Глава 1. Письма, письма
21 сентября 2021 г., 18:00
За окном Хогвартс-Экспресса мелькали величественные горы и заснеженные деревья. Алек взволнованно кусал губы, глядя в серое, низко нависшее небо, и сжимал в руках приготовленную в дорогу книгу. Джейс рядом с ним с головой погрузился в свою — на седьмом курсе он внезапно посерьёзнел и с большим усердием начал готовиться к ЖАБА. Его и без того превосходные умения подкреплялись теоретическими знаниями по мере того, как он заполнял свои пробелы, и на занятиях Алек снова оказался позади: к его методичной качественной работе все уже давно привыкли, зато успех Джейса вспыхнул молодой звездой. В отличие от Алека, Джейс молчал как рыба, когда его спрашивали, чем он собирается заняться после школы, и экзамены он выбрал по всем без исключения предметам, которые изучал на старших курсах. Алек догадывался, что брат просто-напросто сам ещё не определился, но не решался с ним поговорить.
Джейс был единственным из них четверых, кто продолжил изучать Руны после ухода Магнуса. Клэри отказалась сразу же, Алеку хватило одного урока с новым профессором. Изабель продержалась до конца учебного года, но на пятом курсе предмет брать не стала, тактично сославшись на то, что хотела бы сосредоточиться на нужных ей СОВ. Алеку было плевать на тактичность: видеть на месте Магнуса приземистого Рэя с его аристократическим хвостиком, бегающими рептильими глазками и дребезжащим итальянским «р» он просто не мог.
В прошлом году он позаимствовал из библиотеки Магнуса пару книг и изучал их на досуге самостоятельно. В целом он был даже рад тому, что избавился от постоянных свитков и таблиц: давно стоило признать, что в рунах его привлекали совсем не переводы и бестолковые шифровки, а кроме них на шестом и седьмом курсах больше ничего не осталось. Поэтому Алек с чистым сердцем отправил свой словарь в глубину чемодана и погрузился в исследование магических свойств каждой отдельно взятой руны. Его первое письмо Магнусу было совсем невинным и содержало несколько вопросов по теме. Магнус ответил. Он честно признался, что не слишком разбирался в чём-то подобном, но назвал несколько фамилий средневековых учёных, изучавших рунические знаки и их названия, и порекомендовал почитать их работы. Кроме них, Алек обзавёлся учебником по Предсказаниям с трактовкой гаданий по рунам и описаниями всевозможных их комбинаций. В следующем письме он поблагодарил за совет и поделился своими находками. Вскоре их осторожные деловые послания развернулись в бурную переписку. Алеку пришлось брать школьных сов, потому что родители начали возмущаться, что Черч стал слишком редко бывать дома. Радж, его острый на язык однокурсник, наблюдавший блестящие глаза Алека во время получения почты и несколько раз ставший свидетелем его полуночных посиделок за очередным письмом, пошутил, не завелась ли у Алека подружка из Шармбатона или ещё откуда-нибудь. Алек язвительно бросил в ответ, что это не его ума дело, чем только подкрепил уже пустившийся по замку слух. Впрочем, не таким уж и далёким он был от правды. Их с Магнусом беседы напоминали разговор ученика и его бывшего учителя разве что с большим натягом.
Они делились друг с другом своими мыслями и воспоминаниями, большинство из которых Алек считал глубоко личными. Магнус рассказал, как пошли прахом его мечты получить мирную профессию, потому что ещё до выпуска из школы Дамблдор завербовал его в Орден Феникса, а после окончания войны он не смог бросить начатое дело и несколько лет мотался по всему миру в поисках затаившихся Пожирателей Смерти, оставить которых на свободе значило подвергнуть опасности не только магический, но и магловский мир. Когда с последствиями войны было покончено, менять квалификацию было уже поздно, и Магнус наивно рассчитывал, что после всех его заслуг ему предложат должность в Министерстве. Не предложили. А в ответ на его прошение издевательски молчали полгода, прежде чем выслать отказ. Магнус обратился к Дамблдору с просьбой пересдать выпускные экзамены, но директор внезапно предложил ему остаться преподавать, и Магнус рассудил, что это был лучший вариант. У него осталось целых два дома: отца и матери, но он не мог заставить себя вернуться ни в один из них, а школа предоставляла комнаты для круглогодичного жилья.
Будто бы зная, как сильно Алек нуждался в этом разговоре, Магнус осторожно поинтересовался о делах сердечных, и Алек наконец нашёл в себе силы чётко сформулировать ответ на этот вопрос. Он боялся, что тема окажется слишком неловкой для них обоих, но Магнус прислал длинное письмо, в котором подробно описал волнения собственной юности, когда он так же, как и Алек, учился понимать и принимать себя. «Мне говорили, перестань, ты же можешь быть нормальным, когда хочешь, — писал Магнус. — Но никто из них не понимал, что я хотел быть не нормальным, а счастливым. Я наблюдал за твоей борьбой больше года, и я рад, что ты в первую очередь понял это сам для себя. И я горжусь тем, какой путь ты прошёл». Несмотря на то, что Алек уже давно примирился с собой, это было то, чего ему не хватало: узнать, что он такой не один, открыто поговорить с кем-то и убедиться, что не только ему пришлось переживать схожие проблемы. Признание же Магнуса поистине окрылило его и поселило в его сердце надежду, которая росла и крепла с каждым днём, и сейчас, к Рождеству девяносто шестого, почти переросла в уверенность. У него был шанс. И он не собирался его упускать.
Это был не первый раз, когда они виделись вживую. В июне они встретились на памятной битве в Отделе Тайн, ознаменовавшей начало Второй Магической войны. Алека занесло туда случайно: Иззи и Клэри попались Амбридж, когда помогали Поттеру залезть в камин в её кабинете, и Алек с Джейсом подоспели в самый разгар стычки со слизеринцами из «Инспекционной дружины». Когда Алек выяснил, что Поттер собрался лететь в Лондон и проникнуть в Министерство Магии, а семеро младшекурсников, в том числе и Клэри с Изабель, решительно настроились последовать за ним, он не смог остаться в стороне. Из всей их компании Алек единственный был совершеннолетним, и он воспринял эту выходку как личную ответственность.
Когда на них напали Пожиратели, Алек впервые в жизни по-настоящему испугался. Они были десятком перепуганных подростков против восемнадцати матёрых тёмных волшебников, ввергавших в ужас даже их родителей и учителей. Их бой напоминал детский дуэльный клуб, вот только в какой-то момент с палочки Рабастана Лестрейнджа впервые сорвался зелёный луч, и Алек еле успел выставить щитовые чары, прежде чем смертельное заклинание настигло кого-то из ребят.
Вскоре они смогли вывести из строя пятерых противников, и Алек воспрял духом. Несмотря на свой обычный скепсис, он не мог не признать, что Поттер был сильным лидером и талантливым волшебником (в конце концов, когда их раскидало по разным залам, и Алек потерял из виду Изабель, она вернулась с Поттером, живая и здоровая). Но когда они вновь встретились, оказалось, что стоять на ногах и чётко произносить заклинания могли всего четверо. Сам Алек, к тому же, дышал через раз: Валентин Моргенштерн залепил ему Луной по рёбрам в Астрономическом зале. Джейсу раздробило взрывным заклинанием палочку вместе с пальцами. Его правая кисть будто вывернулась наизнанку, и от боли он не мог толком соображать. У Клэри кровь хлестала носом так сильно, что она не успевала вытирать губы и подбородок.
Малфой-старший и Беллатриса Лестрейндж играли с Поттером, как сытые коты с перепуганной мышью. Алек слышал, как заорал Невилл, извивавшийся на полу под хохот Беллатрисы. Их окружили со всех сторон, и в конце концов Алек оказался прижатым к широкой груди Пожирателя, шумно дышавшего под своей маской, а в горло ему упёрся кончик палочки. Тяжёлая рука перехватила его прямо поперёк ушиба, и Алеку показалось, что он сейчас задохнётся. Он скосил глаза на крепкую ладонь с толстыми пальцами и рассмотрел чернеющее на одном из них кольцо с гербом Блэквеллов.
Они появились в самый отчаянный момент, будто бы соткались прямо в воздухе из сверкающей золотой дымки. Кто-то пронёсся позади Блэквелла, хватка разжалась, и Алек упал, едва успев выставить перед собой руки. Когда он поднялся, тёмный зал был освещён десятками вспышек, в свете которых Алек узнал нескольких мракоборцев и Магнуса. Магнуса, который изящным взмахом палочки отвёл от отвлёкшегося Алека летящее в него заклинание и без единого слова обезоружил и обездвижил пославшего его Пожирателя. Магия, казалось, искрила вокруг него, и в окружении разноцветных лучей он выглядел ещё более волшебным, чем в школе.
— Алек, ты меня слушаешь? — Магнус дёрнул его за локоть, оттаскивая в сторону, и на место, где он стоял, рухнул крупный каменный обломок. — Ты в порядке? — Пользуясь временным прикрытием, Магнус развернул Алека к себе за плечи и вгляделся в его лицо.
— В порядке, да, — опомнился Алек. — Может, ребро треснуло, но это ерунда.
— Собирай всех, и уходите отсюда. Поднимитесь на верхние этажи, вам помогут. Попросите позвать колдомедика.
— Ладно, хорошо. Я могу сказать ребятам, чтобы уходили, а сам останусь. Я в порядке, я могу сражаться.
— Ты уже достаточно нагеройствовался, — прервал его Магнус. — Вытащи их отсюда, здесь мы всё уладим сами.
Позже, на каникулах, Алеку пришло письмо от Кингсли Бруствера. Алек последний раз волновался так сильно, когда открывал свой первый конверт из Хогвартса. Несмотря на всю наивность и глупость их вылазки в Министерство, его впервые заметили взрослые мракоборцы и, судя по тому, что писал Бруствер, оценили его умения. Как студент Хогвартса, он ещё не мог принимать участие в операциях Ордена, но его просили быть на связи и следить за обстановкой в школе.
Магнус его радости не разделял. «Я понимаю, ты польщён», — написал он. — «Но, прошу, пожалуйста, помни, что в первую очередь ты должен присматривать за собой и своими родными ради вас самих, а не ради Ордена. Не приноси себя в жертву ради великих целей, как это сделал я».
Письмо Магнуса отдавало горечью, но Алек, окрылённый проявленным доверием и комплиментами, не разглядел этого до конца. Они продолжали поддерживать переписку, уже не так бурно, более осмысленно и степенно. Теперь их письма напоминали беседу двух старых друзей, и Алек не мог понять, нравится ему это или нет. Юношеское наваждение не исчезло вместе с регулярными встречами, и каждая весточка от Магнуса распаляла его всё сильнее. Поглощая долгожданные строчки, Алек не замечал ни всё тускневший пергамент, ни резкий запах дешёвых чернил, ни склонившиеся, будто под грузом тяжёлой усталости, буквы. Последнее письмо, в котором Магнус сообщал, что приедет на Рождество к Люку и Джослин, покоилось между страниц книги, и, когда Алек всё же её открыл, он ещё долго гладил скрытые от сестры и брата краешки желтоватых листов.
