Мой хозяин — идиот

Я постучал в дверь спальни, с трудом удерживая тяжёлый поднос на одной руке. Ответа не последовало. Пришлось заходить без прямого разрешения. Как оказалось, хозяин снова спал, завернувшись в пуховое одеяло и зябко свернувшись клубком. Пристроив поднос на тумбочке, я измерил ему температуру лазерным термометром. Тридцать девять и три, действие жаропонижающего кончилось. Да и спит он уже часов десять без перерыва, я не будил, чтобы набирался сил. Уже третий день у него жар, температура не опускается ниже тридцати семи с половиной. Примерно столько же он ничего нормально не ел, только по моему настоянию без аппетита пил теплый бульон. Вздохнув, я заблокировал свою ауру, чтобы нечаянно от него не подзарядиться и не помешать выздоровлению, потряс господина за плечо. — М-м-м! — невнятно проворчал он, хрипло кашлянул и попытался накрыться одеялом с головой. — Просыпайтесь, мастер, — негромко позвал я. Лучше не шуметь, он уже жаловался на головную боль, — вам нужно принять лекарства. — Не хочу, — буркнул хозяин, попытался от меня отмахнуться, — я сплю. Вздохнув, я взял блюдце с горстью утренних таблеток и нарочно ими погремел. Он страдальчески сморщил нос и зажмурился крепче. Я снял крышку с пиалы, полной прозрачного и наваристого куриного бульона, в надежде, что запах пробудит в нем аппетит, но это тоже не помогло. — Я включу свет, — предупредил я, зная, что эта угроза точно подействует. От головной боли у господина проявилась светобоязнь, потому и спал он постоянно — за плотными шторами смена времени суток была почти не ощутима. — И почему ты у меня такой безжалостный? — тяжело, как мученик, вздохнул хозяин, лениво приоткрыл глаза. — Опять еда? — Конечно, — я помог ему сесть, отметив, что он весь мокрый от пота, накинул одеяло ему на плечи, — вам ведь нужны силы. Полный страдания вздох я пропустил мимо ушей. Но господин смирился, послушно запил все лекарства теплым витаминным раствором, сразу начал шмыгать носом. Я присел на край постели, взял пиалу и по ложке поил его бульоном, потому что сам он будет растягивать его до бесконечности из-за отсутствия аппетита. А ещё я размочил в бульоне сухарики и добавил кусочки яйца, чтобы добавить хоть немного пищевой ценности. — Прости, что я такой капризный, — сипло попросил хозяин, покорно открыл рот для следующей порции, — просто мне хреново, вот и все. — Ничего страшного, мастер, — вполне искренне ответил я, ложкой отламывая кусочек белка и подавая ему. Из-за своей могучей ауры он не может принять чужую магию, так что и ле́карство на него не подействует. Только фармакологическое лечение и работа собственного иммунитета, иначе никак. Ему так давно плохо, действительно плохо, кто угодно начал бы капризничать в такой ситуации. После завтрака я отправил хозяина искупаться, чтобы смыть лихорадочный пот. Пока он плескался в душе, быстро сменил постельное белье и проветрил спальню. Пока больной тут, ни о каких открытых окнах не может быть и речи, но у меня была пара минут насладиться свежестью морозного воздуха, и это подняло мне настроение. Все будет хорошо. Хозяин поправится, я до отказа заряжусь от него, и мы с ним снова выйдем на прогулку. Я не чувствую холода, как такового, но все равно очень приятно прижиматься к нему, тёплому и надёжному, когда он прячет меня под курткой в форме какого-нибудь зверька. Он приехал сюда, в Квебек, чтобы покататься на лыжах. Ну и, разумеется, переусердствовал в первый же день, вспотел, затем замёрз — и теперь мы пережидаем его простуду. Хорошо хоть, что отель чудесный, и медик у них тут всегда под рукой. — А сделаешь котика? — попросил за спиной господин. — И чай хочу, с вареньем. Я не заметил, как он вернулся, и поспешно закрыл окно, задернул шторы, чтобы не беспокоить его лишним светом. Пока он с ворчанием забирался под одеяло, подрагивая от холода и озноба, я позвонил на ресепшн, заказал черный чай с каким-нибудь ягодным вареньем, а ещё булочки и печенье — на случай, если у хозяина проснется долгожданный аппетит. Но, к сожалению, только мне сложные и красивые булочки с вишней показались привлекательными, я съел одну, а вот тот, для кого они предназначались, только выпил крепкий чай с двумя ложками малинового варенья. Убрав подальше поднос, но оставив на виду выпечку, я выполнил просьбу хозяина и сменил форму на кошачью. Он улыбнулся, с нежностью тиская меня, нагладил, почесал за ушами. Ну вот, уже немного и у него настрой улучшился, разве не замечательно? Это полезно для выздоровления. — Даже и не помню, когда последний раз так сильно болел, — все же спрятав руки под одеяло, он немного поворочался и прикрыл глаза. Я пристроился у него на груди, чтобы одеяло не сползло, если будет шевелиться, — наверное, ещё когда учился. И меня бабушка до тошноты этим малиновым вареньем закармливала, — я напрягся было, опасаясь, что потревожил неприятные воспоминания, но нет, он тихо рассмеялся и сразу раскашлялся, — так хочу домой, если честно, — я немного наклонил голову к плечу. Мистер Нежин очень не любил распространяться о своей родине, никогда даже не упоминал и все вопросы резко обрывал. Я и не думал, что он тоскует, — нет, конечно, там теократия и все такое, но я родом из такого тихого и маленького городка в Подмосковье, у нас там такой Кремль красивый, так хочется ещё раз погулять хотя бы вечер. Теократия? Неужели он поэтому не едет? Гомункулы — существа искусственные, без души, а потому нам въезд... Вернее, ввоз нас в страны с теократическим укладом запрещен. Он ведь может оставить меня на хранение и посетить родной город! Я без подзарядки его энергией просто отключусь, лишившись формы, а когда вернётся, он сможет меня включить буквально через десять минут. — Вы можете оставить меня в аэропорту, — прямо сказал я. Конечно, он не любит, когда я говорю по-человечески в звериных формах, но билеты стоит заказывать заранее, да и для меня нужна будет особая ячейка в камере хранения, так что... — Ну ты даёшь, — хрипло рассмеялся хозяин, приоткрывая один глаз, — нет, я тебя, конечно, очень люблю, но не вернусь туда по другой причине, — похоже, он не собирался говорить, по какой, но мне было так интересно, что я опробовал на нем просительную мордочку, — ты пользуешься тем, что такой бессовестно милый, да? Скажем так, теократы не против призыва, только если призывают не демонов. Только не говори никому. Мне оставалось лишь кивнуть. Разумеется, вся информация о хозяине и содержание его бесед строго конфиденциальны. И я просто не хотел бы рассказывать посторонним, что ему пришлось покинуть родину только из-за впечатляющей силы дара. Далеко не все маги призыва могут заглядывать в сферу ангелов или демонов, обычно им хватает сил и ауры лишь на земных призраков, не более. Очень обидно, наверное. Зато теперь он получает большие гонорары за свою работу, ставит условия работодателям и, в целом, очень востребован, и дня не проходит без предложения работы. Но большинство предложений он все же отклоняет, потому что не хочет возиться с мелочами, как сам говорит. Я и сам с ним немного подремал, потому что заряд кончается, стоило бы экономить энергию. За все время болезни я от него не заряжался, и при этом не спал, чтобы не пропустить возможное ухудшение состояния, в таком режиме точно протяну еще не меньше трех дней, но не хотелось бы только-только начавшему выздоравливать хозяину все испортить, требуя подзарядку. Конечно, его аура и сейчас впечатляюще объемная и полная, но во время болезни все токи в ней идут иначе, лучше оставить всю энергию ему самому. Хозяин так добр ко мне, покупает то, что я хочу, угощает вкусностями, никогда не обижает, так что заботиться о нем — самое меньшее проявление благодарности с моей стороны. Я многого наслушался за время службы о том, как другие обращаются со своими гомункулами, поэтому готов буквально боготворить своего господина. Он проснулся всего через пару часов, выбрался вдруг из-под одеяла, сладко потянулся. И жизнерадостно объявил, что хочет шоколадные подушечки с молоком. Я не стал спрашивать, с чего он вдруг возжелал на обед детский завтрак, просто поторопился со звонком на ресепшн, попросил раздобыть где-нибудь эту сладость, хоть бы и в одном из магазинов поблизости. Все будет включено в счет, хозяин потом оплатит — а я получу возможность хорошенько его накормить и немного успокоиться. Пока своеобразный заказ доставляли, я подал хозяину свежую одежду, измерил температуру. И термометр, наконец-то, меня порадовал — всего тридцать семь. Неудивительно, что ему стало лучше. Думаю, он уже на пути к выздоровлению, и это замечательно. Мы вместе пообедали завтраком, хоть я и взял себе небольшую порцию. В нем явно проснулся аппетит, потому что он съел почти всю упаковку подушечек, выпил больше литра молока, а потом еще и на печенье прельстился. Конечно, это не самая полезная пища, ему бы стоило сейчас больше белка и витаминов есть, но я не стал поучать, чтобы не спугнуть нежданно-негаданно проявившийся аппетит. Просто закажу на ужин мясо или рыбу с овощами, чтобы он на этой положительной волне и их без вопросов съел. Будучи в прекрасном расположении духа, господин без малейших пререканий принял лекарства и улегся на диван перед панорамным окном с горячим чаем и булочкой. Я снова принял кошачью форму и запрыгнул к нему на колени, получил свою порцию ласки. Он любит комфорт и щедро делится им со мной. Останавливается только в люксовых номерах дорогих отелей и всегда отказывается от отдельного номера попроще для меня. Конечно, на него косятся, потому что это всегда номера с одной спальней, пусть и с широкой кроватью, но сам он это игнорирует, а мне все равно, где экономить энергию, я могу и с ним рядом быть, и в какой-нибудь звериной форме в кресле отдохнуть. Он прилег, заложил руку за голову и включил на телефоне какую-то игру. Я перебрался к нему на грудь, чтобы следить за пульсом, поглядывал иногда на экран, но больше смотрел на горы. Из этого окна открывается такой великолепный вид. Горы в снегу такие огромные и величественные, мне очень нравится. В два часа пришел доктор, осмотрел вполне бодрого, хоть и осунувшегося господина, изменил назначения лекарств и рекомендовал ослаблять постельный режим. Но, к счастью, хозяин никуда и не собирался, возможно, немного ослаб, ведь столько пролежал с высокой температурой. Мы с ним до вечера провалялись на диване, как и положено, он много пил, заедал чай печеньем и просто радовал меня своей положительной динамикой. Я бы, наверное, с ума сошел, если бы из-за моего неверного лечения ему стало хуже. А вечером я заметил, что он ведет себя странно. Сходил в душ, побрился, переоделся в приличные вещи. Он что, собирается? Куда? Зачем? Может, не стоит? — Пойдем поужинаем? — с очень уж знакомой лукавой ухмылочкой предложил хозяин. Серьезно? Ведь едва на ноги встал, куда ему женщину? Хочет сознание потерять в разгар процесса? Я послушно принял человеческую форму, но не знал, как сказать. Нет, я могу ему возразить, если потребуется, но он всегда так болезненно и агрессивно воспринимает любые комментарии по поводу своего распутства, что я не решался привести именно этот аргумент, а он ведь основной! Конечно, с другими людьми он просто отшутится, я знаю, но я ведь слишком хорошо с ним знаком и замечаю малейшие изменения мимики. Беспомощный, я просто вышел вместе с хозяином из номера. Надеяться, что ему никто не понравится, бесполезно, ему все нравятся. Надеяться, что он не понравится выбранной пассии, еще более бесполезно, потому что он нравится всем, без единого исключения. Я бы даже с удовольствием посмотрел на женщину, которая ему откажет. Вот возьмет и не поддастся ни на флирт, ни на обаяние, ни на привлекательную внешность. Конечно, мне не хотелось бы, чтобы хозяин расстраивался, но прецедент был бы интересный. На первом этаже отеля работал прекрасный бар-ресторан. Очень вкусная европейская кухня, как я успел узнать до болезни хозяина, потому что потом в номер мы ничего толком не заказывали, он на любую еду только морщился и отворачивался. А сегодня заказал себе стейк, запеченные овощи, рыбную и сырную тарелку — в общем, собрался очень плотно поужинать. И только от пива со вздохом отказался, когда я грозно покашлял в кулак. Не хватало еще алкоголем баловаться, едва сбив температуру. И, чтобы я не дулся и не ворчал, для меня был заказан нокерльн, сладкий, нежный и такой вкусный, что я невольно оттаял. А с горячим крепким кофе — просто восторг. Стоило ожидать, что буквально через двадцать минут, после пары минут переглядываний, подмигиваний и улыбок, за нашим столиком образовалась третья. На меня внимания толком и не обратили, как всегда, я молча поедал свой десерт и не отсвечивал. И как мне начать сопротивляться их уединению так, чтобы хозяин не обиделся? Как ему намекнуть, что он и так слишком много потел в последние несколько дней? А если ему станет хуже? Ведь постельный режим еще не отменили. И да, я предвижу его шутку о том, что он пойдет с ней именно в постель, это не считается! — Принеси, пожалуйста, — господин коснулся моего запястья, привлекая внимание, — винную карту, — я гневно округлил глаза. Мне казалось, мы друг друга поняли! — для дамы. Дама игриво хихикнула в ладошку. Ну ладно, только если для дамы. Ой, ну что за бедовый у меня хозяин... Я решил, что за все эти нервы он просто обязан мне еще один десерт. Эта мысль мне немного подняла настроение, я решил, что проще всего добыть меню и винную карту у барной стойки. Людей много, видимо, они не захотели ждать официанта. Мне навстречу в проходе между столиками шла пара, девушка вдруг звонко захохотала, мужчина закружил ее, и она налетела на меня спиной. Я едва устоял, мой запас энергии от этого еще немного понизился. Нет, сегодня я точно попрошу хозяина о небольшой подзарядке, хотя бы на пятнадцать минут. Надеюсь, это не помешает его выздоровлению. — Прошу прощения, мисс, — я вежливо наклонил голову. Стоило быть внимательнее и не попадаться под ноги человеку, виноват. — Ой, фу, мерзость! — вполне ожидаемо отреагировала она. Многие люди не любят гомункулов из-за возможности менять форму, а особенно из-за того, как неприглядно этот процесс смотрится со стороны. — Брысь от меня, пакость! Я почти не заметил звонкую пощечину. Меня волновало только то, что уровень энергии просто рухнул вниз, потому что все остатки автоматически ушли на поддержание формы головы. И почему, почему у меня нет костей?.. Чувствуя, что на поддержание формы ног уже нет сил, я сам опустился на колени, лег. Вернее, упал. Руки уже оплывали, как тающий парафин, в глазах темнело. Выключаюсь. — Тихо-тихо, — пробормотал совсем рядом родной голос, в меня буквально впихнули такую невообразимую массу энергии, что от этого я и отключился. Медленно открыв глаза, я попытался осознать, где я и что я. Я в базовой форме, в темной спальне — и хозяин сидит рядом, крепко сжимая мое запястье. Похоже, я отвлек его, свидание пришлось прервать. — Прошу прощения, мастер, — прошептал я, стыдливо прикрывая глаза. — Ну и что это было? — сразу на повышенных тонах начал он. — Ты почему весь пустой был? Я же сказал, что ты можешь заряжаться в любой момент, спрашивать не надо! — Я не хотел помешать вашему выздоровлению, — еще тише признался я, и очень хотелось сжаться в комочек, чтобы не смотрел на меня так раздраженно. Внутри было немного странное ощущение, но так всегда, когда энергию вливают насильно. А он щедро засунул ее в меня столько, что все мои расширенные резервы мигом переполнились. — Вот уж не помер бы от одной малявки, — уже более мирно проворчал господин, прилег рядом и обнял меня, практически насильно уткнул лицом себе в грудь, — я так перепугался, когда ты плавиться начал. — Простите, мастер, — прижимаясь к нему покрепче, я снова закрыл глаза, — и за ваше свидание тоже. — Да ладно, я только пофлиртовать собирался все равно, — хмыкнул он, поглаживая меня по голове, — ты точно в порядке? Может, поедем на техобслуживание? Я покачал головой и прижался к нему крепче. Со мной все хорошо. Только сожалею, что испортил вечер и заставил господина волноваться. Но, к слову, о господине... — А вы приняли вечерние лекарства? — я приподнял голову и по его выражению лица сразу понял, что нет, а ведь уже темно за окном! — Мастер, неужели вы не хотите выздороветь скорее? Я решительно высвободился из его объятий, не слушая ворчание, и отправился собирать в блюдце необходимые таблетки. Я понимаю, что он волновался за меня, но ведь это не я здесь смертный и простуженный! — Да можно подумать, я знаю, что там надо пить, — со вздохом признался хозяин, следуя за мной. Нет, ну вот что бы он без меня делал?