она может дернуться. Эти мучительные десятки секунд заставили Уокер в очередной раз задуматься, в какую же яму она влезла, раз заставляет себя терпеть подобное. — Ну? Я прав, — проинформировал Эткинс, и девушка открыла глаза. Как проверить наличие жизни у себя самого? Эллен этого не знала. Она даже отмереть не могла. Стоило ей глубже вздохнуть, как из горла вырвался кашель, на фоне которого раздался механический голос, оповещавший о наступлении страха. Уокер не успела сориентироваться, как ее шею охватил разряд тока. В сравнении с первым разом, когда она была готова сопротивляться, сейчас эмоция вышла за пределы отведенного ей где-то глубоко внутри места совершенно неожиданно. Эллен трясло, а по ее «металлическим щекам» заструились слезы. Сейчас она бы очень хотела казаться сильной, но не каждый день ей в лицо направляли оружие, которое способно отнять жизнь. Если быть точнее, то впервые. Уокер знала, что у нее две минуты, чтобы выпустить все в ней накопившееся, пока ошейник не решит ударить ее вновь за слабохарактерность. Она схватилась руками за шею, которую ужасно жгло от разряда, и села на пол, пытаясь спрятать свое лицо за волосами. Оно скрывало лишь личные данные — Люк в который раз убедился в этом, — но не эмоции. У Уокер они были чистыми, ведь она продолжала быть Человеком. Просто человеком со сложной судьбой. Человеком, который все это время не видел другого выхода. Человеком, который не хотел так рано сводить счеты с жизнью, выбирая неоправданные принципы. Эткинс не умел действовать в подобных ситуациях. Он около тридцати секунд, которые в «Мундите» стоили многого, мялся на месте, пока не решил проявить-таки хоть что-то. Он подошел к Эллен, сел рядом и слегка приобнял ее. Девушка, на удивление, не сопротивлялась: схватилась покрепче за мужской корпус и уткнулась носом в грудь парня. Слезы не кончались — они в Уокер с годами скопились в целое море, — но ей было легче. — Нежность, — раздался механический голос. Люк использовал отведенное ему мгновение по назначению: отпрянул от Эллен быстро настолько, насколько это в принципе было возможно, дабы ток не передался и ей тоже. Стоило ему упасть на спину, как ошейник сработал, а Эткинс вынес для себя важный урок: больнее разряда только тот разряд, который настигает в положении лежа. Восстановив нормальное дыхание и прекратив порыв слез, Уокер успокоилась как раз к истечению двух минут и облегченно выдохнула. Люку понадобилось меньше усилий, чтобы прийти в себя, ведь проявлять нежность без субъекта было попросту невозможно. — Нежность и работа агентом вообще не связаны, неофит Эткинс, — поднявшись с пола, произнесла Эллен. Несносная. Именно такой Люк ее видел: даже сейчас, когда она сама поддалась эмоции, она нашла за что его упрекать. Парень на это лишь улыбнулся и тоже встал на ноги. — Ты же сама сказала, что я им не буду, — пожал он плечами. — Но чисто ради интереса… Он же не на все эмоции реагирует, да? — Только на особо сильные. Разумеется, жить без ощущений невозможно, — тут же дала объяснение Уокер, на что Эткинс лишь кивнул. — Так вот… Оружие! — вернулся он к тому, с чего они начинали. — Оно базируется на подаче импульсов в организм человека. Никогда не задумывалась, почему в «Мундите» практически все сделано из металла? — Это выглядит стильно? — разумеется, Эллен не задумывалась. — Он ухудшает прохождение сигнала, — ответил Люк. — В центре невозможно кого-либо убить, потому что абсолютно все содержит в себе металл. Твоя маска тоже его содержит, поэтому ты осталась жива. Не удивлюсь, если под латексом Аменса прячется металлическая броня, — усмехнулся парень. — Очень даже может быть, — подхватила Уокер. — В таком случае нам нужно ее соорудить. — Найдешь? — Конечно.

* * *

— Все запомнил? — задала риторический вопрос Эллен. — Перед выходом выбираем крайнюю точку города, оттуда следуем в лес, а там уже разберемся. Мне кажется, нужно избавиться от ошейников: я не уверена, что они не отслеживаются. А это… — Можно сделать при помощи них, — бодро ответил Люк, начитавшийся литературы в технологическом отделе. — Не смотри на меня так. Их специально для этого и используют. Когда агент умирает… — Чтобы не тратиться на лишние экземпляры, — подхватила Уокер. — Знаю про существование подобного. — В лесу нет металла, поэтому это оружие, если что, нам поможет. Ну и твой излюбленный электрический жезл. Они проверяют обмундирование на выходе? — уточнил Люк. — Нет. Ты проходишь через рамку, она показывает, что ты чист и полностью готов к выполнению задания, и все. Это что-то вроде ошейника, только током не бьет. — Уокер посмотрела на лицо собеседника, которое еле поддерживало равнодушие, не давая вступить во власть волнению. — Не бойся, через нее все проходили. Не помню ни одного случая, чтобы она кого-то остановила. — Ладно. Тогда выдвигаемся. Агент и неофит разложили металлические листы по всему периметру тела и натянули сверху латекс, который отлично удерживал их внутри. — Не забудь второй костюм, — напомнила Эллен, на что Люк ответил вопросительным взглядом. — При выдвижении куда-то мы надеваем поверх обычный белый. И, кстати, если бы не он, то латекс бы открыл все наши тайны, — внимательно осмотрев неофита, отметила Уокер. — И еще это, — она взяла со стола маленькое устройство и кинула в сторону парня, который мгновенно его поймал. — Назовешь? — Микрофон, меняющий голос, — тут же слетело с уст Эткинса. — Мистер Кобб будет негодовать. — Я бы забрал его с собой, — признался Люк. — Ты бы выжил для начала, — усмехнулась Эллен, цепляя на себя микрофон. Все необходимые ей приспособления уже были разложены по специальным отделениям, существовавшим в верхнем костюме. — Маску надень и на выход, — скомандовала девушка. — И… удачи тебе. Уокер не произносила эту фразу, как и любую другую, показывающую неравнодушие, примерно вечность — так казалось лично ей. До появления в ее жизни Люка она успела даже забыть об их существовании в принципе. Только дисциплина и жезл. Никаких эмоций, никакого человеческого отношения. Но та Эллен внутри нее, оказывается, не умерла: она ждала своего часа, ждала человека, которого не проймет система и который будет сражаться и побуждать на бой других. Хотя бы Уокер — это тоже результат. — Взаимно, — откликнулся Эткинс, проверяя карманы и микрофон. Он взял со стола маску и поднес ее к лицу: та приняла его очертания и «впилась» в кожу самостоятельно. — Готов. Агент и неофит вышли из тренировочной комнаты и направились в сторону выхода из корпуса: там их ждал спуск в метрополитен, ведь иного транспорта в их случае не предоставлялось: как верно понял Люк, они под землей. Но он мог представить недоумение всех, кто об этом не догадывался. — Проходите через рамки, пожалуйста, — донесся голос одного из агентов. И Люк, и Эллен знали, что самым подозрительным в их ситуации является показывать волнение. Когда ты делаешь что-то запрещенное, нужно вести себя как можно более естественно. К счастью, «Мундита» научила бороться с эмоциями на «пять с плюсом», поэтому двое, посмотрев друг на друга, двинулись в сторону стоящих рядом рамок и сделали шаг в них. Раздалась сирена. Подняв головы вверх, Эллен и Люк увидели на каждой из рамок загоревшийся красный свет. — Внимание! Уровень опасности: высокий. Повторяю. Уровень опасности: высокий, — раздался механический голос. Движение агентов и неофитов было приостановлено, а контролирующий процесс человек тут же начал связываться с остальными и вызывать подкрепление. — Чего стоишь? Беги! — крикнула Уокер. Она сорвалась с места, бросаясь к дверям, которые должны были выводить к входу в метрополитен. Отмерев, Люк последовал ее примеру. Он старался не отставать от Эллен, которая периодически оборачивалась, смотря, не схватили ли Эткинса. Но агенты просыпались очень медленно, видимо, привыкнув, что происшествий в ходе данной процедуры никогда не случалось. — Эткинс! Быстрее! — доносился ор Эллен параллельно со звуком разряда тока и оповещением о том, что она испытывает волнение. Сердце стучало как сумасшедшее: быстрый темп, нестандартная ситуация и малейшее неравнодушие к судьбе человека, которого она знает две недели, — все это не могло вязаться с маской спокойствия. — Эй ты! — раздался мужской голос в конце пути, которому следовал Эткинс. Люк думал, что ускоряться уже некуда, но поняв, что в метрополитене работают специальные агенты, которые заметно усложняют задачу, смог совершить невозможное. Он слышал речь уже не одного, а нескольких работников. Все их слова сливались в единое и неразборчивое месиво звуков, которое лишь нагнетало обстановку. В какой-то момент неофиту начало казаться, что он сходит с ума: разговоры отдалялись, а голова становилась ватной. Он пытался сопротивляться эмоциям, и это вызвало что-то очень похожее на опустошение. Он бежал, но не понимал, куда и к кому бежит. А точно ли есть к кому? Судьба умела подавать знаки: монотонные голоса агентов были прерваны женским, знакомым Люку. Это был визг, который заставил Эткинса вернуться на землю и заметить в нескольких метрах от себя выход на платформу. Люк спешил как мог, в конечном счете тоже забежав в тускло освещенный подземный переход. — Уокер! — крикнул он, начав вертеться по сторонам в попытке найти блондинку. — Эткинс, сюда! На один из путей, — донесся голос вперемешку с эхом. Он был таким звонким на фоне гула, созданного охранниками. Прислушавшись, Люк понял, что их стало намного больше, чем было изначально: видимо, подкрепление прибыло. Он не понимал, как прорвется к Эллен, но терять уже было нечего. Или сбегать, или умирать, как верно заметила его наставница, — другого ему уже не остается. Парень терялся. Стараясь бежать и восстанавливать дыхание одновременно, он понесся к предполагаемому пути. — Уокер? Ты здесь? — робко произнес он. — Это второй! — донеслись голоса из тоннеля, который Люк покинул минутами ранее. Эткинс посмотрел на рельсы и на двери, выводящие на платформу, и принял решение довериться своей интуиции второй раз за день. Он спрыгнул вниз, прямо на путь, но тут же ощутил каждой клеточкой порыв ветра. Прямо по рельсам шел поезд. «Мундита» успела научить Люка двум вещам: блокировать эмоции и быстро реагировать. И оба эти качества помогли ему отскочить в сторону, неудачно ударившись спиной об угол платформы, что отозвалось болью в затылке. Несущийся в нескольких сантиметрах от вжавшегося в холодный камень Эткинса поезд оглушал. Проезжал не только по рельсам, но и по ушам с нервными окончаниями, однако Люк все никак не позволял себе реагировать. Как только поезд миновал, Эткинс с опаской отлип от платформы, смотря в темноту, откуда появился первый. — Эллен! — крикнул он. Ноги не держали. Встав на четвереньки, Люк начал подползать к центру рельсов. Он смотрел в кромешную тьму, надеясь определить в ней хоть что-нибудь, но ничего не видел. — Эллен! — Тревога, — раздался механический голос, а затем последовал удар током. Эткинс, схватившись за шею, рухнул на рельсы, ловя ртом воздух. — Парни, он здесь! — чужой мужской голос был близко. — А девчонка где? — слишком близко, но Люку было так безразлично. Он корчился от разряда тока и не отводил взгляда от конца пути. Он не видел Уокер и не знал, где она сейчас и жива ли вообще. Он не обращал внимания на то, что может быть схвачен, лишь в хрипе выкрикивал имя, которое за все время знакомства с агентом так ни разу и не назвал вслух.