Мундита

Редивайз встретил Люка холодом и звенящей в ушах тишиной. Он очнулся от безмятежного и, как ему самому казалось, бесконечного сна, открыл глаза и увидел перед собой блестящий на свету металлический потолок. Повернул голову и столкнулся взглядом с идентичными стенами; пол также не отличался особой оригинальностью, к тому же был ужасно холодным. Поняв причину озноба, Эткинс вскочил на ноги. Из положения стоя он наконец обратил внимание и на себя: на нем был белоснежный латексный костюм, закрывавший все тело, начиная от ступней и заканчивая шеей. На ногах были ботинки на толстой подошве, и Люк не мог не восхититься их качеством. А вокруг него — все та же серебряно-сверкающая пустота. Он был заточен в идеально спаянном кубе, как посчитал для себя сам, и немногими прерывающими совершенную поверхность элементами являлись дверь с одной из сторон и люк в полу. Разумеется, оба пути отступления были заперты. Эткинс не помнил, что это за место, как оказался здесь и даже то, кем он является. Вся его жизнь была сравнима с белым, как его костюм, листом бумаги, который положили перед его носом взамен на сотни исписанных, о существовании коих он даже не подозревал. Но ему и не нужно было знать свое имя или место рождения, чтобы путем прислушивания к собственным ощущениям понять, что находиться в закрытом со всех сторон пространстве — ненормально. Сначала брюнет еще раз проверил все выходы на признак пропускных систем и с горечью отметил, что если они и есть, то лишь снаружи. Или же двери открываются таким образом, какой ему еще и не снился. Люк не помнил, что он работает в крупнейшей технологической компании, но его мозг от этого не перестал мыслить в данном направлении. Следующими действиями были примитивные и никогда не подводящие крик о помощи и стук в стены и двери. Такой метод являлся лучшим, так как оказался единственным и нагнал на парня немало паники. Он стучал что есть мочи и кричал так громко, что его голову схватила мигрень. И без того звенящая тишина стала еще более неприятной, а вся эта идеальность вокруг лишь раздражала. Эткинс зажмурился, обхватив руками уши и свалившись на колени. Стиснув зубы, он старался сдерживать крик — естественную реакцию на сложившиеся обстоятельства. Сердце бешено стучало в груди, а все вокруг сливалось в единую ослепляющую массу. Кажется, Люк терял сознание.

* * *

— Состояние стабильное, — оповестил механический голос где-то далеко от ушей брюнета. — Показатель верхнего давления: 122. Показатель нижнего давления: 80. Сердцебиение: стабильное, 68 ударов в минуту. Неофит Л. Эткинс находится в совместимом с жизнью состоянии. — Робот на мгновение остановился и начал считывать новобранца заново. — Неофит Л. Эткинс вернулся в сознание. Эмоциональное состояние: стабильное. Угроза не обнаружена. Люк ощущал тепло и слышал шум работающих компьютеров: он больше не в редивайзе. Минуту он обдумывал, хорошо это или плохо. Приветственная речь не привела его в восторг, потому что, по его собственному предположению, он лежал на койке в больничной палате, а эта локация никогда не являлась приятной для посещения. Однако стоило ему открыть глаза, как он столкнулся взглядом с современной лабораторией, одна из стен которой была занята компьютерами и экранами, выводящими съемку с различных мест: таких же комнат, коридоров и даже палуб самолетов или чего-то крайне на них похожего. Везде царило движение, но отличительной чертой кадров, которая привела Эткинса в ужас, было абсолютное отсутствие на видеозаписях лиц. Все люди были в металлических масках. Таких же, как редивайз изнутри. Таких же, как пустые стены отсека, в котором он находился. — Показатели неофита Л. Эткинса изменились. Сердцебиение: учащенное, 91 удар в минуту, — ворвался в размышления Люка механический голос. Он был прав: тот в самом деле начал волноваться. Еще одним интересующим его моментом было то, откуда этот самый голос доносится. Он начал вертеть головой в разные стороны, пытаясь определить устройство, однако все подсоединенные к нему провода вели к машине, совершенно не похожей на говорящую. — Мистер Эткинс, — донесся до ушей Люка новый голос — человеческий. От неожиданности он обратил взгляд в сторону источника звука: на находящийся под потолком балкон. На нем определенно стоял человек, даже без маски, но едва доходящий до той точки свет не давал разглядеть черт его лица. — Неофит Л. Эткинс — это я? — решил сразу выяснить для себя брюнет. — «Л» — это?.. Как меня зовут? — Люк Эткинс. Прошу Вас, не переживайте, Вы в безопасности. Но успокоиться вот так, по одной лишь просьбе, казалось Люку непосильной задачей. Он не помнил, в какой опасности находился, и не был уверен, что то, что он видел на записях, можно считать местом, дарящим благосостояние. — Где я? — В одной из лабораторий штаба «Мундита», — ответ последовал незамедлительно, словно мужчина каждый день встречает таких новичков с пустым взглядом и полным непониманием в голове. Впрочем, так оно и было. — Мы — крупнейшая секретная организация в мире. Настолько, что узнать о деятельности или хотя бы наименовании можно лишь при вступлении в наши ряды. У нас работают молодые, свежие и способные к получению новых знаний специалисты. — Мужчина на мгновение остановился, давая Люку возможность переработать всю полученную им информацию. — Мистер Эткинс, обследования выявили у Вас высокие показатели для работы в «Мундите». Таких умов во всем мире меньше сотни, не каждому выпадает честь быть приглашенным в нашу организацию. Вы не проходите в требуемую возрастную категорию, но в Вашем случае мы сделаем исключение… — Как я могу к вам обращаться? — прервал пламенную речь Люк. — Профессор Аменс, — невозмутимо ответил мужчина. — Профессор Аменс, — продублировал Эткинс. — Я ничего не помню. Не помню опасности и того, чтобы хотел к Вам. — Небольшое побочное действие при попадании в редивайз, — пояснил профессор и, наперед предвещая вопросы, продолжил. — Редивайз — помещение, в котором человек пребывает в течение двадцати четырех часов. «Умные» стены проверяют его профпригодность на случай ошибки, оценивают неофита по различным категориям, выводят статистику. Мистер Эткинс, Вы нашли редивайз и вошли в него без принуждения. Полагаю, Вы хотели работать у нас. Люк не мог сказать ничего против. В голове была тонна общих знаний, тексты песен и сюжеты фильмов, но не его личная биография и воспоминания. Он не помнил близких, чем увлекался и даже не был уверен в том, что его ощущения не ложны. Он не знал себя сейчас, он существовал по наитию. — Раз вопросов нет… Харпер! — скомандовал Аменс. Силуэт высокого мужчины, пребывавшего на балконе, оказался перекрыт парящим в воздухе роботом овальной формы. На нем было подобие человеческого лица: два кругляшка-глаза и три лампочки вместо рта. В пути к Люку последние переливались белым оттенком параллельно с воспроизведением машиной неразличимых звуков. Стоило роботу оказаться на расстоянии метра, как его глаза выпустили из себя световые лучи, считывавшие находящуюся перед ними жертву. — Неофит Л. Эткинс, — донесся до Люка механический голос, и подобие рта начало переливаться в такт речи, — поздравляю Вас со вступлением в ряды организации «Мундита». Теперь Вы будете помогать миру достичь его стабильности. Когда пламенная речь Харпер была закончена, Эткинс ощутил боль в правом плече. Начав ощупывать его, он понял, что что-то незаметно вошло в его кожу и начало вживаться внутрь его организма. Осознавшего это Люка начало подташнивать то ли от представления процесса, то ли от паники, но он сдерживался. — Показатели неофита Л. Эткинса изменились. Показатель верхнего давления: 110. Показатель нижнего давления: 67. Люк понимал, что это означает, и пытался вынудить себя успокоиться, хоть ситуация тому и не благоприятствовала. Он закрыл глаза и начал глубоко вдыхать и выдыхать. Без маячащих перед глазами экранов и Харпер было определенно лучше: он даже мог представить, что находится где-то не здесь. Но и не в редивайзе. Где-то, где он, возможно, когда-то и был, но не помнил об этом. — Вы меня чипировали, — с возмущением трактовал действия робота Эткинс, как только тошнота стала отступать. — Да, — спокойствие профессора не могло не удивлять: с его легкой руки сейчас было внедрено устройство в плоть человека, а он и носом не повел. Вел себя так, словно подобные мероприятия успели ему порядком наскучить. Впрочем, так и было. — Теперь ты являешься частью нашей организации. Я приставлю к тебе более опытного агента, который за неделю обучит тебя всем азам. Это «ты» Люку по ушам резало: вставил чип — считай, родные. Однако Эткинс с этим не был согласен: перед ним стояла совершенно незнакомая ему фигура с неясными для него намерениями. И теперь он, судя по всему, обязан работать на этого человека. — В чем заключается ваша деятельность? — Мы делаем жизнь людей безопасной, — в голосе Аменса чувствовалась улыбка. — В «Бегущем в лабиринте» тоже так говорили, — горько усмехнулся Люк, на что профессор отреагировал незримым для неофита вопросительным взглядом. — Ай! — отреагировал Эткинс на очередной подарок от организации: ошейник, плотно сковывающий шею его носителя. Люк буквально чувствовал напряжение в районе чокера, но при этом мог свободно дышать. — Ошейник приручения, — пояснил Аменс, и название сего устройства Люка уже никак не радовало. — Главное в работе агента — спокойствие. Он должен быть холоден, расчетлив. Должен думать головой, а не сердцем. Эмоции настоящему мастеру своего дела только мешают, а «Мундита» содержит исключительно специалистов. — Я должен стать, по-вашему, овощем? Или, может быть, трупом? — глаза Эткинса расширились при осознании того, что его эмоциональное состояние собираются контролировать. Что он привязан к кому-то, словно собака, и носит ошейник своего хозяина, коего он даже не признал: за него все решила Харпер, воткнувшая чип и нацепившая на него это дурацкое устройство. — Если будешь паясничать, то обязательно им станешь, — все так же спокойно, но уже угрожающе говорил профессор. — Не иди против системы, Эткинс, и все будет хорошо. В «Мундите» работают сотни людей, и пока никто не жаловался. Люк еле сдержался от язвительного замечания по поводу того, что в таком случае агент проявил бы эмоцию и… — Что будет, если я не стану подчиняться? — Тебя будет ударять током. А в зоне шеи это не самая приятная процедура, согласись. … и получил бы разряд тока. Он не верил и в грамм искренности этих ряженных в маски и костюмы людей. Люк был уверен, что они, как и он, попали сюда, не помня даже своего имени, а значит, он наверняка найдет поддержку среди масс, ведь задерживаться здесь в его планы не входило. — Первое время, как я и сказал, за тобой будет следить опытный агент. Знакомься, Эллен Уокер. Для тебя — агент Уокер. Из-за ширмы, отделяющей койку, на которой пребывал Люк, и мир за ее пределами, вышла эффектная блондинка. Эллен была женщиной хоть куда: это не могли скрыть ни черный латексный костюм, ни маска, максимально скрывающая ее черты лица. Однако элементарный вкус у Эткинса не затерялся где-то глубоко в сознании, как то произошло с воспоминаниями. Ее походка давала понять, что Уокер была уверенной в себе особой. Проекция лица была спокойной, даже слишком, и это наводило еще больше загадочности и притягивало интерес к ее персоне. Широко раскрыв рот, Люк даже незаметно для себя поднялся с койки, желая быть ближе к своему будущему куратору. — Агент Уокер — одна из лучших находок. Она не только умна, но и очень ловка, расчетлива. Она является примером настоящего агента «Мундиты», — Аменс, как подумал Люк, тоже был сражен Эллен. Только если профессор знал ее хорошо, то Эткинсу хватило одного лишь первого взгляда, чтобы захотеть работать с ней в команде. В какой-то момент все напряжение в нем сошло на нет от одной лишь мысли о том, что это может быть весело. Непонятно, неизвестно, но хотя бы интересно. Остановившись на этом настроении, Люк подмигнул Уокер. — Ошейник еще не включен? — спросила она холодным голосом, обернувшись на балкон. — Именно так, — кивнул Аменс. — Харпер, — скомандовал он, — активируй ошейник приручения. — Слишком веселый, — повернув голову к Люку, объяснила Эллен. — Агент Уокер, это твой протеже — неофит Люк Эткинс. Крайне интересный кадр, я вышлю данные о нем для ознакомления. Судя по всему, мистер Эткинс не настроен действовать по правилам. Его этому нужно научить. Пальцы Эллен, облаченные в черный латекс, легли на родственника дарсонваля, однако Люк не был уверен, что кто-то из находящихся в лаборатории желал устроить ему процедуру. Уокер аккуратно положила руку на черный жезл и плавно провела вниз. Даже такая угроза в виде демонстрации электрооружия отзывалась внутри Эткинса восхищением, да таким, что хотелось присвистнуть. Но ошейник уже работал, поэтому он просто нервно сглотнул, засунув поглубже все свои желания. Фонарик на ошейнике загорелся красным. — Волнение, — донесся голос где-то слишком близко с ухом Люка. Разряд. Люк схватился за шею и от неожиданности повалился на колени: ноги отказывались его удерживать. — Никаких эмоций, мистер Эткинс, — повторил профессор Аменс и, обратив взгляд к Эллен, продолжил. — Будет непросто, но оно должно того стоить. — Агент Уокер кивнула. — Удачи, мистер Эткинс. Вы в надежных руках.