When I Get Lost in the Shadows

— И в этой коробочке хранится музыка? — с горящими глазами спросила Изабель. Саймон смущённо поправил очки. — Ну, почти. Музыку нельзя положить в коробку, только записать на плёнку. Видишь чёрную ленточку внутри? Сейчас, подожди, покажу поближе. — Саймон начал выковыривать из старенького, перетянутого изолентой плеера тонкий тёмный прямоугольник с двумя круглыми «глазами». — Вот, это кассета. Когда плёнка перематывается с одной катушки на другую, идёт звук. — Где ты видишь катушки? — перебила его Иззи. Алек не сдержал смешок, но все были так увлечены, что его никто не услышал. — Два кружочка, — объяснил Саймон. Изабель бесцеремонно дёрнула кассету из его рук и близко-близко поднесла к глазам. — Не похоже, — вынесла она наконец свой вердикт. — Почему? — испугался Саймон. — У нас есть катушки дома, они совсем другие — маленькие и деревянные, и на них нитки. — Да, это швейные. У моей мамы тоже такие есть. А это другие, они для плёнки. — Можно посмотреть? — Вообще-то плёнку лучше не трогать, — замялся Саймон. — Хотя, если очень осторожно… Он забрал у Иззи кассету и принялся послушно выковыривать тёмную ленту. Алек тихо покашлял в кулак, чтобы скрыть улыбку. Видно, Саймон совсем не общался с девчонками. Алек ходил на Маггловедение и подозревал, что вся эта ерунда, про которую Саймон без умолку трещал, в маггловском мире никому была не интересна. Для Изабель же мальчик со смешными оранжевыми кружочками на ободке превратился в героя вечера. Клэри, познакомившая этих двоих меньше часа назад, наблюдала за ними со вселенским умилением во взгляде. Саймон был её лучшим другом с самого детства, она часто рассказывала про него в школе, особенно на младших курсах. Однако за почти пять лет это был первый раз, когда Изабель пересеклась с ним лично. — А вот и чай, — улыбнулась Джослин, ставя на столик поднос с дымящимися чашками. Алек отвернулся от камина, возле которого расположились младшие ребята. Магнус вошёл в комнату следом за Джослин, всё такой же статный и грациозный. Тёмно-синий френч, застёгнутый на все пуговицы, стройнил его, казалось, сильнее, чем это в принципе было возможно. Лицо показалось Алеку немного бледным. Наверное, из-за того, что волосы теперь были полностью чёрными. Они стали немного короче, и Алек предположил, что Магнус состриг цветные пряди. Он хотел бы спросить его об этом, и о многом другом тоже, но вид Магнуса, садящегося в кресло и закидывающего ногу на ногу, вышиб из его головы все вопросы. — Ты великолепно выглядишь, — не удержался Алек. — То есть, вы. Профессор. То есть… Магнус, Люк и Джослин смотрели на него с одинаковым выражением, и Алек неловко поправил рукава пиджака. — Спасибо, — после затянувшейся паузы выговорил Магнус. Джослин повернула к нему голову и приподняла бровь. — Как там индейка? — нарушил молчание Люк, и Алек выдохнул. Джослин посмотрела на мужа с наигранным укором. — Имей терпение. — Обязательно. С чашкой твоего прекрасного чая я могу ждать сколько угодно. Они улыбнулись друг другу так тепло, что Алек почувствовал себя в комнате лишним. — Мне тоже нравится чай, — зачем-то сказал он. — Очень вкусно. Я такой ещё не пробовал, хотя много видов красного знаю. Лапсанг Сушонг мой любимый, Магнус как-то готовил его мне. Профессор Бейн. То есть. — Лучше Магнус. — Ага, — расплылся в улыбке Алек. — Магнус. Это был особенный чай, знаешь. Не только хорошо согрел, но и помог лучше разобраться в себе. — Профессор Бейн у нас чайный гурман, — ухмыльнулась Джослин. Магнус поджал губы. — Где это ты так замёрз, что пришлось отогревать тебя этой гадостью? — со смешком спросил Люк. — И как он тебя уломал? Магнус и меня пытался заставить его попробовать, но мой нюх так просто не проведёшь. — Я упал в озеро. Зимой. И меня не нужно было заставлять, чай и правда отличный, его просто надо распробовать. — В озеро? — слегка обеспокоенно переспросила Джослин. — Какой кошмар, мне казалось, оно достаточно замерзает. И преподаватели разрешают вам на него ходить? — Осенью и весной — нет, не разрешают. Но зимой оно действительно замерзает, на самом деле это не было случайностью. Кто-то из Слизеринцев подкараулил нас с сестрой и растопил лёд чарами горячего воздуха. Люк посерьёзнел. — И ты до сих пор не знаешь, кто это был? Это уже не шутки, ты ведь мог погибнуть. — Ребята со Слизерина постоянно что-то такое делают, — пожал плечами Алек. — Мы привыкли. Они ведь потомки Пожирателей Смерти, ясно, что они видят в нас соперников. Тем более я будущий аврор. — Алек. Алек быстро повернулся к Магнусу. — Что? Я знаю, да, попасть туда сложно, но я ведь уже почти в Ордене, а мракоборцы сейчас нужны. Меня возьмут, всего-то надо сдать экзамены. — Алек, — тихо повторил Магнус, поворачивая к нему голову. — Джослин училась на Слизерине. И я тоже. Алек вздрогнул. Магнус как-то странно прищурился, но ничего больше не сказал, только осторожно приподнял свою чашку с подлокотника и сделал глоток. По всему телу бежал противный холод. Мерлин, как же он мог так облажаться? Каково приходилось Магнусу на старших курсах, когда началась война? Алек уже открыл рот, чтобы сказать хоть что-то, но Люк опередил его. — Вот поэтому я и хотел рассмотреть для Клэри другие европейские школы. Хогвартс — прекрасное место, но сепарирование студентов по личностным качествам — не лучшее решение. И межфакультетские соревнования только поощряют эту вражду. А потом дети вырастают и вместо навозных бомб мечут друг в друга непростительными заклятиями. — У вас получилось это перерасти, — сказал Магнус, глядя в чашку. — У нас тоже получится, — поспешил вставить Алек. Магнус резко поднял голову, и Алек запаниковал. — У нас… я имел в виду студентов. Наше поколение. Магнус всё ещё смотрел на него округлившимися глазами. Алек стиснул зубы и осторожно подвигал плечами. И без того тесная рубашка прилипла к телу, и Алек мысленно проклял себя за то, что надел костюм. Предполагалось, что это сделает его солиднее, но сделало распушившим перья воробьём. Надежды превращались из воздушных облаков в тяжёлые каменные глыбы и обрушивались прямо на голову. Алек с детства пытался казаться старше в глазах окружающих и прекрасно знал, как произвести впечатление на взрослых. К этим каникулам он готовился, как к экзамену. Тщательно подбирал одежду: не мантия, чтобы не выглядеть снобом, но и не повседневные маггловские вещи, чтобы не выглядеть простаком. Перепробовал с десяток разных способов укладки волос, приучил себя следить за осанкой и прорепетировал перед зеркалом фразы, которые могли бы ему пригодиться. Чтобы уметь поддержать разговор, перечитал все газеты за последний месяц и порядочно насобирал сплетен среди студентов. Как герою войны, Магнусу должны были быть интересны последние новости. За окном Джейс, Иззи, Клэри и Саймон играли в снежки. Алек даже не заметил, когда они вышли. Ожидали ли от него, что он тоже уйдёт? Должен ли он был уйти? Взрослые переключились на свой разговор, позабыв о нём. Алека не прогоняли, но и мнения его никто не спрашивал. Он напряжённо смотрел на огонь в камине и гадал, будет ли вежливо уйти сейчас, и смогут ли они с Магнусом позже поговорить наедине. По круглому ковру вальяжно прошествовал Кэтсби. Возле ног Магнуса он остановился, потёрся головой о штанину и легко запрыгнул на колени. Магнус едва заметно улыбнулся и почесал его за правым ухом. Кот немного потоптался на месте, свернулся клубком и раскатисто затарахтел. На пальцах Магнуса, которыми он ласково перебирал рыжую шёрстку Кэтсби, стало чуть меньше колец. Алек никогда не подумал бы, что уделит этому внимание, но почему-то от осознания того, что всё изменилось настолько, даже в мельчайших деталях, ему стало грустно. Цветные пряди, подвески, кольца, — возможно ли, что они забрали с собой и добрые слова? Алек мысленно встряхнулся. Изменения означали лишь то, что отношения тоже могут их претерпеть. Магнус выглядел спокойным и умиротворённым, по-видимому, его совсем не тревожил недавний инцидент. Алек прислушался к разговору. К этому моменту он ожидаемо свёлся к войне, и Алек почувствовал себя в своей тарелке. Обсуждение последних новостей теперь вертелось то вокруг Пожирателей смерти, то вокруг сомнительной политики Министерства, — эти темы шли рука об руку даже в школе. — Почти все оборотни переметнулись к Тому-Кого-Нельзя-Называть, — тихо делился Люк. — Сивый и меня пытался завербовать, всё напоминал, как со мной обошлись волшебники. — В Министерстве совсем не знают, что творят, — Джослин отставила чашку с чаем и потянулась к руке Люка. — Только разжигают вражду внутри магического сообщества. Этот их Декрет сыграл против всех нас. — Я слышал, они арестовали Стэна Шанпайка, — подал голос Алек. — Столько шуму наделали. — Министерство сейчас арестовывает всех, кого не лень, — проворчал Люк. — Не поймёшь, кто доберётся до тебя быстрее, Тот-Кого-Нельзя-Называть или Министр. — И Магнусу нелегко приходится, — сочувственно кивнула Джослин. Магнус дёрнулся, будто он спал, и его разбудили. Потревоженный Кэтсби недовольно приоткрыл золотистый глаз. — Да нет, всё нормально. Пока я не маячу у них под носом, они меня не трогают. Хотя, я уверен, стоит мне сунуться в Лондон или ещё какой большой город, тут же стану следующим подозреваемым. — Но почему? Ты ведь в Ордене! — возмутился Алек. — Они не имеют права! Магнус как-то странно посмотрел на него, будто уже успел забыть, что Алек тут находится. — Орден не очень-то мне доверяет, — сдержанно пояснил он. Алеку показалось, что сказать он хотел гораздо больше. — Почему? — как-то глупо повторил Алек. Его вопрос остался без ответа. Джослин развернулась к Магнусу, оперевшись локтями на подлокотник своего кресла. — Ты мог бы попросить Дамблдора, — начала она. — Нет. — Он уже помог тебе однажды. — Да. И поэтому — нет. — Глупо отрицать, что тебе нужна помощь, Магнус. От того, что ты отшельничаешь, никому не легче. — Ты отшельничаешь? — вырвалось у Алека. — Что это значит, почему ты мне не сказал? Магнус перестал гладить кота и сжал тонкими пальцами подлокотник кресла. Обиженный Кэтсби спрыгнул на пол, нарочито громко приземляясь четырьмя лапами на паркет и распушая поднятый вверх хвост. — Как бы ты ни хотел убедить себя в обратном, у тебя есть люди, которым ты не безразличен, — продолжала настаивать Джослин, проигнорировав Алека, — люди, которые будут рады тебе помочь, так почему бы не попросить? — Да, — выпалил Алек. — Есть. — Хватит, — оборвал их обоих Магнус. — Я знаю, что делаю. И я никого и никогда не стану подвергать такой опасности. — Но ты подвергаешь опасности самого себя, — возмутился Алек. — Это не очень-то честно по отношению к тем, кто заботится о тебе. — Не стоит за меня так переживать, ты бы лучше о себе подумал, ты же у нас будущий аврор. Алек неосознанно подался назад и вздрогнул, когда наткнулся на спинку кресла. — Я думал, ты одобряешь. — Я одобряю взрослые, обдуманные решения, а не инфантильное желание расквитаться с парой школьных обидчиков. — Что? С чего ты… — Алек запнулся и едва не подавился воздухом. — Это никак не связано! Я и есть взрослый, я могу принимать решения. — О, неужели? Какой предмет мне взять на ЖАБА, Магнус? Подскажи хорошее заклинание, Магнус? Как мне лучше ответить Брустверу, Магнус? Иногда я вообще удивляюсь, как ты жил раньше. — Ты серьёзно? Я пытался быть на связи, потому что ты меня просил! И я старался не угробить то, что между нами есть, и дать шанс нашим отношениям, а что ты для этого сделал? Что ты сделал для того, чтобы сейчас критиковать мой выбор? Люк красноречиво кашлянул, и Алек почувствовал, как к лицу приливает краска. Джослин с интересом переводила взгляд с Магнуса на Алека и обратно. — Мы можем? — Магнус дёрнул рукой куда-то в направлении коридора и, не дожидаясь ответа, поднялся с кресла. Алек встал следом, и Магнус нетерпеливо утащил его за собой на второй этаж, в свободную гостевую спальню. Сейчас, когда Алек увидел его лицо вблизи, он понял, почему оно показалось ему бледным. Вместо элегантных линий подводки глаза подчёркивала усталость, а на веки вместо лёгкого слоя ярких красок давила темень. — Алек, прекрати это, — почти спокойным тоном попросил Магнус, закрыв дверь, но Алек чувствовал спрятанные в глубине тревожные нотки. — Прекратить что? — Всё. Что ты там устроил? — Я устроил? — с искренним удивлением переспросил Алек. — Это ты на меня набросился. — И что я должен был делать, продолжать слушать, как ты несёшь ерунду? Я не узнаю тебя, что за намёки ты делаешь весь вечер? Как я должен на это реагировать? Что, чёрт возьми, должны думать Джослин и Люк? — Какая разница, что они будут думать? Ты больше не мой учитель. — И что? Наши отношения должны измениться по щелчку пальцев? — Они уже изменились. — Да, я заметил, как раз в тот момент, когда я сказал тебе, какой факультет я закончил. — Вот в чём всё дело, — вздохнул Алек. — Прости, я не подумал. — Конечно, не подумал. Поверить не могу, что это так много для тебя значит. — Нет, нет, нет, — поторопился Алек. — Всё не так. Это просто было неожиданно. Ты рассказывал столько про войну и про подвиги, — я думал, ты с Гриффиндора! — Боже, Алек, ты ведёшь себя абсолютно так же, как и все вокруг меня! Бушующий ураган рвался наружу через потрескавшееся самообладание Магнуса, и Алек вздрогнул. Он хотел возразить, извиниться, сказать, что ошибся. Но вместо этого сказал совсем другое. — А ты делаешь то же самое. Относишься ко мне, как к ребёнку, будто бы мне этого мало. — Ты и есть ребёнок, Алек, — припечатал Магнус. Где-то внутри грудную клетку окатило жаром, как будто кто-то опрокинул кружку с кипятком. — Неправда. Магнус скептически дёрнул бровью. — Я уже совершеннолетний. Мне доверяют, — нашёлся Алек. — А ты сам-то себе доверяешь? Да, Надзор с тебя сняли, но это значит только то, что следить за тем, какие глупости ты творишь, ты теперь должен сам. — Ясно, — с горечью выговорил Алек. — Я одного не понимаю. Все эти письма. Зачем они? Я думал, для тебя это что-то значит. — Не я виноват, что ты видишь смысл там, где его нет. — Я вижу смысл там, где его нет? Если так, то зачем вообще было начинать эту глупую переписку? Ты мог бы не отвечать мне, я бы всё понял. Незачем делать мне одолжение. Уж поверь, я нашёл бы, кого спросить про нужную книжку и про магазины ингредиентов. Магнус выдохнул с раздражённым смешком. — И ты говоришь мне, что ты не ребёнок. Разберись в себе, Алек, ты влюблён в меня или в профессора Бейна? Потому что я больше не профессор. Алек вздрогнул. Он никогда не говорил себе слово «влюблён», оно звучало по-девчоночьи розово и слащаво. Даже Изабель редко использовала его, когда говорила о своём Мелиорне. Джейс и Клэри встречались уже два года, но Алек никогда, ни разу не слышал, чтобы они описывали свои отношения как «влюблены». Это была какая-то очередная детская глупость, и, если Магнус хотел спровоцировать его на очередное признание своей незрелости, в этом он точно просчитался. Алек не занимался глупостями, он был воином, будущим мракоборцем, ему не было дела до приторных сантиментов. Поэтому фраза слетела с языка быстрее, чем врезается в метлу бладжер. — Я никогда не говорил, что я влюблён. Повисла тишина. Эмоции на лице Магнуса мелькали тысячей масок, которые не могли удержаться ни на секунду, так что Алек не успевал их читать. Сердце больно кольнуло. Это было не то, что он хотел сказать. — Да, и правда, — наконец выдохнул Магнус. — С чего бы это я. Он хотел сказать что-то ещё, но вместо этого едва заметно кивнул сам себе, развернулся и вышел. Комната вдруг показалась Алеку огромной и пустой, а мечущийся за окном снег — ледяным и колючим, хотя он не мог его чувствовать. Алек сел на пол рядом с кроватью, на которой, наверное, уже несколько лет никто не спал. Темнота раннего вечера глотала предметы вокруг него один за другим. *** Рано утром Алек выскочил из комнаты, пока Джейс ещё спал. С первого этажа доносилось щебетание девочек, распаковывавших рождественские подарки, а Джослин уже что-то готовила на кухне. Руки так дрожали, что костяшки отбарабанили на двери ритм его волнения сами по себе. Однако он мог не стучать по совсем другой причине. В спешке не запертая на защёлку дверь отворилась, и из неотапливаемой всю ночь комнаты повеяло холодом. Покрывало на кровати осталось нетронутым, а распахнутый шкаф зиял пустыми полками. На столике лежало что-то маленькое и яркое. Это был небольшой кусочек пергамента в затасканном и расклеившемся, но почти не помятом крылатом конверте. Его растерявшие магию крылышки повисли по бокам бесполезными клочками резной бумаги.