С неожиданной стороны

      Серёжа попивал свой кофе, сидя в офисе и что-то печатая на ноутбуке. У него была просто куча дел, потому что уже через несколько недель, в марте, он хотел представить очередное обновление своей социальной сети, но для этого следовало поторопиться, чтобы уложиться в срок, иначе придётся переносить дату уже назначенной конференции. Сергей совсем не хотел что-либо менять, поэтому в последнее время работал целыми днями, не успевая даже нормально высыпаться. Уже больше месяца Разумовский в принципе жил только в офисе наверху, а вниз спускался крайне редко. Только в душ сходить, разве что, а спать он также оставался в своём рабочем кабинете на диване, потому что зачастую от усталости просто не мог спуститься в спальню и переодеться в нормальную одежду, чтобы спать с комфортом. Будь здесь Олег — его лучший друг детства, с которым они вместе росли — он бы сказал, что Серёжа очень глупил и не следил за своим здоровьем. Но Волкова уже много лет не было рядом, потому что он посчитал, что армия будет интереснее. Соответственно, за Сергеем тоже особо никто не мог следить. Почти никто.       Несколько лет назад в жизни Разумовского появилось нечто странное и даже необъяснимое. Его звали Птицей, и он являлся хтонической сущностью, которая по каким-то причинам решила не только прицепиться именно к этому человеку, но ещё и его внешний облик прихватить. Точнее, Птица являлся чем-то вроде гибрида человека и обычной птицы, поэтому всё его тело, за исключением лица, головы и ступней ног было покрыто жёсткими чёрными перьями, из-за чего тот напоминал огромного ворона. У него даже крылья были, что удивительно. Серёже не нравилось, что тот использовал его внешность, поэтому вскоре начал в шутку называть его своим двойником и второй личностью, потому что только он сам мог видеть Птицу. Разумеется, если бы так называемый двойник захотел бы стать видимым для других людей, то это не было бы проблемой, но он предпочитал не показываться на глаза никому, кроме Сергея, поэтому иногда молодой человек невольно думал, что просто сходил с ума и жил со своей шизой, однако Птица был вполне реальным созданием.       Если честно, Разумовский понятия не имел, чего это существо хотело от него. Однажды он просто появился в офисе, до смерти напугав Серёжу. Впрочем, если говорить подробнее, то он не просто возник из воздуха, а пришёл в образе Олега. Разумеется, Сергей очень обрадовался, увидев друга детства, так как не рассчитывал, что тот вернётся без предупреждения, однако вскоре стало понятно, что с Волковым что-то было не так. Наёмник вёл себя совсем по-другому, а когда Серёжа заподозрил неладное и спросил, что с ним происходило, то Птица наконец-то соизволил представиться, приняв уже свой настоящий образ и только лицо сделав таким же, как у человека, с которым на тот момент жил весь последний месяц. У Разумовского едва не случился сердечный приступ, а двойник злорадно сказал, что ему очень понравился новый дом, поэтому и уходить он не собирался, что не слишком-то обрадовало Сергея, потому что он на такое точно не рассчитывал. А «вторая личность» не спешила пояснять, чего вообще хотела. Мотивы Птицы до сих пор оставались неизвестными, потому что он вообще ничего не говорил об этом. Он просто жил рядом и частенько издевался над Серёжей. Словами, по большей части, но иногда мог внезапно зажать в углу и злобно сказать, что у того не было ни шанса избавиться от него. Разумовский был в откровенном отчаянии, так как не понимал, чего вообще эта хтоническая сущность хотела добиться, но назвать его добрым точно было нельзя. Тем более, в один момент Птица решил, что богачи Санкт-Петербурга являлись болезнью, которую следовало поскорее вылечить. Когда двойник начал убивать их, назвав себя Чумным Доктором, то Сергей сделал слабую попытку остановить его, но в ответ получил лишь жёсткий отказ, который вполне ясно говорил о том, что новоиспечённая вторая личность ни за что не отступит. Серёжа пытался выяснить, чего тот хотел конкретно от него, но каждый раз добивался только неохотного: «Так надо». Выбирать не приходилось, поэтому он терпел, не зная, что с этим делать, поскольку такое сожительство не только беспокоило, но ещё и пугало. К тому же, Птица был довольно агрессивной тварью и обычно называл его «Тряпкой», считая, что Разумовский был слишком слабохарактерным. Если он начинал говорить об этом, то Сергей устало спрашивал, для чего же тогда двойник терпел его и продолжал жить рядом, но и тут вторая личность избегала разговора. Птица как будто чего-то ждал, но не рассказывал о своих планах, продолжая убивать, однако в последние несколько недель что-то изменилось.       Двойник стал каким-то нервным и даже на богачей перестал охотиться. Он просто ходил по всему дому, осматриваясь и злобно шипя на Серёжу, если тот пытался как-нибудь угомонить его, чтобы не мельтешил перед глазами. Разумовский понятия не имел, что с ним происходило, но вот уже почти двое суток его было не видно и не слышно, чего ещё никогда не случалось. Можно было понадеяться, что Птице надоело ошиваться здесь и он ушёл, но Сергей знал, что тот оккупировал его комнату и вообще почти не вылезал из неё. До этого Серёжа как-то не думал об этом, однако сейчас невольно забеспокоился. Они не были друзьями, но за несколько лет сумели привыкнуть друг к другу, а двойник зачастую был его единственным собеседником, поэтому Разумовский подумал, что не мешало бы выяснить, всё ли с ним нормально. Возможно, Птица скажет ему проваливать, но в этом случае Сергей будет спокоен и поймёт, что в помощи вторая личность точно не нуждалась. Наверное, Серёжа в принципе не должен был обращать внимание на проблемы того, кто буквально терроризировал его поначалу, но он не мог иначе, поэтому встал, потянувшись, а потом направился вниз.       Здесь было довольно тихо, но потом Разумовский услышал громкое шуршание, исходящее из его спальни. Значит, Птица всё-таки был там. Сергея это не особо устраивало, поэтому он и хотел сказать двойнику, чтобы тот проваливал с его личного пространства, ведь на этаже была ещё одна свободная комната. Дойдя до двери, Серёжа легонько толкнул её, собираясь с порога предъявить все свои претензии, но открыл рот от удивления, увидев, что на кровати было какое-то странное нагромождение из одеял, простыней, подушек и кучи всего остального. Это было чем-то похоже на большое гнездо, и стоило Разумовскому подумать об этом, как куча зашевелилась, а затем из неё выглянул Птица, и Сергей заметил, что у него были какие-то больные глаза, в которых светился лихорадочный блеск.       — Тряпка? — двойник прикусил губу, а потом поманил его рукой. — Подойди…       — Ты… В порядке? — Серёжа решился и подошёл, увидев, что вторая личность и правда соорудила себе такое необычное гнездо.       — Залезь ко мне, — попросил Птица, подвинувшись.       — Что? — это Разумовского уже насторожило гораздо сильнее. — Зачем?       — Просто иди сюда, — двойник лёг на спину, смотря на него снизу вверх, — Пожалуйста… Раз уж это слово так необходимо.       Сергей чувствовал какой-то подвох, но потом всё-таки убедил себя, что не случится ничего страшного, и осторожно перелез через край «гнезда», чтобы бы не повредить его, а потом понял, что ложиться тут было некуда, так как большую часть места занимала вторая личность. Но Птицу это ничуть не смутило, поэтому он схватил Серёжу за руку и потянул на себя, заставив того упасть, а потом уткнувшись носом в его шею и ненадолго замерев.       — Что ты делаешь? — Разумовский вздрогнул. — Ты пугаешь меня!       — Не бойся, — шепнул Птица, — Я тебе ничего не сделаю. Не сейчас. Однако ты можешь помочь мне, раз уж всё равно пришёл.       Его пальцы неожиданно шустро разобрались с молнией на брюках Сергея, пытаясь поскорее стянуть их, однако Серёжа резко шарахнулся от него, хотя бежать было некуда. Оставалось только вылезти обратно, и тут двойник снова взял его за руку, но уже мягче.       — Трахни меня, — попросила вторая личность, — Тогда мне станет лучше.       — Это… Это полное безумие! — воскликнул Разумовский. — И это неправильно!       — Пожалуйста, — снова как-то жалобно проскулил Птица, а потом вытащил из-под себя одно крыло, которое мешало, — Один раз, Тряпка. Серёжа… Всего один. Мне это надо, иначе я буду очень долго валяться в таком состоянии. Что тебе мешает? У тебя ведь давно никого не было, а трахнуть меня может далеко не каждый.       — Для чего тебе это? — Сергей недоверчиво сощурился.       — Надо… — пробормотал двойник, — Не задавай лишних вопросов и просто возьми, пока предлагаю.       — Я хочу знать, в чём подвох, — сглотнул Разумовский, у которого в самом деле не было интимных отношений почти год, — Не может же всё быть настолько просто?       — Всё так и есть, — ответил Птица, помедлив, — У хтонических сущностей такое бывает, а секс является своеобразным лекарством. Помоги же мне. Разве тебе так сложно, Тряпка?       — Просто это как-то дико, — Серёжа зажмурился, пытаясь привести мысли в порядок, — И так не должно быть, ведь ты… Ты же моя копия! Это как спать с братом-близнецом!       — Могу стать Олегом, — оскалился двойник, чуть поёрзав и снова прикусив губу, — Если тебе так понравится больше.       — Ну уж нет! — отказался Сергей. — Только не им! Хорошо, я согласен, но это… Это ничего не значит. Я не стал относиться к тебе теплее и по-прежнему хочу, чтобы ты свалил.       Ему показалось, что Птица вздрогнул, как от удара, но потом довольно ухмыльнулся, снова потянув Разумовского на себя, а затем позволив коснуться крыльев и немного прогнувшись в спине. Серёжа не понимал, правильное ли принял решение, учитывая тот факт, что их отношения были далеки от хороших, но гормоны давали о себе знать ноющей болью в паху, потому что он уже не помнил, когда у него в последний раз была женщина. Такое чувство, что не в этой жизни. Да и все прошлые разы, по большей части, происходили по пьяни и тоже не имели никакого значения, поэтому Сергей даже их имён не запоминал, а ту самую, с которой хотел бы провести всю жизнь, он пока что не встретил. К тому же, это было достаточно проблематично, раз Разумовский практически не выходил из дома.       Таким образом, в данный момент он всё-таки был не против немного развлечься с Птицей и получить хоть какое-то расслабление. И отдых помешать точно не мог, поэтому Серёжа неуверенно провёл руками по его бокам, чувствуя под пальцами небольшие жёсткие пёрышки. Сам двойник облизнулся, а потом чуточку приподнялся, впившись в его губы жадным поцелуем. Первой реакцией стало желание оттолкнуть его, но потом Сергей понял, что это было не так уж и плохо, поэтому ответил, стараясь перехватить инициативу и показать, кто тут был главным, но Птица не позволил. Даже в такой ситуации умудрялся управлять им. Жестокая и властная тварь, которая снова потянулась к брюкам Разумовского, всё-таки умудрившись стянуть их.       — Не медли, — попросил двойник, несильно укусив его за губу, — Ты не сделаешь мне больно.       Что ж, так было даже проще, однако Серёжа внезапно осознал то, о чём почему-то не думал раньше. И когда до него дошло, то он как-то смущённо спросил:       — Минуточку… Ты всегда выглядел так, а это значит, что… На тебе никогда нет одежды?       — А зачем она мне? — удивился Птица, но потом привычно ухмыльнулся, придвинувшись к его уху. — Я не человек. Мне не нужны эти тряпки. Ты же не будешь одевать тех же животных. Тем более, моё тело полностью покрыто перьями, а сексом я занимаюсь только по собственному желанию, поэтому изнасиловать меня физически никто бы не смог.       — Всё, давай без подробностей! — Сергей залился краской, а потом снял с себя рубашку, откидывая её за пределы гнезда. — Я… Я никогда не спал с мужчинами, если честно…       — У меня нет как такового пола, — губы двойника расплылись в ещё более довольной улыбке, — Однако мужская физиология мне нравится больше, поэтому я не собираюсь притворяться женщиной только ради твоего удобства, Тряпка. И если уж тебе не хватает духа сделать это, то я сам.       Он резко схватил Разумовского за плечи, а потом уронил на то место, где лежал до этого. Его крылья сразу же расправились, и Серёжа невольно что-то выдохнул, восхищаясь ими. Птица хмыкнул, после чего сел чуть повыше и медленно провёл рукой по его члену, на котором уже появилась естественная смазка. Сергей смотрел на его расширившиеся зрачки, понимая, что со второй личностью и правда что-то было не так, ведь раньше он не приставал к нему. Впрочем, эти мысли отошли на второй план, когда двойник ещё немного переместился и направил головку члена в себя, глухо застонав.       Разумовский положил руки ему на бёдра, а Птица сначала посмотрел недовольно, но всё же промолчал, начиная медленно подниматься и опускаться, после чего наклонился, чтобы поцеловать Серёжу. Внутри него было невероятно горячо и влажно, а от этого мысли невольно начали менять свой изначальный смысл, из-за чего Сергей сам впился новым поцелуем в его мягкие губы, сильнее прижимая его бёдра к себе и заставляя сесть до основания. Он не давал Птице двигаться, поэтому вскоре тот вновь слегка укусил его и отстранился, чтобы продолжить то, ради чего и убедил Разумовского заняться с ним сексом, попутно лаская собственный член, а потом на выдохе говоря:       — Боже… Как же давно у меня никого не было…       Услышав это, Разумовский понял, что двойник был в похожей ситуации и долгое время не имел партнёра, поэтому решил, что ему и правда не следовало ни о чём жалеть. Осмелившись, он подхватил охнувшего от удивления Птицу, оказавшись сверху и почти вдавив его в постель. Точнее, в одеяло, на котором они сейчас и лежали. Оно служило дном гнезда. Явно обрадовавшись такому, двойник расслабился и уже громче застонал, когда Серёжа укусил его в шею в том месте, где не было перьев, а потом ускорился. Птица втянул когти, неожиданно обняв Сергея за шею и шепнув:       — Не сдерживайся, Тряпка. Хватит уже нежничать со мной. Не люблю это.       Не став возражать, Разумовский толкнулся в него уже сильнее, заставив вскрикнуть, но этот вскрик явно был более чем довольный. У Серёжи слишком давно не было нормальной разрядки, поэтому он почувствовал, что кончит буквально через несколько минут. Ещё и двойник был относительно узким, сжимая его член в себе и вызывая дрожь, которая проходила по всему телу. И пока что Сергей точно не жалел о том, что делал, потому что ему впервые за долгое время становилось хорошо, хоть это и было весьма необычно. А вот Птицу точно ничто не волновало, так как он продолжал сладострастно стонать и просить Разумовского ускориться, чтобы тот чаще задевал чувствительную точку. От всего этого в голову дико бил тестостерон, и Серёжа уже совсем не думал о том, правильно это или нет. Он просто целовал двойника и трогал его крылья, зная, что тому это нравилось. Птица сильнее прогибался в спине и иногда всхлипывал, когда толчки были слишком резкими даже для него, однако он не возражал и не останавливал Сергея, поэтому им обоим начало казаться, что в этом убежище из одеял и подушек вообще стало нечем дышать.       — Тряпка… — двойник коснулся руками его щёк, заставив посмотреть на себя и оторваться от шеи, — Я… Я хочу, чтобы ты кончил в меня.       — А это имеет значение? — Разумовский замедлился.       — Нет, — сглотнул Птица, как будто о чём-то умолчав, — Просто хочу именно так. Выполняй, если не хочешь, чтобы я сам трахнул тебя.       Серёжа что-то буркнул, опять чуть целуя его. Он сделал ещё несколько более быстрых движений и вдруг услышал, как двойник громко вскрикнул, и по его телу прошла судорога, а Сергей почувствовал, что ему на живот попала чужая сперма. Да и внутри Птицы как будто стало ещё более влажно, чем до этого, поэтому он снова почти остановился.       — Пожалуйста… — двойник сам подвинулся вперёд, — Перестань тормозить…       Кивнув, Разумовский в последний раз вошёл в него полностью, удовлетворённо простонав нечто невнятное и ощутив долгожданную разрядку. С непривычки оргазм показался даже каким-то болезненным, но, в то же время, дико приятным. Птица снова обнял его и замер, не решаясь двигаться, а Серёжа немного выждал, а потом вышел из него и сглотнул, посмотрев на партнёра, который до сих пор тяжело дышал и лежал, прикрыв глаза. Возбуждение наконец-то спало, и Сергей осознал, что вообще произошло, а когда это случилось, то он стремительно вылез из гнезда, схватив свою одежду.       — Тряпка, ты куда? — вторая личность встрепенулась, выглянув наружу. — Уже уходишь? Так быстро?       — Да… Я… — Разумовский пытался поскорее одеться, — У меня много дел, и мне… Мне нужно уйти.       — Тебе не понравилось? — Птица немного нахмурился.       — Я просто… Просто мне надо идти.       Серёжа почти пулей вылетел за дверь, оставив двойника сидеть в своём гнезде, обдумывая произошедшее. Впрочем, только через несколько дней он сможет понять, были ли у этого секса какие-нибудь последствия именно для него, однако теперь, увидев реакцию Сергея, он очень надеялся, что ничего не будет.

***

      Прошло две недели, в которые Разумовский по-прежнему старался избегать Птицу. Ему было очень неловко из-за случившегося, а двойник не настаивал, продолжая практически всё время проводить внизу и заниматься чем-то непонятным. Вчера Серёжа столкнулся с ним буквально на лестнице, потому что тот внезапно решил подняться наверх. Он сразу заметил, что тому то ли не стало лучше, то ли было что-то ещё, но в глазах Птицы читалась растерянность и какая-то печаль. Возможно, немного страха, когда он увидел Сергея. Разумовский поинтересовался, как тот себя чувствовал, но не посмотрел на него, а вторая личность просто прошла мимо, решив не отвечать. После этого, когда Серёжа вернулся в офис, то увидел, что двойник внимательно осматривал лифт и окна, словно что-то искал, а когда Разумовский сидел за столом и попытался отодвинуть мешающего Птицу в сторону, то двойник злобно зашипел на него и приказал не прикасаться к себе.       Сергей видел, что у второй личности что-то было не так, но ответа добиться не получалось, а тот постоянно крутился где-то поблизости, несколько раз спросив, действительно ли в башне было безопасно. Конечно, Серёжа отвечал, что никто не сможет просто так попасть сюда, но при этом ему было невероятно интересно, с чего вдруг Птица вообще интересовался этим. Иногда он садился на диван, почти не шевелясь, и Разумовский с небольшим беспокойством замечал, как чуть поджимался его живот. Жить с двойником стало ещё страшнее, чем раньше, потому что он понятия не имел, что это существо могло выкинуть. Да, он боялся его, но никак не мог прогнать, а сегодня утром вторая личность внезапно решила оставить его в покое. С тех пор, как Сергей проснулся, он ни разу не видел его, поэтому даже обрадовался, решив, что Птице не захотелось ещё один день крутиться прямо перед его носом.       Впрочем, у Серёжи всё равно не получалось нормально работать, потому что это сожительство пугало его всё больше. Двойник был каким-то нервным и вёл себя так, что не получалось предсказать его дальнейшие действия. Вот чем он занимался сегодня? Возможно, стоило хоть как-то следить за ним, чтобы иметь представление о том, что Птица делал за его спиной. Наверное, только поэтому Разумовский и решил спуститься на кухню под каким-нибудь предлогом, чтобы пройти мимо своей комнаты, в которой вторая личность и обосновалась. Если повезёт, то он хотя бы увидит, чем двойник был занят.       Поднявшись из-за стола, как две недели назад, Сергей медленно пошёл вниз, надеясь, что в этот раз спать с Птицей не придётся. Он не понимал, жалел о том сексе или нет, но ему казалось, что этого не должно было произойти, ведь это неправильно. Двойник был не человеком, а хтонической сущностью, с которой не стоило сближаться, так как Серёжа практически ничего о нём не знал. Да, ему понравилось то, что было между ними в тот день, но потом стало неловко и как-то стыдно, ведь до этого не было никаких намёков на хоть какие-то отношения. Птица постоянно давал Разумовскому понять, что ненавидел его, а тут вдруг затащил в постель, после чего вновь стал злобным и необщительным. И, если честно, Сергей подумал, что ему следовало найти в себе силы, чтобы уже в более грубой форме сказать двойнику проваливать. Пускай тот нападёт на него, но Серёжа сделает это, потому что ему действительно уже надоело это существование рядом с кем-то непонятным.       В этот раз Разумовский не задерживался у закрытой двери слишком уж долго, поэтому сразу же открыл её, проходя внутрь и собираясь мгновенно выговорить ему всё, что долго планировал. Однако он ничего не сказал, потому что невольно насторожился, когда до его ушей донёсся тихий стон. Кажется, Птица услышал его, так как вновь приподнялся, выглянув из гнезда. В глубине его зрачков опять было что-то непонятное. Что-то вроде грусти и боли.       — Уходи! — крикнул двойник.       — Да что… Что с тобой такое?! — Сергей уже откровенно боялся.       — Уходи… — уже тише простонал Птица, почти согнувшись пополам, — Вон отсюда, Тряпка! Пожалуйста, оставь меня одного и не мешай… Подожди снаружи, я позову тебя…       — Нет! — воскликнул Серёжа. — Я немедленно хочу узнать, что происходит! Потому что я боюсь тебя ещё больше, чем раньше!       — Всего минут десять, — попросил двойник, почти упав на дно своего гнезда, а потом несколько раз глубоко вдохнув, — Прошу… После этого я всё тебе расскажу.       Впервые Разумовский совсем не хотел уходить, но у него не было как такового выбора, поэтому пришлось смириться и выйти из комнаты, снова прикрыв за собой дверь. Ему было жутко интересно, что творилось с Птицей, потому что это было очень странно. Однако он надеялся, что тот в самом деле всё объяснит, когда позволит ему вернуться в комнату. Сергей невольно вздрогнул, услышав его тихий вскрик. Может, стоило просто поскорее свалить, пока двойник был чем-то так сильно увлечён? Серёжа боялся, поэтому был бы очень рад уйти от него туда, где тот его не найдёт. Тем более, новый негромкий крик снова вынудил его поёжиться.       Прошло уже не десять, а почти двадцать минут. Из-за нетерпения Разумовский ходил по коридору, не представляя, что можно было делать так долго, а потом услышал, как Птица каким-то дрожащим голосом позвал его:       — Тряпка! Ты можешь войти!       Неприкрыто обрадовавшись, Сергей открыл дверь, снова оказываясь в комнате и подходя к двойнику, который теперь уже спокойно лежал на боку, вытянув правое крыло. Его глаза были уставшими и такими измученными, что Серёже стало немного жаль его, а потом он с каким-то страхом остановился примерно в метре от гнезда, бросив осторожный взгляд на несколько капель крови, появившихся на одеяле. Птица какое-то время молчал, как будто что-то обдумывал, а потом поманил его рукой.       — Подойди поближе.       Разумовский вновь насторожился, но вторая личность не выглядела слишком враждебно, поэтому он поборол себя, приблизившись. Двойник устало улыбнулся и кивнул, а потом отодвинул крыло, и у Сергея изо рта вырвался какой-то неясный звук. Возле живота Птицы лежало два голубовато-зелёных яйца с мелкими бурыми пятнышками.       — Это наши, — прошептала вторая личность, — Двойняшки будут… Тряпка?       Серёжа попятился от него, качая головой и пытаясь осознать то, что увидел. Двойник с явным трудом опёрся на локоть, чтобы видеть его, а потом ещё тише спросил:       — Почему ты опять хочешь уйти? Тряпка, немедленно вернись! — в глазах Птицы появилась паника, и он отчаянно крикнул: — Серёжа, прошу! Не оставляй меня! Нас…       Он упал обратно, потому что рука задрожала, а затем уткнулся носом в подушку, которая была под головой, кусая губы и заставляя себя не опускаться до слёз. Потом двойник осторожно прижал яйца к животу и снова накрыл их крылом, чтобы согревать своим теплом.       — Я не брошу вас, мои маленькие… — Птица прикрыл глаза, чувствуя, что хотелось спать, — И никому не позволю навредить вам… Только не снова…

***

      Разумовский задумчиво смотрел в окно, не зная, что ему сейчас следовало сделать. Его больше недели не было дома. После того, что Сергей увидел, он просто сбежал в какой-то отель, взяв с собой только ноутбук. Ему было страшно из-за произошедшего, однако потом пришло осознание, что это были его дети. Конечно, пока что Серёжа не смог нормально смириться с этим, ведь совершенно не рассчитывал, что в его жизни случится подобное, но теперь ему было как-то неловко. Он бросил Птицу, хотя тот кричал ему вслед и просил вернуться. Да, Разумовский не обернулся и не зашёл в ту комнату снова, а просто свалил, оставив двойника самостоятельно разбираться со своими проблемами. И через неделю он почувствовал, что поступил неправильно.       Сегодня Сергей наконец-то пришёл домой, но не знал, что увидит внизу. Его не было довольно долго, а когда он видел Птицу в последний раз, то вторая личность выглядела слишком плохо. Судя по всему, он даже встать не мог, а Серёжа оставил его совсем одного. Он не знал, могла ли хтоническая сущность просто так умереть, но сейчас ему было страшно найти его тело. За эти дни Разумовский успел всё обдумать и понял, что двойник был ему по-своему дорог, а Сергей просто отрицал это, считая, что подобное не должно было происходить. И теперь он боялся, что без него с Птицей что-нибудь случилось. Вероятно, по этой причине Серёжа и стоял у окна, обнимая себя руками и пытаясь поверить в то, что всё было нормально. А если нет? Тогда Разумовский точно не сможет простить себя, потому что он слишком долго скрывал, что у него были чувства к двойнику. Если уже было поздно, то он с трудом сможет нормально жить дальше.       Уже третий жуткий спуск на второй этаж, где было так тихо, что Сергей в какой-то момент решил повернуть назад, решив, что всё-таки опоздал. Но потом он сказал себе, что пока не убедился в этом сам, то не следовало уходить. Внутри всё сжималось, когда Серёжа подходил к двери, которая была открыта точно так же, как и в тот день, когда он сбежал. Ему было не по себе. Такого никогда не случалось, а сейчас он остановился на пороге, поняв, что не слышал абсолютно ничего.       — Птица? — тихо позвал Разумовский, но ответа не последовало.       На глазах выступили слёзы, потому что Сергей понял, что совершил огромную ошибку, когда оставил его совсем одного. Нельзя было делать этого. Он должен был поговорить с двойником и всё выяснить, а только потом думать, что делать дальше. В любом случае, Серёжа всё-таки сам подошёл к гнезду, вздрогнув и отвернувшись. Птица лежал без движения. Даже его поза как будто не изменилась. Разумовский протянул руку, осторожно убрав у него с лица волосы. И тут вторая личность медленно открыла глаза, молча посмотрев на него. Во взгляде как будто появилось ещё больше усталости, чем до этого.       — Ты жив… — выдохнул Сергей, сразу же садясь на кровать рядом с гнездом, но двойник внезапно сжался, сильнее притягивая к себе крыло.       — Я… Я не позволю убить их, — прохрипел Птица, как будто даже распушившись, — Ты… Не тронешь моих детей. Этих малышей я не потеряю.       — У тебя… Уже были дети, — вдруг догадался Серёжа, — Не волнуйся, я не собираюсь забирать их у тебя. Прости, что сбежал. Теперь я хочу поговорить с тобой. Ну так… Были?       — Трое… — прошептал двойник, а потом Разумовский впервые в жизни увидел в его жёлтых глазах слёзы, — Но он… Он убил их…       — Кто? — у Сергея буквально упало сердце.       — Человек, с которым… С которым я жил, — Птица сглотнул, и его губы задрожали, — Как с тобой. Он разозлился и отобрал моих малышей, а я в тот момент был слишком слаб, чтобы возразить ему…       — И… Что с ним случилось? — спросил Серёжа, хотя и так уже знал ответ.       — Я убил его, — ответил двойник, — Когда набрался сил. Пожалуйста, хотя бы ты будь милосерден. Прошу, Тряпка… Серёжа… Это же и твои дети.       — Я не собираюсь убивать их, — Разумовский наклонился, поцеловав его в щёку, а потом зарылся пальцами в его волосы, бережно поглаживая, — Слышишь? Правда, прости, пожалуйста. Я не хотел бросать тебя. Просто… Мне было тяжело осознать произошедшее. Почему ты не рассказал о том, что они… Будут?       — Сначала… — Птица снова начал говорить как-то хрипло, — Сначала принеси мне воды. И еды. Я не могу оставлять яйца даже ненадолго, потому что если сделаю это, то они погибнут без тепла.       — Конечно, подожди немного, — кивнул Сергей, — И ещё раз прости. Я… Я должен был заботиться о тебе, а не сбегать, ничего не выяснив.       — Спасибо… — прошептал двойник, а потом снова закрыл глаза.       Серёжа встал, направившись на кухню, а возле входа всё-таки обернулся. Наверное, Птица думал, что сейчас он уйдёт, но в этот раз уже не вернётся. Однако больше Разумовский не собирался убегать от ответственности. Пускай это было слишком необычно и как-то сверхъестественно, но он понимал, что сейчас был особенно нужен двойнику, который всю неделю не вставал и обходился без еды и воды, потому что никто не мог помочь ему. Возможно, он и правда не умер бы от этого, как человек, но если бы не смог подняться потом, то, скорее всего, дети всё равно погибли бы. Быть может, Сергей очень вовремя вернулся домой.       Чтобы не делать что-то слишком сложное, Серёжа нашёл пакетик с кашей быстрого приготовления, поэтому ему осталось только поставить чайник. На всё это он потратил не больше пятнадцати минут, а потом налил стакан прохладной воды, спешно поставив всё на поднос и направившись обратно в спальню.       В этот раз Птица всё-таки поднял голову, явно удивившись, что его не бросили. Это недоумение можно было понять, ведь в тот раз Разумовский вообще ничего не захотел слушать. А стоило, ведь эти два яйца явно дались второй личности не так уж и легко. Сергей поставил поднос на стол, а затем взял стакан и помог ему попить.       — Хорошо… — двойник почти залпом выпил до дна, а потом скривился, — Каша? Серьёзно? Сам это лопай!       — Придётся терпеть, — пожал плечами Серёжа, зачерпнув ложкой немного горячей еды и протянув ему, — Давай, уйми свою гордость. Я хочу помочь тебе, потому что виноват. Но ты должен пойти мне навстречу.       После этого они какое-то время молчали, потому что Птица согласился съесть приготовленный обед. Тем более, он и сам понимал, что ему были нужны силы, а для этого даже сущности вроде него требовалась еда. Разумовский помогал ему нормально поесть, а когда закончил, то с искренним интересом спросил:       — Расскажешь, как это… Возможно?       — У таких, как я, могут быть дети, — двойник немного пошевелился, устраиваясь поудобнее, — И зачать их, скажем так, можно только во время брачного периода раз в сотню лет. Если же оплодотворения не будет, то и яйца не появятся. Половое созревание наступает примерно в двести лет. И в первый же такой раз я нашёл себе человека, но тогда были такие времена, что людям в принципе жилось довольно сложно. Я был совсем молод и наивен. Думал, что он будет рад. Знаешь, поначалу он был похож на тебя. Боялся меня и думал, что сходит с ума, но вскоре привык. Даже начал проявлять внимание, чему я радовался, а потом случилось то же, что и с тобой, но тогда я сам говорил ему, что у нас будут дети. Разумеется, он не верил, но затем увидел их, вернувшись домой поздно ночью. От него несло перегаром и алкоголем. Узнав, что это наши будущие малыши, он… Он просто схватил те три яйца, а потом разбил их у меня на глазах…       — Хэй, успокойся, — Сергей наклонился, снова оставляя на его щеке поцелуй, чтобы подбодрить, — Это ведь уже в прошлом.       — У меня… У меня не было сил противостоять ему, — Птица поглубже вдохнул, пытаясь прийти в нормальное состояние, — Но потом, когда я смог встать, то… То разобрался с ним и отомстил. Однако всё было кончено. У сущностей вроде меня вообще довольно редко бывают дети по понятным причинам. Люди запросто могут убить их, считая это отклонением от нормы, поэтому многие предпочитают проводить брачные периоды вдалеке от тех с кем живут. Если такой человек в принципе есть, потому что вот уже несколько последних столетий почти ни одна хтоническая сущность не связывалась с людьми. Поэтому и новых сородичей среди нас почти не бывает. Я двести лет жил без пары, но потом наткнулся на тебя. Дальше ты знаешь… Мы можем читать мысли, поэтому я узнал про Олега и притворился им. Когда начался уже четвёртый брачный период в моей жизни, я закрылся в этой комнате, думая, что ты не придёшь, но когда увидел тебя, то просто не смог удержаться. Я… Я надеялся, что с тобой будет иначе, но ты ушёл сразу же после секса, поэтому я понадеялся, что судьба пощадит меня и сделает так, что у нас ничего не получилось. Такое иногда случается, насколько я знаю, но буквально через три дня я почувствовал уже знакомые изменения. В тот момент, когда я понял, что забеременел, если говорить на твоём языке, то мой мир рухнул. Я ещё продолжал надеяться, что ты примешь наших детей, но ты сбежал…       — И больше я этого не сделаю, — Серёжа неожиданно даже для себя взял его за руку, — Ты… Ты ведь не злой. Тебе просто сделали больно, но я клянусь, что не оставлю тебя. Можно мне… Посмотреть на них?       Птица внимательно оглядел его с каким-то недоверием, но потом утвердительно кивнул, отодвинув крыло. Два яйца так и лежали у его живота, поэтому Разумовский тихо поинтересовался:       — Почему ты не рассказал мне сразу?       — А ты бы поверил? — двойник вернул крыло на место. — Я знал, что стоило рассказать, ведь пока я жду, когда они вылупятся, то не могу никуда уходить и мне требуется забота, чтобы быстрее восстановить силы. Наверное, я просто верил, что ты примешь всю эту информацию, когда всё узнаешь… Ты прав, Тряпка, жизнь сделала меня жестоким. Я разучился доверять после того, как потерял первых малышей, но я могу положиться на тебя?       — Конечно, — Сергей тепло улыбнулся, — Но с тем условием, что ты больше никогда не будешь убивать.       Он прикусил губу, обдумывая свои дальнейшие действия, после чего наклонился, целуя Птицу и чувствуя, как тот начинает уверенно отвечать ему. Может, это и правда было не особо плохо. Тем более, Серёжа понимал, что ему следовало прислушаться ко второй личности, а не скрываться от него.       — Я люблю тебя, Тряпка, — шепнул двойник, когда отстранился.       — У меня, между прочим, есть имя, — едко напомнил Разумовский, — Но… Я тоже люблю тебя, кажется…       — Не уверен… — печально кивнул Птица, — Я понимаю. Ты не обязан любить меня. Просто помоги вырастить детей.       — А какими они будут? — Сергей действительно хотел узнать об этом побольше.       — Пока что не знаю, — двойник пожал плечами, — Оба могут быть обычными детьми. Да, не смотри на меня с таким удивлением. Будут вести самый непримечательный образ жизни. Но могут быть и такие, как я. Тогда их жизнь будет вечной. Может и пополам получится. Сейчас сказать нельзя, но мы увидим, когда они появятся на свет.       — А сколько ещё ждать? — у Серёжи было просто море вопросов.       — Примерно две недели, — ответил Птица, ласково погладив их рукой, которая тоже была под крылом, — Уже недолго. Не удивляйся, Тряпка, ведь это не обычная человеческая беременность. Все процессы проходят гораздо быстрее. Не волнуйся, они будут здоровыми и совершенно нормальными. Я понимаю, что тебе кажется, будто такое невозможно, но…       — Теперь я верю даже в это, — засмеялся Разумовский, — Хотя подобная ситуация действительно убивает меня. Очень необычно, если честно. У нас с тобой дети… Да ещё и из яиц появляются.       — Я же олицетворение птицы, — сказал двойник, — Есть и другие сущности. Они выглядят иначе. Их дети рождаются тоже по-другому, а у нас вот такой способ… Послушай, Серёжа… Если тебе противно, то я уйду, когда они вылупятся. Мне несложно, честно. Я терроризировал тебя несколько лет, потому что мне это просто нравилось, но теперь у меня есть дела поважнее. Я нужен своим птенчикам… Это мои первые дети, которых я могу воспитать, поэтому если уйду, то ты меня больше не увидишь.       — Нет! — испуганно воскликнул Сергей, а потом тише пробормотал: — Ты мне нужен… У меня ведь больше никого нет. Я привыкну к этому, обещаю. Только не уходи. Я просто умру без тебя.       — Скажи, если вдруг передумаешь, — вздохнул Птица и закрыл глаза, — Я хочу немного поспать.       Решив больше не тревожить его, Разумовский встал и отправился заниматься своими делами. Было много противоречий, но он точно знал, что не отпустит двойника. Он сделает всё, что угодно, чтобы удержать его рядом с собой, потому что тот всё-таки имел для него огромное значение.

***

      Спустя ещё две недели состоялась презентация обновления «Vmeste», и Серёжа провёл на ней почти полдня, вернувшись домой ближе к вечеру. Пока что он спал на диване, так как его кровать была занята гнездом Птицы, но когда он откуда-то возвращался, то первым делом всегда шёл вниз, чтобы узнать, как дела у второй личности. Они уже выяснили свои отношения, и Сергей уверенно сказал, что хочет быть вместе с ним и растить малышей. Кажется, когда двойник услышал это, то искренне обрадовался, потому что и сам не хотел уходить, однако понимал, что Разумовский мог настоять на этом, если бы захотел. К счастью, Серёжа уже успел всё осмыслить, поэтому был готов к грядущим трудностям и отцовству. Более того, он чувствовал, что всё-таки будет счастлив именно с этим существом, а не с какой-нибудь женщиной.       — Птица, я дома! — крикнул Сергей, но ответа не было.       Он позвал ещё раз, а потом бегом бросился в спальню, испугавшись, что что-нибудь случилось, пока его не было. Он влетел в комнату, чуть не растянувшись прямо на пороге, однако двойник спокойно сидел в гнезде, пристально смотря куда-то вниз и не двигаясь.       — Что такое? — Серёжа немного отдышался. — Ты напугал меня! Почему не отвечал?       — Ты всё пропустил, Тряпка, — Птица поднял глаза, а Разумовский внезапно услышал какое-то тихое попискивание.       Затаив дыхание, Сергей подошёл и посмотрел на двух малышей, которые лежали на крыле двойника.       — Это мальчик, — сказала вторая личность, осторожно взяв и протянув ему одного ребёнка, — Человек. А вот это у нас уже иная сущность. С признаками девочки. Значит, будет идентифицировать себя как женщину. Скоро у неё появятся пёрышки. Ты… Ты не рад, верно?       С губ Птицы мгновенно пропала улыбка, когда он понял, что Серёжа продолжал молчать.       — Ну что ты? — Разумовский медленно сел, бережно прижимая к себе ребёнка и только сейчас замечая, что на полу валялась скорлупа, — Они меньше обычных детей.       — Подрастут, — успокоил его двойник, — Не переживай.       — А как люди будут относиться к тому, что у моего сына… Ну… Нет пупка? — хоть Сергей и задавал ему много вопросов, но сейчас появились новые. — Это же… Странно.       — Слышу от тебя это слово несколько раз в день, — усмехнулся Птица, а потом осторожно отдал ему и дочку, у которой, как оказалось, уже было какое-то подобие крыльев, — Ты что-нибудь придумаешь, а когда он вырастет, то станет проще. Есть редкие генетические заболевания, в результате которых у людей на этом месте остаётся шрам. Вот и всё объяснение. Такое может быть связано с неправильным протеканием беременности. Однако есть один интересный факт… Некоторые из таких людей являются детьми моих сородичей. Их не очень много, но они есть.       Убедившись, что Серёжа крепко держал детей, двойник впервые за три недели смог встать и потянуться, чтобы немного размяться. Его работа наконец-то была закончена, поэтому он мог хотя бы немного прогуляться. Больше в гнезде нужды не было.       — А чем… Их кормить? — тут Разумовскому внезапно стало страшно, хотя по убеждениям второй личности он купил детские кроватки и всё необходимое.       — Тем же, чем и обычных детей, — Птица взял у него девочку, а потом поцеловал её в лобик, — Моя маленькая птичка… Я научу тебя летать и менять форму. Я дам тебе все свои знания, а Серёжа у нас будет заниматься сыночком, да?       — Я не справлюсь! — голос дрогнул. — Я совсем ничего не знаю о детях!       — Глупые люди, у которых нет нормальных инстинктов, — покачал головой двойник, — И вот с тобой мне жить до конца твоих дней? Я-то бессмертный, как и наша дочь. Надо дать им имена, кстати.       — Олег, — вдруг сказал Сергей, — Он… Был моим лучшим другом. Ты не в курсе, но несколько месяцев назад он пропал без вести. Я хочу назвать сына в его честь. И подожди… Неужели тебя реально зовут Птицей?       — А кто его знает, — двойник прикусил губу, — Мне толком не давали никакого имени. В нашем выводке было восемь детей, шесть из которых люди, которым было не суждено дожить даже до года. А наша мать не особо уделяла нам время. Тоже… Не очень счастливая семья была. Кажется, нас с братом обоих звали так, а у неё имени и вовсе не было. Не против, если я сам решу, как назвать её?       — Твоё право, — согласился Разумовский, — Тем более, её жизнь будет длиться вечно.       — Алиса, — решил Птица, — Не хочу чего-то длинного и сложного.       — Мне нравится, — одобрил его выбор Серёжа, — Теперь у нас есть двое детей…       — Единственные и самые любимые, — двойник сел рядом с ним, — Других не будет, раз следующий брачный период начнётся только через сто лет…

***

      — Через сто лет, говоришь?       Сергей стоял над гнездом, качая головой и смотря уже на пять яиц, лежавших под боком у Птицы. Прошёл всего год, и тут двойник вновь осчастливил его.       — Честно, я без понятия, как у нас это получилось, — Птица весело усмехнулся, подвигая их поближе к себе, — Раньше такого никогда не случалось… Чудо?       — Конечно, зачем нам презервативы? — Разумовский закатил глаза. — Всё, больше я тебя вообще трахать не буду! Пятеро, твою мать! Куда нам столько?! И того уже семь чудесных детишек!       — У тебя много денег, — двойник зевнул, и его глаза помутнели, — Не бесись, всех поднимем. Только не ври, что не рад.       — Очевидное не отрицают, — взгляд Серёжи потеплел, и он нежно поцеловал его, легонько щёлкнув по носу, — Ладно уж, будем воспитывать. А теперь отдохни, ты устал.       — Полежишь со мной? — Птица немного подвинулся, давая ему место у себя за спиной.       — Если хочешь, — сразу же согласился Сергей, устраиваясь рядом и обнимая его, — Ты молодец… Сразу пятерых… Что же нам и правда с ними делать?       — Любить, кормить и никому не отдавать, — ответил двойник, немного повернувшись и поцеловав его, — Спасибо, Тряпка, что не бросил.       — Тебе спасибо за многодетную семью, — рассмеялся Разумовский, прижимаясь ещё сильнее, — Я люблю тебя, Птица.       — Я тоже тебя люблю, Серёжа, — двойник улыбнулся и расслабился.       У них была очень странная семья, каких сейчас не было почти нигде, но Сергей знал, что был счастлив. Когда-то он боялся Птицу и хотел избавиться от него, но теперь не представлял своей жизни без этого крылатого создания, которое подарило ему уже семерых детей. Если вдруг появится ещё парочка, то Разумовский не будет сердиться. У него действительно было много денег, поэтому он мог и сто детей вырастить. Наверное, из-за этого Серёжа и подозревал, что в будущем их семейное гнёздышко станет ещё больше, но это потом, а сейчас стоило подождать три недели, чтобы увидеть новых малышей.