С неожиданной стороны

      Серёжа и Птица стояли друг напротив друга, злобно смотря и думая, что бы ещё такого сказать. Буквально несколько минут назад двойник попросил его немного приглядеть за детьми, которым только недавно исполнился годик, а Сергей сказал, что у него не было времени. Из-за этого они начали ссориться, а теперь уже начинали повышать голос. Разумовский практически кричал на него, пытаясь убедить, что был занят.       — Как ты не поймёшь?! У меня куча работы!       — Ну конечно! — Птица чуть хлопнул крыльями. — Это для тебя важнее меня и наших малышей! Ты целыми днями только и делаешь, что работаешь, а на меня у тебя едва ли хватает времени!       — Зато ты ничего не делаешь! — выплюнул Серёжа. — Тут я кормлю семью, а не ты! В твои обязанности входит только забота о детях, но вместо этого ты постоянно пристаёшь ко мне и не даёшь сосредоточиться!       — По-твоему, растить двух детей очень просто?! — возмутился двойник. — Тебе не понять, ведь не ты занимаешься этим! Они видят тебя так редко, что когда вырастут, то начнут спрашивает, как ты выглядишь!       — Не преувеличивай, — фыркнул Сергей, скрестив руки на груди и отойдя к своему столу, — У меня сейчас и без тебя дел хватает.       — То есть, ты считаешь, что мне твоё внимание совсем не нужно? — обиженно спросила хтоническая сущность. — Я вообще-то живой!       — Послушай, мы несколько дней назад трахались! — Разумовский повернулся, и его рыжие волосы почти закрыли глаза, поэтому он заправил несколько прядей за уши. — Так что тебе от меня нужно?       — Ты серьёзно? — Птица смотрел с непониманием. — Я тебе не чужой, Тряпка. И я…       — Любишь настолько, что продолжаешь называть меня так, а не по имени, — процедил Серёжа, — Слушай, отстань от меня и займись уже детьми! Алиса начала плакать, если слух меня не подводит.       — Иногда мне кажется, что ты сам и правда никогда не любил меня, — двойник сжал зубы, сдерживая желание просто расцарапать ему всё лицо, — Просто берёшь и прогоняешь? Что я тебе сделал? Всё же было прекрасно! Мы были счастливы, а потом ты внезапно изменился.       — Да чего ты привязался ко мне?! — Сергей резко стукнул руками по столу. — Я устал от тебя, ясно?! Ты вечно здесь, вечно пристаёшь с какими-то просьбами! Я вижу тебя двадцать четыре на семь, и меня уже тошнит от тебя!       Птица вздрогнул, услышав это, а в его глазах появилась растерянность. Он покачал головой, словно не мог поверить в это, а Разумовский злобно сказал, указав на ступени вниз:       — Проваливай уже. У нас ребёнок слезами захлёбывается, а ты тут опять лезешь ко мне.       — А сам не хочешь хотя бы раз в жизни успокоить свою дочь? — поинтересовалась вторая личность, но в голосе теперь звучало какое-то отчаяние. — Это и твой ребёнок тоже.       — Я же сказал, что занят! — выкрикнул Серёжа, а потом вдруг не сдержался и схватил со стола тяжёлую папку с документами, кинув её в двойника. — Отвали от меня! И прекрати стоять над душой! Ты мешаешь мне работать!       Птица не успел увернуться, и папка попала прямо в него. Он отшатнулся, и его крылья тут же невольно опустились.       — Тряпка… — прошептал двойник, — Умоляю… Не говори так…       — Я же сказал убираться, — Сергей опять холодно взглянул на него, — И не мешать. Если бы не дети, то я не знаю, что бы с тобой сделал. От тебя один шум и никакой помощи.       Он вновь отвернулся и не увидел, как Птица подавил слёзы, которые ему были совсем несвойственны. Двойник ещё немного постоял позади него, а потом шепнул:       — Я должен кое-что рассказать тебе…       — Мне в тебя ещё одну папку кинуть? — Разумовский сжал руки на каких-то очередных документах. — Раз ты не понимаешь, что я хочу побыть один.       — Пожалуйста, — взмолилась вторая личность, — Это очень важно.       — Мне плевать, — отрезал Серёжа, — Иди к Алисе и Олегу.       Птица явно хотел настоять и всё-таки что-то сказать, но потом передумал и, опустив голову, потащился вниз. На секунду он взглянул на Сергея ещё раз, но тот не смотрел ему вслед, а уже сидел за столом, заполняя какие-то бумаги. Двойник ушёл, чувствуя себя невероятно паршиво. В последний раз так было после того, как он потерял свой первый выводок. Но сейчас было, наверное, даже хуже, потому что Разумовский никогда не обращался с ним так, а тут с ним словно что-то случилось.

***

      Ночь наступила неожиданно быстро, и когда Серёжа пришёл в спальню, то лёг на свою половину кровати, проигнорировав Птицу, с которым столкнулся возле комнаты. Двойник не понимал, что с ним происходило, но знал, что поговорить придётся.       Уложив малышей и ещё раз убедившись, что у них всё было хорошо, вторая личность тоже пришла в спальню. Сергей лежал к нему спиной и даже не провернулся. Тогда Птица сам подошёл и сел на самый краешек, надеясь, что Разумовский всё-таки выслушает его, потому что это было слишком важно, чтобы скрывать.       — Я хотел поговорить с тобой днём, — двойник понял, что никакой реакции не было, — В общем… Я не знаю, как у нас получилось, но… У меня снова будут яйца.       В этот момент Серёжа всё же немного пошевелился, а вторая личность обняла себя руками, тихо всхлипывая.       — Я… Я понимаю, что теперь тебе не нужны новые дети от меня. И… Я знаю, как от них можно избавиться, — Птица задрожал, — Это что-то вроде вашего аборта. Для меня это представляет некоторую опасность, но не думаю, что я умру от этого. Я завтра со всем разберусь, пока ещё не слишком поздно. Раз ты разлюбил меня, то я не стану обременять тебя новыми малышами…       Сергей неожиданно сел позади него, сверля спину своим взглядом, но двойник не стал поворачиваться, потому что не хотел показывать своих слёз.       — Я просто решил, что ты имеешь право знать, — тихо сказал Птица, — И… Если со мной вдруг всё-таки что-нибудь случится и всё пройдёт не так, как я хочу, то очень прошу тебя не бросать двух других наших детей. Им нужна забота… Они ведь ещё совсем крошки…       Он обнял себя ещё и крыльями, оказавшись в чём-то вроде маленького убежища. Двойник уже пару дней чувствовал их. И знал, что меньше, чем через две недели, они появятся на свет, поэтому ждать слишком долго он не мог. Разумеется, ему было больно от осознания того, что придётся расстаться с этими малышами, но его человек не хотел их, поэтому и выбора практически не было.       Неожиданно Разумовский оказался рядом с ним, тепло обнимая и умудряясь просунуть руку под крылья, чтобы дотронуться до его живота. Птица повернулся и теперь выглядел очень растерянным. Серёжа уткнулся лбом ему в плечо, прижимаясь сильнее.       — Я дурак, — прошептал Сергей, — Извини, что срываюсь на тебе в последнее время. Просто… У меня очень большие проблемы.       — Что случилось? — двойник был готов поддержать его, если Разумовский всё-таки решил довериться ему.       — Пару месяцев назад я вложил кучу денег в одно очень прибыльное дело, — ответил Серёжа, — Недавно бизнес того парня прогорел, и я всё потерял. Однако не это самое плохое. Этот человек… Он не очень хороший. И сейчас он уверен, что я должен был дать ему больше средств. Я отказался снова платить ему, но… Примерно месяц назад он испортил мне машину. Пришлось ремонтировать. А теперь он грозится, что если я просто не верну ему всё, что, по его словам, принадлежало ему, то он убьёт меня и мою семью. Он требует всё это с большими процентами, и получается, что я потеряю слишком много денег. В полиции меня уверяют, что этот парень чист. Никаких приводов у него нет, а с бизнесом, по их словам, у любого может не получиться. Проще говоря, им просто не хочется лезть в это дело, а у меня достаточно денег, чтобы заплатить ему.       — Почему ты не рассказал мне об этом? — Птица опять чувствовал едкую обиду. — Я думал, мы доверяем друг другу.       — Я не хотел напрягать тебя ещё и этим, — Сергей коснулся носом его шеи, — Я ведь знаю, что у тебя куча хлопот с детьми. Тут не до меня. Сегодня… Сегодня я просто не думал, что говорю. Ты мне вовсе не мешаешь. И, конечно, меня не тошнит от тебя. Я очень сильно тебя люблю, поэтому боюсь… Особенно сейчас. Если ты родишь, то не сможешь вставать минимум три недели. Я часто ухожу по делам, и мне страшно однажды вернуться и найти что-нибудь ужасное.       — Меня нельзя убить, — напомнил Птица, — По крайней мере, обычными человеческими методами.       — Но на детей это правило не распространяется, — напомнил Разумовский, — Наверное, теперь я всё-таки заплачу ему, но есть вероятность, что он не отстанет от меня. Были бы доказательства шантажа, а так ничего годного нет…       — Вместе мы справимся с этим, — двойник пытался подбодрить его, — Я ведь на твоей стороне. Ты должен был рассказать мне, а не скрывать это.       — Я понимаю, что нельзя было молчать, — согласился Серёжа, — Я обидел тебя… Наговорил кучу гадостей. Знаю, это звучало так, будто я тебя вообще ни во что не ставлю. Не стоило быть таким резким и грубым.       — Так что нам делать? — спросил Птица, и в жёлтых глазах появилось сомнение. — Оставлять детей?       — Как у нас получилось, если ты говорил про сто лет? — с интересом спросил Сергей, сцепив руки в замок на его животе.       — Не знаю, — усмехнулся двойник, складывая крылья, чтобы было удобнее, — Чудо, наверное.       — В любом случае, избавляться от них мы не будем, — решил Разумовский, улыбаясь, — Я сделаю всё возможное, чтобы защитить вас всех. Прости мою глупость. И то, что я кинул в тебя папку с документами. Я люблю тебя.       Птица как-то облегчённо выдохнул, а потом впился в губы Серёжи нетерпеливым поцелуем. Сергей упал на кровать, потянув его за собой. Он зарывался пальцами в его перья, дотрагивался до крыльев и кусал мягкие губы двойника. Тот не отставал от него, отвечая тем же, но останавливая Разумовского, когда тот явно собирался пойти дальше.       — Нам пока что нельзя, — пришлось огорчить его, — До тех пор, пока малыши не вылупятся.       — Это же больше месяца, — почти ужаснулся Серёжа.       — Раньше ты терпел и дольше, — напомнил Птица, перекидывая через него руку, когда тот лёг рядом, — Ты правда согласен оставить их?       — А есть причины отказать? — Сергей выгнул бровь, а затем поцеловал его в висок. — Мне плевать, что ты хтоническая сущность. Или что ты похож на меня. Просто дай мне немного времени, чтобы уладить все проблемы, которых сейчас слишком много.       — Значит, ты не собираешься прогонять меня? — двойник улыбнулся.       — Ни за что, — шепнул Разумовский, опять зарываясь пальцами в его перья, — Тем более, у нас же дети. А скоро будут новые.       — Спасибо, Тряпка, — Птица уже привычно накрыл его мягким крылом, — Я тоже слишком налегал на тебя. Не следовало так сильно доставать тебя. Я же видел, что что-то не так.       — У всех семей бывают ошибки, — Серёжа наклонился, нежно целуя двойника, — Но ты позволишь в этот раз быть рядом? В прошлый ты прогнал меня и сказал стоять за дверью.       — Если ты хочешь, — кивнул Птица, но по его глазам было видно, что он несказанно обрадовался, — Я просто не хотел пугать тебя раньше времени. Но… На самом деле я прямо мечтал, чтобы ты был со мной, потому что это довольно болезненный процесс. Твоя поддержка не будет лишней. Если ты сам уверен в этом.       — Всё ради тебя, — Сергей обнял его, а одну руку положил ему на живот, — И я обещаю, что скоро разберусь с проблемами и буду проводить с вами больше времени. К тому же, детей станет больше, и тебе понадобится моя помощь.       — Приятно слышать это, — засмеялся двойник, прижимая его руку посильнее.       Похоже, они наконец-то разобрались со своим небольшим конфликтом, и Птица был рад, что всё сложилось именно так, а для Разумовского это было неплохим уроком, потому что он понял, что следовало быть внимательнее к своей второй половинке. И они оба надеялись, что отныне у их отношений будет как можно меньше проблем.