The predator will soon become the prey

— ...я и так на грани! — Пррррекрасно, когда ты не находишься на грани, ты занимаешь слишком много места. — Элис Лидделл и Чеширский кот

______ Мы не говорим о Хищниках, как о людях, несмотря на то, как сильно они на нас похожи. Даже ведя записи о них, как о разумной расе, мы почему-то всё же продолжаем употреблять такие термины как "лапы", "морда" или "звери", что присуще только описанию внеземных тварей вроде особей Ксеноморфов или роя Улья, хотя где-то внутри и понимаем, что они во многом превосходят нас, и для них мы, наверное, тоже "твари". Язык — это инструмент на пути к пониманию, но мы забываем, что слова выражают не только визуальную или функциональную суть предметов и существ, но и чувства, отношения, которые кроются в говорящем о них. Иногда умение правильно подобрать слова делает нас ближе к тем, кому мы хотим понравиться, а порой бездумная река из малоизвестных нам терминов и метафор превращает разговор в неловкий или даже нежеланный. Слова — это лекарство. Слова — это оружие. Когда Охотник появился в черте Города, многие, даже Стражи, восприняли его присутствие беспокойно и пренебрежительно. Тогда в поведении народа и появились вновь, казалось, давно забытые признаки недоверия и нетерпимости, а в лексику добавились устаревшая брань и нецивильные эвфемизмы. Завала и Шакс лично заверили горожан, что Хищник пробудет в черте города ровно до назначенной битвы и, неважно, победит он или проиграет, чужеземец покинет мирные земли, когда завершится его испытание. Кроме того, он мог находиться только в выделенных для него «апартаментах» (на территории заброшенного сафари-парка, огражденного стенами и чугунными заборами). Там ему организовали место для приема пищи, сна и удовлетворения физиологических потребностей. Тем не менее, Город находил поводы для волнения. Меню Хищника, как и списки его "потребностей", не раскрывались мирным жителям, и даже на эти темы по Городу в тот же вечер поползли слухи. Место его "презервации" тоже далеко не всем казалось действительно надежным. Однако кроме напуганных, были и заинтересованные. Популярными становились истории, выуженные из древних книг, где рассказывалось о расе Яутжа, их культуре, оружии, способах выживания и межгалактических путешествиях . Да что там! — за какие-то три дня в Последнем Городе появился немноголюдный фан-клуб, где горожане ежедневно собирались, чтобы обменяться знаниями и слухами о загадочном новом персонаже в истории Солнечной системы. Эти фанатики были настолько же сумбурными, насколько и бестактными. Охотника воспринимали, как выведенное животное, оживший декор — они навязывались к охране павильона, где его разместил Авангард, пытались высмотреть Хищника через толстые прутья, ограждающие его убежище от жилого района, а немногочисленные активисты однажды вышли на площадь перед парком с импровизированными постерами о когтисто-клыкастом спасителе, посланном на Землю с высшей миссией. Все теряли голову по-своему... По решению Завалы, никому, а в особенности Элис, нельзя было взаимодействовать с Хищником до дня битвы. Хотя она и инициировала это сражение, убедила главу Авангарда и смотрителя Горнила предоставить гостю из другого мира пристанище, поле боя и достойного оппонента, ни тот, ни другой не испытали эмпатии или особого доверия к чужаку. Еду Хищнику доставляли дроны, а остальное для его удобства, по словам Лидеров, в "вольере" было предусмотрено. Элис хотела возразить о негуманном отношении к равному созданию, однако была прервана Завалой на полуслове. О том, что толстые прутья и крытый павильон парка не остановят Охотника, если тот решит сбежать, она не стала упоминать. Необходимо было поддерживать легенду о полной безопасности граждан, и здесь девушка сознательно подчинилась. Но Завала не был единственным авторитетом, обладавшим правом решать волю Варлока. По указанию Икара, в эти дни Элис не должна была покидать дом больше чем на час, и обязана была возвращаться до наступления темноты. Даже если Титан отсутствовал, он следил за девушкой через передатчик, установленный в оболочке ее безынициативного призрака. Икар называл это заботой, а Элис уже устала искать хоть кого-то, кто признал бы, что она фактически находится у Стража в рабстве. Основную часть времени Икар тренировался перед предстоящим сражением — он находился либо на полигоне у Шакса, оттачивая мастерство, либо медитировал дома, разрабатывая тактики для наступления и защиты. Элис была послушной и не нарушала запретов, но все эти дни она демонстративно не общалась со своим избранником, зная, что гордыня не позволит тому проявить инициативу и попытаться сблизиться с ней, и тогда девушка сможет немного отдохнуть хотя бы от его нескончаемых наставлений. Но в последнюю ночь перед битвой Элис не сумела заснуть. Змеи кружили беспорядочно внутри ее живота, по телу гуляла дрожь, а дыхание было сбитым, будто должно было произойти что-то страшное. Так и было, девушка понимала, что если завтрашний бой закончится в пользу Икара, ее жизнь будет обречена. После исцеления Охотника в ней практически не осталось Света, и потому она уже не смогла бы противостоять даже самому слабому удару Титана, а вероятно, не сумела бы и исцелить себя после. Девушка долго наблюдала за своим сожителем, который, вернувшись с тренировки, обессилено рухнул к ней в постель. Ее голубые глаза, обездвиженные, будто стеклянные, отражали свет догорающей на столе свечи. В комнате было тихо, лишь только ветер, общаясь шепотом с листвой деревьев, был слышен за окном. Когда свеча наконец погасла, а дыхание Икара, как и удары его сердца, стали ровными и беззвучными, словно у младенца, Элис убедилась, что тот крепко заснул, бесшумно поднялась с постели и покинула дом, направившись в сафари-парк. ______

— Подойди, и я покажу тебе каждого призрака, которого скрываю. Прими мою боль. — Everglow

______ Замок открылся с тяжелым щелчком, и его древний массивный корпус, снятый с петель при помощи старомодного резного ключа, рухнул на потрескавшийся асфальт с громким лязгом, разрывая ночную тишину. Калитка неохраняемого прохода, запечатанного сотни лет назад, скрипнула, впуская на территорию вольера незваного гостя. Варлок прошла вдоль облитых темнотой садов, где цвели диковинные растения, окружая экзотической листвой устремленные к небу пальмы. Элис никогда не была в парке или в дикой, зеленой природе. Когда свежий воздух живых растений наполнил ее легкие не изведанной ранее сладостью и устремился в живительный цикл по ее бессмертной крови, она остановилась, сделала пару глотков, распробовав цветочный аромат незнакомых кустарников, и только после этого продолжила углубляться в парк в поисках единственного, непочтенного "заключенного". Крытая часть парка представляла из себя архипелаг из пяти крупных комплексов, занявших площадь в несколько квадратных километров. Комплексы извилистыми переходами сплетались в замысловатый лабиринт, который можно было преодолеть, ориентируясь по древним указателям. Каждый павильон был спроектирован так, чтобы изобразить определенную дикую среду. В некоторых — когда-то содержали настоящих животных, однако большая часть экспозиции была сконструирована с использованием продвинутых механизмов, которые демонстрировали различные, распространенные однажды на Земле, формы жизни, а также добавляли звуковое и зрительное сопровождение, прямо как в Новой Пасифике на Титане. В центральном павильоне располагалась активная имитация водопада в двенадцать метров высотой; шум от непрерывно бегущей вниз воды пробивался сквозь тонкие стены и расходился по всему сафари-комплексу, затихая лишь к его окраинам. Элис скользнула в распахнутые двери павильона, откуда исходил бледно-желтый свет запыленных ламп, и оказалась прямо возле вечно циркулирующего механизма. Эта историческая демонстрация выглядела сегодня очень нелепо. Полуразрушенные фигуры зверей разных подвидов, хаотично рассаженные и расставленные по периметру водопада, смотрелись так же жутко, как старые детские куклы, находимые на периодических раскопках историков-энтузиастов. Камни, о которые разбивалась вода, падая из необозримого источника в потолке, даже не казались природной структурой — уж слишком симметрично они были разложены, слишком ярко были окрашены на них узоры и трещины и слишком грубо были нарезаны их формы. Очевидно, архитектура форм фокусировалась на удобстве перемещения персонала в павильоне, и наверняка композиция создавалась на скорую руку, как и многие иные вещи в доисторические времена. Элис приблизилась к бортику перед водопадом и заглянула в воду. Чистая и холодная, она отражала невзрачный проржавевший потолок и худощавое лицо девушки со светлыми волосами. Было неглубоко — можно было дотянуться до дна, наклонившись и погрузив в воду руку по локоть. Подразумевалось, механические животные могли перемещаться здесь, не повредив свою электронику. Варлок отметила для себя, что из парка действительно могло когда-то получиться хорошее развлечение для детей. Юных жителей Последнего Города сегодня невероятно сложно было чем-то удивить. Элис подняла голову от воды и внезапно заметила, как одна из скульптур зашевелилась. От неожиданности девушка отступила на шаг. Она вгляделась в сумрачный пейзаж и только тогда осознала, что фигурой являлась не старая разбитая машина, а Хищник, смывающий грязь и гнетущую усталость под освежающими потоками водопада. Он, сидя спиной ко входу, на краю одного из камней, неторопливыми движениями своих массивных рук смахивал с тела, шеи и ног остатки запекшейся крови и разбитые капли воды, и наверняка не слышал приближения девушки из-за оглушительного шума. Элис ощутила, как краска заливает ее бледные щеки. Она сглотнула подступившую к зубам слюну. Песочная кожа с замысловатым узором, словно у пустынной змеи, натянулась и очертила строгий изгиб позвоночника, когда Хищник наклонился вперед, набирая в руки воду, чтобы умыть свое лицо и сделать пару бодрящих глотков. Мускулы на руках сокращались, когда он сжимал и разжимал свои когтистые пальцы, массируя уставшие после тяжелого дня конечности. Его кровь, из тех ран, которые еще продолжали ныть, не зажив после событий Космодрома, струилась узкими зелеными ручейками и капала в воду, и на поверхности залива плавали, периодически сливаясь или разделяясь, сияющие неоном, звезды-капли. Длинные "дреды" от основания его черепа, распущенные и украшенные золотом, волнами опускались на плечи и ниже, и по ним аккуратными потоками струилась кристальная вода. Он поднял лицо вверх, глядя прямо на ливень из водопада, и встряхнул головой, отчего "дреды" беспокойно зашевелились, разбрызгивая капли воды в разные стороны. Элис облизала пересохшие губы и вновь сделала тяжелый глоток. Ей захотелось подойти ближе, но она замерла на месте, словно прикованная к полу своим смятением. Анатомия Хищника была слишком схожа с человеческой, а по контурам его воинственного телосложения можно было смело ваять греческие скульптуры. Элис, хотя и видела израненное тело Охотника ранее, ощутила предательскую слабость в ногах, когда он предстал перед ней совершенно обнаженным. Впервые в жизни ее собственный рассудок начинал проигрывать перед животными инстинктами. В воображении ее промелькнули сладкие до жути картины, за одни намеки на которые ее мог бы осудить любой в Городе. Элис спрятала волосы за ухо, и в продолжение этого жеста медленно провела пальцами по своей шее. Манящие образы в голове девушки стали чуть ярче, но вскоре их краски были бессовестно очернены ее болезненным прошлым. Наслоившись на воспоминания о близости с Икаром, который многократно ранил ее, используя свою силу как преимущество, эти фантазии словно лезвием перерезали секундное наслаждение Элис, и сменились спонтанным порывом уйти. Она будто проснулась, падая в пропасть, и теперь, чтобы не разбиться о камни, панически прогоняла всякие мысли о симпатии или поддержке Зверя. Направляясь в парк, она хотела разузнать, нуждался ли Охотник в чем-либо, могла ли она сделать еще что-то, чтобы завтрашний бой был для него менее тягостным. Эта "гиперопека" казалась ей неуместной, но она ничего не могла с собой поделать, охваченная ужасом от мыслей о вероятности поражения Хищника в предстоящей схватке, если вдруг условия его пребывания здесь были изнурительными. Если она могла хоть немного еще подлатать его… или помочь иначе… Она думала, что была готова на всё. Теперь же ей безумно хотелось сбежать и очень долго сожалеть о том, что она открыла в себе эту ужасающую низкую черту, это неуместное влечение, стоя на грани между жалким выживанием и шансом на новую жизнь. Тем не менее, что-то внутри нее настойчиво просило ее задержаться. Элис еще некоторое время не прекращала наблюдать за "ожившей" в водопаде фигурой, но в попытках вернуть контроль над своими рефлексами она сделала несколько шагов назад, с целью пронырнуть спиной в широко распахнутый проход. Там, где мгновения назад были открыты двери наружу, словно двинулся мир, и Варлок ударилась спиной о деревянную раму, отчего дверные петли шевельнулись, и ворота громко скрипнули. Охотник моментально обернулся и спрыгнул в воду, выпрямляясь во весь рост — послышались звуки всплеска от его погружения в прохладное журчащее течение. Взгляды Варлока и Хищника снова сошлись, и в этот раз — вновь в невыигрышной для человека ситуации. Вода зашумела под ногами Охотника, который решительно двигался в направлении девушки, игнорируя собственную наготу. Ощутив беспомощность и пожирающее ее чувство стыда, Элис выдохнула и, издав тихий жалостный стон, медленно опустилась по стене на пол. Взгляд ее — танец беглых сапфировых глаз, не поддающийся самообладанию, за секунду коснулся каждой видимой точки на настигавшем ее теле. Она подтянула к себе ноги и обняла колени руками, отчаянно зарываясь в них носом и закрывая глаза. Пытаясь спрятаться то ли от приближающейся к ней фигуры — вестника приключений на ее мягкие места, — то ли от самой себя, придавленной к земле чувством совести, Элис тихо дышала, пока холодный бледный свет над ней не перекрыла широкая теплая тень. Потом дыхание замерло вовсе. — "...Что это было?" — раздался над ней хриплый голос, мимикрирующий знакомую интонацию. Не поднимая глаз, она проронила: — Прости… я лишь хотела… — и прервалась, потому что тяжелая когтистая рука, подобная лапе дикого зверя, легла на ее щеку, направляя ее голову и взгляд вверх, на собеседника. — "...Чужой, и я его не вижу", — продолжил Хищник, передразнивая Элис ее собственными словами. Он наклонил голову влево, улавливая эмоции девушки, а затем посмотрел вниз, на свое тело, заметив, как бегали глаза Элис по его спадающим с плеч локонам, по покрытой шрамами груди, по выраженным кубикам на торсе, и ниже. Он отпустил ее лицо и прищурился, сложив челюсти в загадочном выражении. Внутри Элис завывал шторм, а глаз бури приходился как раз на змеиное гнездо — ее живот. Она практически забыла, зачем пришла, но и уйти уже не была способна. Едва подавляя панический страх, Варлок произнесла: — Позволь мне... — она высвободила одну руку и прикоснулась к ноге Хищника, — ...еще исцелить тебя… Элис вновь сглотнула, поджала под себя ноги и приподнялась, опершись на колени, стараясь побороть мандраж, переходивший в тряску. Хищник выпрямился в полный рост, расправив плечи, и лицо Элис оказалось ниже его живота. Калейдоскоп ее мыслей хаотично крутился, рисуя всё новые искушающие образы. От соблазнительного тела ее отделяло всего несколько сантиметров. Охотник протянул к ней руку, чтобы помочь встать. Девушка колебалась: непокорные желания вновь одолевали ее, и теперь чувство слабости лишь усилилось. Близость сводила ее с ума. — "Куда ты смотришь?" — поинтересовался Хищник, когда Элис не последовала его жесту, по-прежнему стоя перед ним на коленях. Не сумев найти места взгляду, предательски выдававшему ее взволнованность, девушка всё же взяла себя в руки и подняла лазурные хрусталики глаз на иноземное лицо, взиравшее на нее в ответ. — "Я помогу", — настоял Хищник, переводя взгляд на свою руку. Варлок послушно кивнула и наконец встала с земли, отряхивая запачканное пальто. Сложно было сказать, чем были наполнены мысли того, кого она буквально пару мгновений назад окрестила "Зверем", но Элис старалась уловить в его мимике знакомые черты. — Прости, — повторила она без особой надежды, что он ее понимает. Без маски у Хищника не было и модуля распознавания, он мог реагировать только на знакомые слова, коих было немного, а кроме этого — на интонацию, мимику и жесты. — Мне не следовало… Тот схватил девушку за запястье и поднял ее руку на уровень глаз, указывая на признаки волнения. Элис взглянула на свою кисть — стройные пальцы дрожали будто окоченевшие, а в серебряном кольце, обнимавшем безымянный палец, казалось, можно было рассмотреть ее собственное порозовевшее личико. — "Что это?" — спросил Хищник все тем же мимикрирующим тоном. И хотя Варлок не была уверена, что он может понимать ее, она ответила. — Я не могу не думать о тебе, — она показала на него дрожащей рукой, высвобождаясь из захвата, а затем положила ладони на свою грудь, — ты где-то там. Он внимательно следил за губами и ладонями Элис, а затем повторил ее жест — протянул свою руку к ее груди, а затем прислонил к своей. Он медленно наклонил голову влево, затем вправо, и коротко кивнул. Девушка улыбнулась, а его клыки дрогнули с коротким стрекотанием. — Я пришла помочь тебе. Я нужна тебе? — Варлок перекроила вопрос, разворачивая свою ладонь и демонстрируя Охотнику маленький огонек Света, вспыхнувший в ее руке волей Странника. Хищник отрицательно качнул головой и положил свою когтистую кисть поверх огонька, затушив белоснежное пламя. Из его легких раздался короткий, едва слышный рык. Он перевел взгляд на открытые двери. Элис знала, что она восстанавливается хуже Икара и лечит слабее, чем его призрак. И пока у Хищника оставались уязвимые места, даже с фрагментами ее Света, роли Охотника и Жертвы в битве с Титаном могли поменяться в любой момент. Но вряд ли Охотник отказался от ее помощи из недооценки или пренебрежения. Скорее, из-за культуры. Воины Яутжа чтут честные соревнования. Он должен был бороться собственными силами и с гордостью нести на себе свои шрамы. — Я знаю, я тут не к месту… — промолвила Элис, оглядываясь на выход. Охотник отстранился от нее, выделяя ей пространство для разворота. Девушка сжала руки в кулаки и нервно сглотнула, сдерживая опьянявшие ее чувства. Сближение с Хищником запустило внутри нее необратимые и едва подвластные ей процессы. — …но позволь мне еще немного побыть рядом, — дополнила она. Клыки на его широких челюстях были аккуратно сложены друг к другу и легонько затрепетали, когда Варлок и Хищник в очередной раз встретились взглядами. В сердцевинах двух темных пятен, очертивших глубокие глаза, наполненный заинтересованностью, сверкал янтарь. Его ровные скулы песочного цвета были дополнены тонкими черными щетинками-иголочками, длиной не больше полутора сантиметров каждая, которые продолжались до висков, постепенно редея. Светлыми же отростками чуть подлиннее, больше похожими на стебли пшеницы, лоснились контуры его будто-человеческих бровей. Пышные "дреды", украшенные золотыми креплениями с титульными иероглифами, отрастали из ювелирно выведенных по краям черепа волнообразных выпуклостей и опускались далеко ниже плеч, символизируя статус и красоту Охотника среди ему подобных. Симметрично разделила череп напополам темная узкая полоса. Она тянулась от лба, светлея к середине, и исчезала к затылку. От нее, словно от дерева, влево и вправо раскинулись молодые, изгибчивые веточки-узоры, разукрасившие кожу уникальным рисунком. Нос… промежуток между глазами был слегка наморщен возле лба, будто его обладатель хмурился или выражал мягкое недовольство. Тем не менее, Элис не почувствовала агрессии во взгляде или мимике. Плотная кожа блестела, влажная от непрекращавшегося в глубине водопада "дождя". Капельки воды отражали бледный свет старых ламп, будто кто-то ненароком перевернул на голову Хищника коробку с крохотными алмазами, и они рассыпались по его лицу и телу, преломляя холодные лучи. От подбородка и ниже кожа темнела, приобретая коричневатые тона и выразительные полосы на шее, где поверхность грубела, не позволяя рассмотреть неизведанную анатомию до мелочей. Кое-где на лице и черепе фрагменты роговицы оставили пятнышки, больше похожие на веснушки, миниатюрные и завершающие иноземный образ. Девушка рассмотрела и сохранила в памяти каждую деталь неподражаемого облика своего Охотника. Она на мгновение опустила глаза, но Хищник прикоснулся кончиками когтей к подбородку Элис, и она послушно вернула взгляд к экзотически сотворенному лицу. Он оценочно осмотрел Варлока, словно читая по лицу ее мысли. Она потянулась ладонью к его щеке, не стесняясь отличий в его физиологии, — а скорее наоборот, приветствуя их. Он последовал взглядом за этим жестом и ненадолго закрыл глаза, когда она прикоснулась к нему. Здоровая охотничья рука легла поверх миниатюрной варлочьей. Он доверял ей. Некоторое время они простояли так в тишине. Затем Варлок нарушила молчание. — Ты должен спасти меня, как и я должна была спасти тебя, — прошептала Элис. Хищник перевел глаза на ее губы, пытаясь разобрать ее речь. — Я покажу, — заметив его смятение, утешила девушка. Варлок отступила на шаг и потянулась руками к застежкам на своей робе. Охотник внимательно наблюдал за каждым ее движением. Элис сняла светлое одеяние и сбросила его на пол, словно змея свою чешую. На ней оставалась тонкая белая блузка и выглаженные штанишки, застегнутые на талии кожаным поясом, такого же светлого тона, как плащ. Девушка расстегнула блузку на груди, но не успела ее снять — Охотник положил руку поверх освобожденных от петель пуговок и отрицательно качнул головой. Элис перевела на него глаза и осторожно сняла его руку со своего тела, улыбнувшись с ноткой едва уловимой печали. Он вопросительно наклонил голову, нахмурившись. — Нет, это вовсе не то, о чем ты подумал. Она продолжила обнажаться, и легкое хлопковое полотно упало на землю, последовав за робой, словно усталый осенний лист. Ее тело до уровня талии было теперь полностью открыто для Хищника, лишь только длинные солнечные локоны спадали ниже плеч непокорными волнами. Она собрала их в хвост и удерживала руками, демонстрируя свою тонкую бледнокожую фигуру. Он сразу понял, куда смотреть. Не аккуратные округлые формы, не тонкая талия, не острые от шального ветра соски и не редкие точки-родинки зацепили его замерший взгляд. Все изгибы, шея, даже руки и локти Элис были покрыты многочисленными незажившими шрамами и разноцветными синяками. Под одеждой она походила на истерзанную пленницу. Тело выглядело словно испытательный полигон для плетей, клинков и молотов. Только лицо было свежим и нетронутым, словно у принцессы. Хищник выпрямился, а глаза его — янтарные миндалинки — округлились и стали больше похожи на крупные лесные орехи. Он застыл в беззвучном ужасе. На его земле к женской особи относились с невероятным почтением, а применение насилия даже среди мужчин обязано было подкрепляться доказанной виной. Почему в этом хаотичном мире с замахом на "цивилизацию" творился беспредел? — "Что это?" — произнес он, спустя минуту тишины. Элис отпустила свои пряди, и они упали на мученическое тело, прикрывая некоторые особо яркие синяки и порезы. Она наклонилась и подняла с земли блузку, одеваясь и застегиваясь. — Ты должен спасти меня, — повторила девушка, когда сомкнула последние застежки на робе. Она заглянула в глаза напротив своими необъятно глубокими океанами. В уголках ее век стояли слезы. — Пожалуйста. Элис сделала шаг навстречу, сближаясь со своим избранным воином. Она встала на цыпочки, чтобы сравняться с его ростом, но всё еще была ниже, поэтому оттолкнулась носками от земли и вспорхнула, пытаясь зависнуть в воздухе, там где ее глаза становились на уровень его глаз. Свет "моргнул" в слабом Страже, и ее полет прервался, а тело поддалось гравитации. Хищник не позволил Элис упасть, его чутье моментально среагировало на этот резкий скачок, и он обхватил ее талию свободной рукой. Варлок вынужденно обняла его в ответ, чтобы удержаться в воздухе, и теперь была совсем близка к манящему телу, за которым так жаждала начать собственную охоту. Она одобрительно улыбнулась, а из его гортани раздалось тихое самодовольное стрекотание. Элис выдохнула, ощутив вокруг своего хрупкого торса крепкие мускулы Яутжа, о коих в Городе слагали невероятные легенды. Хищник обхватил ее двумя руками, но держал теперь не как добычу — а гораздо более деликатно. Девушка накрыла обе его скулы своими теплыми ладонями. Змеи внутри ее живота начали яростно виться, связываясь в узлы и неустанно толкаясь, будто пытались вырваться наружу. Она слегка наклонила голову вперед, закрыв глаза, и Охотник повторил ее жест. Варлок и Хищник соприкоснулись лбами и замерли, словно скульптура, природу которой выдавало только едва слышное дыхание. Он понимал ее боль. Ее инстинкты отступили перед согревающим чувством покорности и доверия, а у него, хотя это, возможно, и было лишним, появился дополнительный стимул победить в полуденной схватке. ______

— Лишь один из нас выберется отсюда живым, и это не ты! — Cutthroat

______ Когда пыль и шум от Света развеялись, зрители нерешительно начали подниматься со своих мест, разглядывая затихшую Арену. Одна фигура бездыханно лежала на полу, в то время как вторая отбросила над ней победоносную тень, расправив мужественные плечи. Металлические осколки от разбитого призрака блестели на солнце, выглянувшем, чтобы обогреть и так раскаленную поверхность поля боя. Среди фрагментов того, что пару мгновений назад носило фэнтезийное имя Лесси, лежало человеческое тело. Икар был мертв. Хищник снял расколотую маску и теперь свирепым взором оглядывал шокированную толпу. Зрители знали, что пришли на смертельную схватку. Но далеко не каждый из них действительно был готов узреть в Горниле нечто большее, чем развлечение для глаз. Некоторые в ужасе рухнули обратно на свои кресла. Пара мужчин и несколько женщин пали на сидения без сознания. Лорд Шакс застыл в молчании. Сложно было сказать, что он испытал в момент, когда понял, что его избранный Страж прибегнул к обману для получения преимущества. Сейчас же вообще невозможно было определить, что он чувствовал. Что-то внутри него надломилось. Дважды. Элис, эта юная хрупкая душа, которую он берег как собственную дочь, только что фактически совершила убийство. Возможно, этого не произошло бы, играй Икар по-честному. Возможно, сейчас Титан был бы повержен чужаком, проявившим себя в схватке. Но возможно, Икар имел шансы победить своего оппонента, и призрак мог бы возродить его после первой неудачи в спарринге. Так или иначе, со смертью Лесси смерть настигла и ее Стража. Хищник остановил взгляд на Элис, а та, оставив винтовку рядом со своим креслом, вспорхнула в воздух и одним блинком настигла его, мягко приземлившись на землю рядом с достойным чемпионом, триумфально завершившим предложенное испытание. Под ее ногами хрустнули останки призрака Икара, но она проигнорировала этот звук и сделала шаг навстречу победителю сегодняшней Арены. Он протянул к ней свою правую руку, и она взялась за нее своей левой. Хищник едва слышно зарычал и кивнул взглядом на труп на земле. Варлок пару мгновений смотрела на него, а затем поменяла руку, укладывая свою правую кисть тыльной стороной прямо в ладонь Охотника. Можно было наглядно оценить, насколько же его тело и конечности были массивнее хрупких человеческих, когда они оба расправили пальцы, прежде чем перейти к сбору трофея. Хищник обошел девушку сзади, всё еще не отпуская ее руки, и слегка приобнял, чтобы она чувствовала его движения. Они синхронно наклонились вперед, к поверженному телу, и тогда, под раздавшийся в зале громкий "ох", Хищник запустил свои когтистые пальцы прямо в грудную клетку Икара, рассекая ее вместе с костями, и Элис почувствовала своей ладошкой теплую влажность от неостывшей крови. Их руки прошли мертвое тело насквозь, прямо до позвоночника. Хищник яростно зарычал, а Элис закричала, инстинктивно, как животное, которое очень долго было в неволе, а теперь наконец вырвалось из клетки, разорвав удушающую цепь. Чемпион сомкнул пальцы, и Элис почувствовала позвонки, к которым он, со своей нечеловеческой силой, так легко пробрался сквозь кости и внутренние органы. Он резко выдернул из-под кожи свою руку вместе с варлочьей, и поднял в воздух, приподнимая Элис над землей свободной рукой, чтобы она также насладилась всеобщим вниманием и полученным призом. Вверху, в тандеме их рук, словно факел, сияли под солнечным светом залитые кровью позвоночник и череп Стража — достойный трофей после истязающей схватки. Ошеломляющий финал представления грозил Варлоку изгнанием. Но она покинула Последний Город под руку с Хищником сразу после завершения битвы, не дожидаясь приговора. Тот, с трофеем в одной руке и с девушкой в другой, ловкими прыжками пересек зрительные трибуны, запрыгнул на крышу одной из высоток поблизости и унесся прочь, покидая необъятные пределы Города и исчезая за линией горизонта, чтобы вновь раствориться в легендах вместе со своим народом на многие годы вперед.