Кто же трахнул Вики Уокер?

      Люцифер лежал на земле, ощущая клокочущую ярость где-то чуть ниже пупка и абсолютно не понимая, чем он так нагрешил, что Шепфа ниспослал ему такую кару. Сын Сатаны был готов встать на колени, сложив руки в мольбе, покорно, впервые в своей жизни просить ёбаного прощения, только чтобы от него убрали эту придурошную Непризнанную, что пыталась достать до молнии на спине, недовольно пыхтя и сверкая обезумевшими глаза в его сторону.       Уокер ненавидела это платье и хотела превратить его в драную тряпку своими или чужими руками, пытаясь избавиться от атласного плена раньше, чем татуированному демону удастся прийти в себя. Вики не верила в любовь и прочую херню для детей и святош, она хотела просто толстый член поглубже, до стертых коленок, чужих пальцев на шее и во рту и кричать до осипшего голоса. Но её идейная пизда была другого мнения, и, даже после продолжительных прелюдий с красавчиком на общажной вечеринке, между ног у тогда еще живой девушки была пустыня Сахара, и не хватало только перекати-поля, бегущего по ее половым губам.       В 18 лет она хотела секса, чтобы стать единой с её первым мудаком, который пустил слух по школе, что Вики фригидная, и не почувствует ничего, даже если её будут ебать в десять стволов. В 20 лет она хотела переспать с кем-нибудь, чтобы избавиться от надоевшей клички блядской Девы Марии, не ебущейся, но кончающей с завидной регулярностью, но все парни на пути были придурками, которые хотели её только на спор, чтобы унизить в очередной раз. В отместку она играла с ними, раздвигая свои худые ноги пошире, оглаживая розовые складки нежной кожи, соблазняя и разводя этих недалеких на кунилингус разной степени паршивости. Самым усердным она даже могла сделать минет и позволить кончить ей на сиськи, но всё равно не ощущала раздирающего и пожирающего вожделения. В 21 она подумала, что точно лесбиянка, и сама стала лизать девичьи киски, насаживая их на свои пальцы. Это было несомненно приятнее, чем времяпровождение с тупыми качками и задротами из кампуса, но дальше коротких интрижек это не заходило. Уокер не видела рядом с собой девушку в серьезных отношениях и в очередной раз проклинала свою до ужаса привередливую дырку, которой хотелось, но в то же время нет. В 22 она почти смирилась, что этот гештальт останется зияющей брешью с ней навсегда, поумерила свои нимфоманские замашки и сосредоточилась на дипломе, в перерывах играя с собой при помощи разных вибраторов и вакуумных стимуляторов, но что-то больше пальца в неё все равно не залезало.       А тут, стоило ей только сдохнуть как морально, так и физически, её вагина воскресла и стала кричать своё «Хочу, хочу!» на одного конкретного блядского демона, доставляя своей хозяйке уйму проблем, гора которых и так уже поравнялась с Эверестом. Саму Вики в нём бесило буквально всё — и эти чёртовы черные рубашки, что так выгодно подчёркивали его крепкое тело, дебильные сатанинские тату, что так хорошо гармонировали с её собственными, которые она скрывала под одеждой, его дебильная причёска, в которую хотелось зарыться руками и гладить, гладить, гладить…. Ёбаные ухмылки, дебильно открывающийся рот для очередного оскорбления, а не целующий её, эти дьявольские пальцы, которые должны были долбить её, а не поверхность стола. Ладно, может и бесил он её не так сильно, но так было проще думать, потому что она хоть и с ебанцой и замашками бунтарки, грозившейся совершить классовый переворот, но не дура — где он, а где она. Что как не крути, но мы не пара, не пара.       Но сейчас, поглотив ужасающее количество глифта, Уокер-младшая потеряла остатки страха и мозга, намереваясь догнать и выебать этого засранца. И плевать, что после этого её скорее всего соскребут с ближайшей стены, будут три дня отпевать её слабоумие, а потом смоют останки в унитаз, отправляя туда же репутацию и гордость главной школьной недавалки.       Адреналин так сильно гулял по крови, что непризнанная-без-часу-снова-покойница плюнула на неподдающуюся собачку молнии и решила всё-таки превратить платье в тряпку своими руками. Атласная ткань стойко держала оборону, но пала от натиска блядской Девы Марии и жалобно затрещала, превращая юбку из узкого русалочьего хвоста в провокационный разрез от пятки до жопы, оголяя её длинные ноги на высоких шпильках. Благо хоть верх её платья усилиями Мими имел откровенный вырез и было достаточно приспустить лямки, чтобы показать миру полусферы грудей.       Смотря на замершего Люцифера, блядская Непризнанная провела своими блядскими руками по своей блядской груди, очерчивая её силуэт, и уделила внимание своим блядским соскам, выкручивая и безжалостно сжимая своими блядскими пальцами. Перед глазами демона упала штора. Ему в срочном порядке нужно было вернуть своё иерархическое главенство и показать кое-кому ахуевшему её место, на коленях. И с членом во рту.       «Не во рту, а в роте» — как-то дебильно пошутила эта полоумная, огрызаясь на очередные нападки, и громко залилась смехом, считая это апогеем юморески под названием «Моя жалкая жизнь».       Уокер была ему фиолетова, этой серокрылой шушеры навалом ходило по территории Небесной школы, но волей случая он всегда оказывался рядом, когда она, брызгая своим змеиным ядом и сарказмом, опускала кого-нибудь на дно прямо рядом с собой. Люцифер все ждал, хотя ему, конечно же, было всё ещё безразлично, когда же дочь Серафима поднимут на вилы за острый язык и предадут анафеме многочисленные враги, но таких всё не было и не было. Наоборот, к ней начали тянуться, с ней начали считаться, и она стала огромным исключением в их классовой системе. В свои ряды её хотели принять обе стороны, но Уокер многозначительно хихикала, говоря, что будет плыть по течению и пусть Шепфа решает, кому, Аду или Цитадели, достанется сия чумная крыса и понос на оба ваши дома.       Люцифер называл её Непризнанной сначала из желания строго очертить контуры будки, чтобы не гавкала на первородных бессмертных, но на Вики это не произвело нужного впечатления — весь жирный намёк утёк сквозь решето в её милой головке. Она скорее считала это милой дружеской кличкой и периодически мелькала рядом, портя его нервы своей посмертной рефлексией, топча ногами ещё одну установку для серокрылых ничтожеств — не подходить нахуй к сыну Сатаны, зашибёт.       Для этой недавно умершей большая часть школьных правил вообще казалась пшиком, и плевала она на них с высокой колокольни, ставя вверх ногами привычный уклад. А когда ей пытались об этом напомнить, она заявляла, что «Это расистская риторика, пернатые фашисты. Теперь понятно, кто нашёптывал на ушко одному австрийскому художнику».       Потом же Непризнанная за ней закрепилось как имя собственное, как титул, как гордо развевающееся знамя, и красноглазый демон смирился присутствию этого раздражающего элемента в своей жизни. Казалось, что смирился, но чем больше он ей спускал с рук, тем сильнее ему хотелось спустить в неё, вцепившись в загривок. И такие мысли его ужасно не радовали, мало того, что он не загнал её выпирающее эго под свой каблук, так еще и хотел чего-то от жалкой серости. Не списать домашку, конечно же. Но Уокер чётко провела границы со всем хуястым населением, что её роза не для них, уродов, цвела, и за любое нарушение границ ломала носы, только флиртуя и дразнясь.       Люцифер не был маленьким слюнтяем, а потому бегать за её юбкой не собирался, оставляя это занятие убогим по типу Энди или Дино. Но ангелочку, мистеру благочестивость и целомудрие всея школы, удалось добиться её поцелуя и разрешения потрогать за филейные части на балу, вызывая у демона непонятное желание в очередной раз набить его белокрылое еблище, задавая немой вопрос космосу «Почему он, а не я, блядская Дева Мария?».       Потом Люций взял реванш и все же зажал её в коридоре, припирая девичью тушку к холодной стене и беря в плен её огромные губы, силясь не представлять, как выглядят другие, спрятанные под подолом платья.       За свой пьяный порыв, он получил по первое число, и Непризнанная вместе с ним. Только особой злости за свою выходку он от неё не ощущал, наоборот, она сверлила его задумчивым и немного печальным взглядом, а он даже боялся представить, что за тараканы там ведут переговоры.       И не зря боялся. Липкое предчувствие чего-то нехорошего долбило его в темечко, но Люцифер был пуганным, у самого пугалка о-го-го, и он старался просто насладиться очередной пьянкой в старом вагоне.       Пока придурошная Непризнанная, но, по сути, уже признанная всеми, не начала выдавать один финт ушами за другим, сдабривая своё дохлое тело бокалами глифта. Сначала она разбила лицо какого-то демона об стол, не рассчитав свои пьяные силы и длину корявок, громко хохоча и махая руками в разные стороны, отправляя сидевшего парня на встречу с деревянной поверхностью. Пыталась вызвать на баттл другую непризнанную, громко крича что-то про гранд-батман и «Я крутила фуэте, когда тебя ещё в папиных яйцах не было. Ади! Фуэте, а не хуете!», задирала свое платье цвета блядской невинности до середины бедер и вскидывала ногу под сто восемьдесят градусов, сверкая черным кружевом танга на весь вагон. Отличный выбор, не успевшая ещё остыть Виктория Уокер, на десять из десяти показывает твою истинную сущность. Ты — демоница под маской разнузданной невинности. И именно Аду придется пережить эту эпидемию чумы, сжигая горы погибших от одного взмаха твоего крыла.       Не унимая свой пыл войти в историю этим вечером, заебав абсолютно каждого, Непризнанная вскакивает на стол, куда не так давно впечатала демона, марая подошву в чужой бессмертной крови, громко хлопает в ладоши и запевает заупокойную песню, завывая под аккомпанемент воцарившейся тишины, которую нарушает лишь шелест крыльев и тихие поцелуи. Поет надрывно, дрожащим голосом протягивая слова через души сидящих в полумраке старого железнодорожного состава, трогая струны чувств своей дебильной песней про любовь, которая царапает своими мягкими рифмами закостеневшее сердце Люцифера. Будто эта песня написана про них. «Да хер-с два, про нас, ага» — одёргивает себя сын Сатаны. «Нет никаких сахарно-приторных «нас». Подрочи и пройди дальше».       Вики, настолько увлечённая своим исполнением, ибо «Что за свадьба без драк и порванных баянов», дожимая последние строки и трагично вскидывая руки, понимает, что атмосфера в этой обители разврата кардинально сменилась на тематику похорон, и решает сразу же переключиться на более жизнерадостную, а после добить откровенно скабрёзной песенкой под улюлюканье взволнованной публики. Даже не понимая, что завтра она опять станет темой обсуждений номер один, но ей это было до лампочки, Уокер нуждалась в разрядке, море алкоголя и, возможно, одном демонском языке в своём рту, который бы вылизал её всю, вплоть до гланд.       В том коридоре, под небольшим градусом алкоголя и огромным дьяволом, она была готова кончить, даже не снимая трусов. Всю следующую неделю она находилась в глубоком смятении, касаясь своих губ на лице, сдерживая желание засунуть руку между бёдер даже на уроке, до такой степени её вштырило, встряхнуло и распалило. Мими объяснила, что демоны могут внушать, заставлять, принуждать, на то они и демоны, что, возможно, она была атакована его чарами, но Вики уже послала здравый смысл к хуям, прямо как в той песне, которую она исполняла, агрессивно нарываясь и выводя из себя одну красноглазую морду, отплясывая на столе в этом ржавом вагоне.       Но вместо разгорающегося пожара она увидела лишь тоску, а вместо вожделения выражение настолько кислое, будто в бокале у него был лимонный сок. Эффект она явно произвела, но абсолютно не тот, на который рассчитывала. Вики будто протрезвела в одно мгновение, стушевалась и слезла со стола, под громкие аплодисменты и вызовы на бис. Нервно вцепилась в стакан, взглянув в сторону того-чей-язык-почти-выебал-её-рот-в-тот-вечер, и окончательно потеряла всякое понимание этого крылатого мужлана, который понуро сидел в своём углу, будто с продажи сняли его любимые сигареты.       Люцифер резко вскочил и направился к выходу, сбрасывая руки Ости, которая тоже пыталась узнать причину смены его настроения, но одного взгляда исподлобья хватило, чтобы понять — за лишние вопросы прольётся кровь.       Уокер тоже встала, сказав, что ей нужно поправить прическу в зоне бикини, под громкий хохот выбежала из помещения, пытаясь понять, куда этот чёрт направился. Догнать и выебать. Срочно. Или она сойдет с ума без того ощущения животного возбуждения и станет ещё одной статуей по типу Плачущих Дев, где парочки будут лишать друг друга девственности во славу Её, блядской Девы Марии, Великомученицы, на месте помершей без нормального секса, Виктории Уокер.       Заприметив черную макушку, улетающую прочь, она понеслась на всех порах. Даже на Крылоборстве она не была такой резвой, открыв для себя персональную формулу скорости — многолетний недотрах плюс дикое количество глифта. От первого она надеялась избавиться в ближайшее время, а становится алкоголичкой она явно не планировала, поэтому не быть ей звездой местной команды и не трахать мускулистую, забитую черлидершу в раздевалке. «Ой, кажется, меня понесло не в ту степь» — по-идиотски, даже по-уокерски, хихикнула девушка и придала ускорения, стараясь обескуражить объект своего преследования и кончить раньше, чем она получит очередной нагоняй, врезалась в широкую спину, впечатывая дьявола в твердую землю.       Пока он откашливался и пытался понять, по ком сегодня будут звонить колокола, его персональный кошмар пытался расстегнуть молнию. В то мгновение он сам пытался вернуться из состояния «Я ахуел, выхуйте меня обратно» в свое привычно-скотское, а малолетняя идиотка уже выкатила свои сиськи, взращивая в Люцифере лютое желание прильнуть к ним лицом, и разорвала подол, показывая теперь персонально, только ему, ткань черных трусиков сквозь образовавшийся разрез. Но не успел он насладиться кружевом, что скрывал от чужих глаз лобок и розовые лепестки Уокерской пизды, которую она берегла как Святой Грааль от кого попало, как Вики стянула этот предмет одежды, отбрасывая его куда-то в кусты. Сын Сатаны заметил тонкую, блестящую ниточку смазки на нижнем белье и словил свой первый микроинфаркт. А когда Непризнанная рухнула перед ним на колени, заявив, что «Это демо-версия. Доступ к полной ты сможешь получить, когда, или если, попросишь», по-свойски расстёгивая ремень, чуть не вырвав его вместе со шлевками, стянула его штаны и вцепилась в полу возбуждённый демонический член с такой яростью, будто он был оазисом в пустыне, и заглотив его по самые яйца, не отрывая взгляда от пятирублёвых глаз Люция, принялась натурально долбить свою глотку, передвигая свои огромные губы по всей длине, на головке делая круговые движения своим адским демонососом, и, заглотив до самых гланд, проводила своим едким языком по напряжённой мошонке, дьявол испытал то ли микроргазм, то ли еще один микроинфаркт.       Но ахуел он знатно и даже как-то растерялся, чувствуя себя пареньком из категории «Милфы», которому грудастая тётя-мама-сестра-подруга решила показать прелести плотских утех.       — Блять, Уокер, како… — договорить ему не дала девичья рука, запечатывающая его рот. Оторвавшись от дьявольского члена, ужасно влажного и мокрого от чужой слюны, разрывая пальчиком тянущуюся ниточку от рта до головки, Непризнанная говорит:       — Не заставляй меня язвить и терять время на тупые разговоры. Может ещё погоду обсудим?       Ответить Люцифер, жертва до беспамятства сексуального и горячего маньяка, не успевает. Уокер-младшая встаёт, отрывается от хуя и быстро подползает к лицу лежащего мужчины, раскрыв подол разорванного платья шире, позволяя рассмотреть свою киску, с которой по бёдрам сочится вязкая и несомненно сладкая смазка.       — Если тебе нечем занять свой рот, предлагаю занятие для твоего острого языка, — и быстро садиться на лицо демона, широко расставив колени напротив его головы, оставляя свои обутые ступни на груди мужчины. — Услуга за услугу, да, Люцифер? Мне понравился твой язык в своём рту. Но эти губы тоже хотят внимания.       Девушка протяжно стонет, грубо сжимая сиськи и пропуская между пальцев набухшие соски. Демон кладёт свои крепкие руки на бёдра Непризнанной, прижимая её текущую дырку ближе к своему рту, и жадно вылизывает, буквально околдованный неумёхой Вики Уокер, не успевшей ещё даже разложиться на кладбище. Он сходит с ума, наблюдая как она до покраснения терзает свою грудь, замечает узоры татуировки, что уходят глубже под платье, как стонет и призывно двигает бедрами навстречу его языку, сидя на лице, мать его, сына Сатаны, который лижет только на Китайскую пасху.       Люцифер думает, что блядская Дева Мария заразила его своим безумие, и он теперь тоже будет по уши в неприятностях, отмахиваясь от всех сарказмом и иронией, и начнет пользоваться мозгами раз в один оборот Нептуна вокруг Солнца. Но сейчас ему глубоко похуй на всё и всех, сейчас его волнует только непризнанная дырка и отпечатки его пальцев на бёдрах.       — О, боже, до чего же это классно, я сейчас точно сойду с ума! Ради этого стоило умереть раньше, — Вики сама была в шоке от новых, пьянящих тело ощущений, она могла только стонать и закусывать губу, когда чёрт-демон-и-просто-мудак Люцифер жадно игрался с её клитором, отрываясь от него и засовывая язык вглубь лона, точно стараясь достать до матки. Девушка чуть не кончила, когда к вылизывающему языку добавились его толстые пальцы, о которых она так мечтала. Она чуть не заплакала от счастья, переполненная как эмоциями, так и между ног.       Демону было неудобно двигать рукой из-за своего положения, и поэтому не получалось развить такую скорость и широту движения, чтобы Уокер не просто кончила, а сквиртанула, оставляя мокрые следы на земле и его рубашке. Будто почувствовав, что Люцифер планирует сменить позу и точно заставить её кончить только при помощи своих грубых пальцев, Вики быстро встала, пыталась подняться, но негнущиеся, затёкшие ноги были другого мнения, и девушка просто глупо завалилась назад, на крепкое тело, давая билеты в первый ряд.       Сумасшедший сын Сатаны, который сам себе четвертует, когда спадёт пелена Уокерских чар, провёл большим пальцем по её приоткрытой пизде, размазывая свои слюни, стекающие прямо вниз между половинок её симпатичной жопы, которая приманивает неприятности. Люцифер с размаху ввёл средний и указательный обратно в её влажную дырку, стараясь довести начатое до конца, но Уокер через силу сняла с себя этих потрясающих пальцев и спиной поползла вперед.       — Я не хочу кончить от пальцев, Люцифер, — в глазах девушки горели огни, танцевали бесы и проводились оргии под Полёт Валькирии, — я успела ими насытиться за всю свою жизнь. Мне этого мало.       — Непризнанная, — дьявол сглотнул слюну и остатки её вкуса. — Блять, ты что, серьёзно блядская Дева Мария? Ты девственница? — Люцифер схватил очередной инфаркт, и красная табличка «Я в ахуе, я в ахуе, я в ахуе» мелькала перед глазами, сообщая, что система скоро окончательно и бесповоротно крашнется, уничтоженная вирусом «Чокнутая сука Уокер-2. Наследие».       — Фактически, да, — прошептала Вики, устраиваясь над его членом, придерживая подол платья, чтобы открыть самый лучший вид на её маленькое представление. — Поэтому для меня нестерпимо важно, — берёт член в руку, проводя головкой по складкам своей киски, размазывая смазку, — кончить от твоего хуя, а не от ёбаных пальцев.       — Ладно, Непризнанная, я не убегу, но может я тебе сам вставлю? — обычно Люциферу было плевать, когда он трахал демониц, что там у них между ног, поперёк или с бантиком, главное кончить, но иногда он ощущал зов голубой крови и ему хотелось побыть чёртовым джентльменом. Ведь для человеческих девок первый раз это чрезвычайно важно, да?       Но дурная голова ногам покоя не даёт.       Вики, блять её, Уокер со всего маху присаживается на член своей узкой пиздой, явно ощущая боль, закусывая губу и запрокидывая голову, давая полюбоваться своей тонкой шеей, которую стоило скрутить ещё в колыбели, и усмирить этот аналог урагана Катрина. Люций чувствует, как член с трудом проталкивается глубже, шоркая нежные стенки, и готовый кончить от ощущения обладания этой чудаковатой дурой. «Приплыли» — подумал он, уверенный на все сто, что девки из семьи Уокер источают ядовитые феромоны, и они точно могут управлять миром при помощи своей дырки, прокладывая ею себе путь из членов. Люцифер обрадовался, что лишить никакого чина его не смогут, и сам обозвал себя дебилом за такие мысли.       — Оставь нежный первый раз и робкие поцелуи для детей и святош. Я хочу трахаться, грубо, жёстко и больно, чтобы еще неделю вспоминать об этом ахуенном моменте, — девушка, привыкнув к чувству наполненности, и ощущая жжение от микротравм, пару раз качнула бедра, распределяя смазку и слюни по твердому члену, начала яростно поднимать свои бёдра и звонко опускать, ударяясь ягодицами о ткань брюк, насаживая себя на член, мечтая, чтобы его головка била точно по матке. «Это тебе, моя девочка, наказание за непослушание. Наказание и награда».       Дьявол хмыкнул, понимая, что она точно нихуя никакой не ангел, это все ложь, пиздёж и провокация. И её серафимская мать может кусать локти вперемешку с хуями у себе в Цитадели, даже не мечтая посадить Вики, как собачку, около себя в совете.       Люцифер не мешал её самозабвенному любопытству, поглаживая её бёдра руками и не отрывая взгляда от наглого пожирания своего хуя её мокрой пиздой. Сначала движения Непризнанной были глубокими, размашистыми, быстрыми, но постепенно темп сбивался, замедлялся. Было понятно, что она начинала уставать. А демон только этого и ждал.       Он опять сжал её бёдра, крепко прижав к своему тазу, вызвав у девушки шипение, начал быстро и дико двигать бедрами, трахая её как в последний раз, на каждом толчке выбивая из неё воздух.       — Вики, займись делом, твои сиськи не должны остаться без внимания.       Непризнанная, опьянённая тем, что он, возможно, впервые назвал её по имени, с остервенением принялась играть со своими сосками, хныкая, стоня, вздрагивая от грубых движений её полуночного любовника.       Девушка ощутила, как узел внизу её живота наконец-то раскручивается, смывая её волнами удовольствия, заставляя Вики сжаться и жалобно заскулить, смахивая руками солёные капли с лица. Вики кончила. Вики умерла. Вики снова возродилась. А дьявол не переставал вбиваться в неё, наслаждаясь её горячим, мокрым пленом, продляя и распаляя секунды блаженства. Но заметив её слёзы, он все же перестал двигаться и поднялся, принимая сидячее положение, аккуратно придерживая её за талию, чтобы дезориентированная дура не разбила себе голову о камень. Прижал к себе и спросил, перебирая пальцами её волосы:       — Ты окончательно чокнулась, да?       — С-с чего это-о-о, — спросила сквозь рыдания она, не понимая сути предъявы. Хотя обычно её и не было, это звучало как непреложная аксиома, как догма и новое правило Небесной школы, которое бы обнуляло все её косяки.       — Набросилась на меня, буквально изнасиловала, а теперь сидишь и ревёшь так, будто это я сделал с тобой что-то плохое. Это мне впору плакать, Уокер, — он не хотел язвить и понимал её, возможно, впервые за время их знакомство, но отвлечь рыдающую девушку, которая хлюпала носом и сжимала свои стенки вокруг его члена после очередного судорожного вздоха, всё же стоило. И убираться тоже, и как можно дальше от этого места. До мужчины только дошло, что они буквально поебались на пустыре, который отлично просматривался со всех сторон, а она стонала чуть ли не под стенами школы, призывая на свой ультразвук Фенцио или архангелов из башни. Впору было только повесить баннер с указательными стрелками «Не только сегодня и не только здесь — нарушение закона Неприкосновения на арене блядского цирка». И их могли поймать в любой момент, тогда адскую демонососку точно бы ничего не спасло от лишения крыльев и казни.       — Может, тебя ещё и замуж позвать? — съязвила Вики, возвращаясь постепенно к реальности, понимая, что это был лучший член в её жизни. Или секс. Или секс с членом. Да и сам владелец агрегата уже не бесил так сильно. Или не бесил вообще. Всякая точность и определенность, дружно взявшись за руки, навсегда покинули её жизнь. Что ожидать и как себя вести, она не знала. Но на прощание две подружки крикнули ей, что она точно не жалеет об этом. И повторила бы вновь. И снова. И опять. Желательно, пару раз подряд. Девушка ощущала, что на место ушедших неслась её бешеная нимфоманка, обещая превратить жизнь в писец. А Люцифер всё продолжал гладить её волосы, не вынимая член, не зная, как это повлияет на их отношения, если короткие стычки в классе и на заданиях можно было таковыми назвать. Она теперь тоже возведёт алтарь в его честь и будет приносить на него презервативы, вознося мольбы, чтобы он её трахнул? Но он решил тоже плыть по течению, как одна серокрылая бестолковка.       — Уокер, если ты закончила оплакивать свою порвань, то давай убираться отсюда. Чую, что скоро нас могут заметить, — девушка только сейчас покрутила головой и поняла, где они были. Нервно хихикнула и убрала прядку за ухо.       — Да, не самое удачное место. Меня точно могут посадить за надругательство, — посмеялась девушка, смущённо опуская взгляд. — Я еще и протрезвела. Вау, — она попыталась подняться, но ноги её плохо слушались. Люцифер все еще продолжал придерживать её и наконец достал из неё член, быстро убрав его обратно в штаны. — А ты разве не хочешь…?       — Уокер, ты вместе с девственностью потеряла остатки стыда? — он улыбнулся очередной её странности. — Я не маленький, переживу. Да и чья-то бестолковка мне говорила про полную версию, а? — демон откровенно издевался над ней, но девушку это не задело.       — Вау, Люций, а мы что, перешли на новую ступень отношений? Я в твоих глазах приобрела фамилию, — подхватила Вики, смотря как дьявол поправляет её платье, и, прежде, чем вернуть её грудь в лиф, ущипнул за сосок.       — Потом продолжим этот турнир колкостей. Надо сваливать, — сказал он, поправляя своей рукой, на которую насаживал Вики, причёску. — Ты готова?       — Да-а-а, — её голос был не очень убедительным. — Только я куда-то закинула трусы, надо бы поискать что ли, — сказала Непризнанная и направилась в сторону злополучных кустов.       Люцифер был готов разбить себе лицо от её недальновидности, как вдруг услышал приближающиеся взмахи крыльев. Он быстро схватил Уокер за руку и потащил за собой прочь и от возможного свидетеля, и от чёртовых кустов, куда эта дура кинула свои верёвки.       Немного отлетев и посчитав это относительно безопасным расстоянием, Вики захохотала. Так звонко и громко, как умела только она. Люцифер подхватил появившееся веселье и тоже улыбнулся, думая, что сырость была не только между её ног, но и под самой крышей.       Но кто бы мог подумать, что на следующее утро Фенцио предъявит эти трусы всему классу в качестве улики и «Как проявление ужасного греха — блудливости» и будет требовать сознаться, кто так низко пал. Большая часть крылатых вспомнит одну пьяную Непризнанную, махающую своими ногами в поезде, но все решат тактично промолчать, задаваясь вопросом, кто же трахнул Вики Уокер?