Tokyo crybaby

Все всегда заканчивается хорошо. Если все закончилось плохо, значит, это еще не конец

Пауло Коэльо

***

      Такемичи не хотелось просыпаться.       Во сне было хорошо. Во сне не было всех этих дрязг с Тосвой. Во сне она могла просто быть и никому не мешать.       Но, мозг, увы, был быстрее всех ее мечтаний и накрыл еще до того, как она поняла, что может думать: сначала обрывки спутанных образов, потом какая-то вспышка лезвия ножа под дождем, под конец чей-то крик, захлебнувшийся в гомоне дождя и наконец… темнота.       А следом...       Дракен.       Боже, что с Дракеном? Его ведь не задело? Она же успела? Или секунда промедления стоила ей всего и теперь где-то в этой же больничной палате под белой простыней лежит тот, кого она так старалась уберечь?       Время было безжалостной вещью и кому как не ей знать, насколько отвратительным чувством юмора оно обладало. Даже розовая система меняла временную петлю только по сугубо своим представлениям, которые она и по сей день не могла до конца понять.       Оставалось надеяться только на то, что здоровяк все же остался жив.       Дабы проверить это воочию, Ханагаки наконец открыла глаза.       Больничная палата встретила ее запахом антисептика, вычищенной до блеска белизной и мигающими огоньками из-под прикрытых окон. Токио не спал даже ночью и продолжал безлично сиять, перемешиваясь визгами и шумом машин.       Она попыталась пошевелиться, что было сложнее, чем ей думалось. Живот болел, бинты, давили, а тело и вовсе казалось каким-то слишком уж деревянным. Сдавшись, Такемичи откинулась обратно на подушку и уставилась на потолок, готовясь к бессонной ночи.       Вместо этого дверь в ее палату тихо скрипнула, а следом внутрь вошел Майки.       Запомненный ее памятью дзимбэй на нем был сменен на черные брюки и серую толстовку с кедами, что даже утешило. Значит, успел переодеться и хотя бы обсохнуть. Вот только усталое выражение его лица и залегшие под глазами круги кричали об обратном.       Хотя даже сейчас, даже после всего произошедшего вчерашней ночью Манджиро продолжал улыбаться. — О! Ожила все-таки, Такемитчи, — только и сказал он, встретившись с ее взглядом, после чего торопливо подошел к занятой ей кровати.       Стул под ним жалобно скрипнул, когда японец спокойно плюхнулся на него пятой точкой.       Такемичи проследила за ним, отмечая ссадину на щеке, криво залепленную пластырем, мятые рукава и робкий блеск в глазах, который, к ее счастью, не утих и не превратился в ту мертвую бездну, что она видела в новостных сводках, что показывал ей Наото в будущем.       А потому она с чистой душей спросила взволнованное: — Дракен-кун в порядке? Как он?       Манджиро тут же замер.       Улыбка на его лице дрогнула и на долю секунды в ней прорезались острые углы, что сделали выражение этой, на первый взгляд, невинной дуги более опасным. Более… смертельным для чьей-то жизни.       Но затем он с куда более обманчиво расслабленным лицом наклонился вперед и без предупреждения схватил ее за щеку двумя пальцами, оттягивая в сторону с надутыми как у хомяка щеками. — А-ай! — невольно отпрянула Такемичи, точнее только попыталась, так как держал в захвате ее лицо подросток крепко. — Майки-кун, за что?! — За то, что первым, что лезет тебе в голову, когда ты наконец просыпаешься после долгого сна это Кенчин, — с раздражением процедил Майки. — Не «как я», не «где я», не даже «что тут вообще произошло». Опять. Кенчин. — Ну а что мне ещё спрашивать? — пробурчала она, обиженно потирая свою щеку, которую ей наконец удалось освободить из загребущего плена его цепких пальцев. — Он ведь тоже мой друг, я должна знать, что с ним все в порядке!       Долгое время он просто буравил ее неверующим взглядом, будто не верил, что такие люди и впрямь еще остались в их мире, но затем резко выдохнул и откинулся на спинку стула, скрестив на груди руки и бросив небрежное: — Жив твой Кенчин. Домой выгнали еще пару часов назад. Ни одной царапины не получил, если тебе так интересно.       Что-то внутри нее, то, что сжимало все органы чувств, мучая изо дня в день и не разжималось ни на одну минуту вот уже несколько недель, вдруг отступило, позволив ей сделать первый свободный вздох. — Слава ками-сама, — с улыбкой неземного облегчения прошептала под нос Ханагаки.       Он жив.       Дракен жив.       Значит, что-то изменилось. Значит, все было не зря. Значит, она на пути к счастливой концовке.       Она не могла позволить себе развивать эту цепочку мыслей, потому что тогда точно позорно расплачется. А плакать перед Майки было слишком смущающе, ведь ей все-таки было далеко не шестнадцать. Поэтому Такемичи торопливо заморгала, сдерживая неуместные слезы, и упрямо поджала губу. — Кстати, а как тебя сюда впустили? — озаботилась она важным вопросом. — Разве в палаты не пускают только родственников, если это не приемные часы у больного?       Манджиро приподнял уголок губ в улыбке: — Просто сказал им, что я твой муж.       Такемичи едва не поперхнулась воздухом. — И… они, что, поверили в это? — Нет, — со все той же легкой улыбкой продолжил он. — Но я умею быть убедительным.       Она попробовала представить себе эту картину, где невысокий шестнадцатилетний парень весьма упрямо настаивал на своей легенде и яро убеждал весь больничный персонал в своем супружеском статусе, после чего не сдержалась и засмеялась в голос.       Смеяться было немного больно, так как живот немедленно напомнил о своем плачевном состоянии тупой пульсирующей болью, но как тут хранить молчание, Такемичи понятия не имела.       Слишком уж смешные фантазии она разыграла в своих мыслях. — Охотно верю, — выговорила она наконец, вытирая выступившие от смеха слезы. — Страшно даже представить, как именно ты их убеждал. — Но я ведь не обманывал, — внезапно высказался в свою защиту Майки, заставив ее издать изумлённый возглас: — Ч-что? — Про мужа, — серьезно продолжил он. — Ты сама поцеловала меня. Это значит, что мы с тобой теперь встречаемся.       А потом его пальцы осторожно накрыли собой ее ладонь, что лежала поверх одеяла, и ласково сжали. Но с такой тихой, едва уловимой неуверенностью, как будто давали шанс отступить, хоть и без гарантии того, что разожмут свою хватку.       О нет. Как такое возможно? Почему все так быстро движется? Неужели и отказаться теперь совсем не выйдет?       Такемичи залилась таким ярким румянцем, что была уверена, его видно даже в такой полутьме. — Значит, встречаемся, — сделав решительный вздох, смирилась она со своей нелегкой участью и повернув ладонь, переплела их пальцы друг с другом.       Былое напряжение свалилось его с плеч, как не бывало. Удивительно, а ведь снаружи казался таким уверенным и храбрым...       Улыбнувшись, Ханагаки перевела взгляд на их сцепленные в замок руки, скользя им по его чуть разбитым после прошедшей ночи костяшкам и длинным пальцам, которые так необычно смотрелись на фоне ее маленьких.       Каким же сложным был этот Майки, даже если распахивал душу настежь. — Такемитчи, — вдруг позвал он ее. — Мм? — Выйдешь за меня?       Последующая за его словами тишина обрушилась на нее подобно бомбе замедленного действия.       Такемичи молча смотрела на него. Майки молча смотрел на нее в ответ. Ночной Токио в таком же живописном шоке жадно ждал следующего поворота событий.       А потом до нее дошло, что он не шутил.       Перед глазами немедленно вспыхнуло знакомое розовое сияние с торжественным звуком звенящих свадебных колокольчиков (видимо даже система подыгрывала важности такого любовного признания):

🕗 Оповещение

Поздравляем! Вы открыли Секретную Концовку Арки!

[«Единственная слабость Короля»]

• Выжить на свидании (с трудом, но выжили).

• Заставить Непобедимого Майки плакать от ужаса за вашу жизнь (выполнено на 200%).

Награда за выполнение:

Полный иммунитет к урону от рядовых противников (вас будут бояться больше, чем самой смерти).

Статус «Неприкасаемая Девушка Босса»

Все будущие боевые квесты могут быть автоматически пропущены (Майки решит все ваши проблемы за вас). Легкое будущее обеспечено!

⚠️ Обратите внимание:

Вы пробудили «Темный импульс» цели захвата слишком рано, направив его на себя в искаженной форме одержимой любви.

Тип партнера изменен на: [Абсолютный Яндэрэ]

Бафф «Абсолютная защита» включает в себя круглосуточную слежку, гиперопеку и возможное устранение всех ваших врагов, если они покажутся ему угрозой для ваших отношений. Вы стали его смыслом жизни. Приятной игры!

      «Н-ну, все могло быть и хуже, да?» — жалко утешила себя Такемичи. — «П-правда же?».       Окно не ответило и равнодушно свернулось обратно, оставив ее загребать последствия своих решений самостоятельно. Поддержка от системы, как всегда, радовала своей преданностью.       Тяжело сглотнув, она все-таки перевела взгляд на ожидавшего ее ответа японца и осторожно спросила: — Ты делаешь это из-за… Дракена? Потому что я спасла его вчера?       Майки тут же поморщился, как от зубной боли. — Нет, — коротко ответил он. — Я делаю это потому, что это ты, Такемитчи. — Это… — она запнулась, не зная, смеяться тут или плакать. — Это вообще ничего не объясняет. — Это объясняет буквально все, глупая Митчи, — упрямо поджал нижнюю губу Майки.       Ну и что же ей с ним делать? Как быть? Отказать было бы правильно, но почему-то ее не напугал даже обновленный статус системы и вместо должного страха она испытала лишь слабую надежду на то, что вот теперь-то уж точно будет легче.       Вздохнув, она с заминкой поддалась вперед, бок снова дал о себе знать из-за столь резкого движения, отчего ей пришлось замедлиться, пока наконец не уткнулась своими губами в его губы, подарив ему короткий, почти невесомый по ощущениям поцелуй.       Майки снова окаменел, прямо как тогда, на фоне взрывающихся на небе фейерверков и лишь слабо задрожал в ответ. — Предложи это через десять лет, — ответила ему мягкой улыбкой Такемичи. — Как надо. Тогда и отвечу.       Несколько долгих секунд он просто смотрел на нее, еще не до конца придя в себя, но затем его щеки начал заливать горячий румянец и это зрелище было до того редким и настолько прекрасным, что на нее снизошла еще одна волна необъяснимой нежности. — Значит, ты просто хочешь кольцо, — насупился он, воззрившись на нее с оскорбленным видом. — Какая меркантильная женщина. — Нет же! — немедленно возмутилась она. — Дело не в кольце! — Просто признайся, что ждешь, когда я принесу кольцо в красивой коробочке и встану на колено у фонтана, прямо как в кино.       Такемичи ответила ему беззаботным смехом, потому что вид будущего Майки, которому бы пришлось встать перед ней на одно колено, был еще более смешным чем настоящий, который уверял других в том, что уже является ее мужем. Но так как он никогда не мог сопротивляться ее смеху, то вскоре присоединился к нему и сам, сдавшись под напором захватившего их обоих веселья. — Ладно, — наконец произнес он, вздыхая. — Пусть будут десять лет. Но будь готова. — Буду с нетерпением ждать твоего предложения, Майки-кун, — всерьез приняла к сведению его обещание она. — И кольцо обязательно куплю. Самое дорогое и большое, раз уж ты так его хочешь. — Эй, я же сказала, что дело не в этом!       Ответом ей был его смех.       Да, Майки определенно стоил того, чтобы его спасли.       Но не ради квеста, а потому что… потому что она сама полюбила его.