Не убивай...

      На дворе первое сентября. На экране телефона 7 часов 59 минут. Одна минута отделяет от тяжелой участи. Вновь придется практически ежедневно поднимать свою костлявую ленивую задницу и плестись в «любимую» школу.       Звонок будильника заставляет парня поежится в кровати, зарываясь лицом в подушку. Не меняя положения, он тянется рукой к тумбочке, на который лежит телефон. Парень вытягивает кабель из гнезда телефона, на всякий случай проверяя, что тот заряжен на 100 процентов.       Антон отключает будильник, садится на кровать, утыкается локтями в колени и опускает свое лицо на ладони. Просидев так еще некоторое, он все же отправляется в ванную и ополаскивает физиономию прохладной водой. Когда он поднимает голову, несколько секунд смотрит в зеркало, которое находится прямо над раковиной, и самому от себя становится тошно.       Он видит в отражении морщинистое лицо, проглядывающие скулы, все тот же прыщ на носу, который был у мальчика с самого рождения, уши, которые как всего отвисали на значительное расстояние от висков.От своего вида он поморщился, вытер стекающие с щек капли воды, и направился на кухню, где сидела за столом его мать и наносила пудру из красной «коробочки» на свои щеки и нос.       Парень положил свою ладонь на плечо матери. Та отвлеклась на секунду от зеркала, накрыла своей рукой в ответ пальцы мальчика и прислонилась к ней щекой, слегка улыбаясь. У Антона тоже уголки губ поползли вверх, он направился к кухонному шкафу, чтобы взять свою любимую кружку с разными надписями на английском языке.       Он насыпал в кружку две ложки кофе, желая побыстрее взбодриться, налил кипяток и сел на стул, находившийся напротив матери. Женщина продолжала наносить макияж на лицо. Парень постепенно потягивал свой горячий бодрящий напиток. Как только его мама закончила наводить порядок на своем лице, она поцеловала любимого сына в лоб, оставляя след от своей губной помады, и пошла к входной двери, попрощавшись и пожелав удачи сыну. Антон в свою очередь через силу улыбнулся и помахал женщине рукой.       Допив свой кофе, он направился обратно в свою комнату и стал натягивать брюки, которые были аккуратно выглажены, затем, стянув помятую футболку, он примерно минуту разглядывал свое до жути худое тело, впалый живот, костлявые конечности и… шрамы, а также свежие порезы, которые находились чуть ниже шеи, в районе ключицы.       Парень дотронулся до одной из свежих ран, которая была достаточно глубокая, а сверху красовалась запеченная кровь, которую парень так и не удосужился смыть. Он боялся, что мать могла заметить.       Парень скривил лицо, почувствовав боль при касании, и отдернул подушечку указательного пальца от «царапины». Надев на голое тело черную рубашку с высоким воротником и длинными рукавами, и застегнув последнюю пуговицу внизу живота, блондин схватил свой рюкзак и направился к выходу.       Внизу его уже ждал лучший друг — Серега Матвиенко. Сережа был одним из немногих людей, которые могли его поддержать и помочь в трудной ситуации. С ним Антон еще вчера договорился встретиться утром перед началом "уроков" (какие, собственно говоря, уроки 1 сентября). Его «братан» жил в соседнем доме, поэтому он без проблем согласился встретиться этим утром у подъезда блондина. Парни пожали руки и слегка приобнялись, похлопав друг друга по плечу.       — Привет, Серый. Спасибо, что подошел. Я бы сдох, пока один до школы пешком топал, — парень подтянул лямку рюкзака и опустил взгляд на свои кроссовки.       — Да ладно, мне же самому приятнее вместе с тобой идти.       До школы было идти минут 15, но, превратив эту дорогу в приятную беседу, парни дошли до туда примерно за 25. В любом случае, на школьной линейке они присутствовать не хотели. Когда Шастун начал подниматься по лестнице, ступил на первую ступеньку, то в глазах резко потемнело, и стали мелькать какие-то белые пятна. Парень схватился за перила и слегка пошатнулся. Матвиенко мгновенно схватил того за плечи, чтобы не дать упасть.       — Шаст, ты охерел?! Опять ничего не ел? — начал орать на блондина мелкий. Сережа был низкий, но при этом достаточно плотный по телосложению, так что он легко смог не дать упасть своему другу, который был настолько легкий, что казалось, состоял из одних костей.       — И куда твоя мать смотрит?! — Сережа заткнул ладонью рот, когда осознал, что только что сказал, — Ой, Шаст, прости.… Ляпнул, не подумав…       — Все нормально, Серый. Я в порядке, — Антон убрал ладонь с перил, постепенно приходя в себя, — я это не специально делаю, честно…       — Тох, я понимаю тебя, но не надо врать мне, что ты в порядке. Ты таким темпом до конца школы точно не дотянешь, — сказал Матвиенко, все еще придерживая друга за предплечья.       «Мне бы до начала дожить. Или в этом уже нет смысла…» — подумал про себя Антон.       Армянин всё же решился убрать руки от парня, но далеко от него отходить не стал.       — Антон, ты очень хреново выглядишь, начни уже питаться, ты же понимаешь, что без еды не проживешь…       «А может мне уже и не хочется жить… Ради чего?» — вновь мелькнули мысли в голове у высокого блондина.       — Шаст, я надеюсь, ты хотя бы перестал этой херней маяться? — взволнованно спросил Сережа, указывая на ключицы парня, — Ты вообще планируешь со мной разговаривать?       — Да, Серег. Но только не сейчас. Пойдем лучше в класс, мне нужно присесть.       Матвиенко кивнул и, обвив своей рукой талию друга, помог дойти ему до самого кабинета. Перед входом в класс Серега выпустил Шастуна из своих недообъятий и постучал три раза в дверь. Не дождавшись ответа, он приоткрыл дверь и заглянул в кабинет. Антон все это время стоял, облокотившись о стену, и смотрел на своего лучшего друга. Если бы не Матвиенко, он бы сейчас не стоял тут, скорее всего, его бы вообще сейчас не было в этом отвратном мире.       Сколько раз его друг вытаскивал из ситуаций, которые переходили границы положенного, сколько раз спасал жизнь такого дурного парня, который сейчас стоит и улыбается, думая об этом.       — Здравствуйте Лари… — брови армяна резко поднялись вверх, а на переносице образовалась складка.       Его реакция удивила самого Шастуна, и он сам заглянул в приоткрытую дверь. Парень скопировал на своем лице эмоции друга, когда увидел, что за учительским столом, на кожаном кресле (на которое скидывался весь класс, чтобы подарить на День Рождения учительнице еще года четыре назад) сидела далеко не классная руководительница 11 «Б» Лариса Ивановна. На ее месте расположился мужчина лет 26-28 на вид, высокий брюнет. Издалека сразу можно было заметить россыпь родинок на открытых участках его кожи.       Одет он был в белую рубашку, пиджак, который ему был немного велик, но при этом безумно хорошо на нем смотрелся, и зауженные в районе щиколоток черные джинсы.       На парней, выглядывающих из-за двери, был направлен точно такой же изучающий взгляд пары голубых глаз, спрятанных под прозрачными линзами очков.       — Я так понимаю, это Матвиенко и Шастун, — начал говорить мужчина, — проходите на свои места, сегодня неучебный день, поэтому закрою глаза на ваше опоздание, но впредь попрошу приходить вовремя, — учитель указал рукой на свободную первую парту, прямо перед учительским столом.       Сережа кивнул и, позволив Шастуну опереться об его плечо, направился к парте. Матвиенко сначала усадил парня, которого практически тащил на себе, а потом и сел сам. Антон поставил свои локти на парту и уткнулся носом в свои ладони, потирая глаза большими пальцами. Учитель посмотрел на него немного растерянно и взволнованно.        — Еще раз повторю для тех, кто опоздал. Зовут меня Арсений Сергеевич Попов. Лариса Ивановна ушла на пенсию, поэтому теперь я буду вашим классным руководителем, ну и заодно учителем по литературе и русскому языку, — мужчина встал со своего места, направился к первой парте среднего ряда и оперся на нее правой рукой, — на сегодня это все, можете быть свободны, расписание скину в беседу.       Все стали постепенно собираться и расходиться. Матвиенко вскочил со своего места, сложил все учебники, лежавшие на парте, себе в рюкзак и подошел к другу.       — Тох, ты как? — поинтересовался Серега.       В ответ ему только хмыкнули.       Антону плохо.       Сережа знает, что Антону плохо.       Сережа положил свою ладонь на плечо друга и сел рядом с ним на корточки.       Когда из класса вышел последний ученик, Арсений подошел впритык к парте Шастуна и Матвиенко.       — Что с ним? — спросил учитель немного дрожащим голосом.       Антон чуть приподнял голову и положил подбородок на тыльную сторону ладоней.       — Он просто неважно себя чувствует. — без всяких подробностей объяснил Сергей, — Мы домой пойдем.        — Вам еще нужно расписаться за учебники, — сказал учитель, а затем ещё раз посмотрел на измученного парня и добавил, — но если такая ситуация, сделаете это потом. Скажите мне свои телефонные номера…       Учитель достал из кармана джинсов мобильный телефон и открыл контакты. Матвиенко продиктовал номера и помог другу подняться на ноги. Того опять повело в сторону и он, зацепившись ногой о собственный рюкзак, упал бы, если бы не уткнулся носом в грудь Арсения Сергеевича. Преподаватель обхватил его запястья своими пальцами, мальчик чуть ли не завыл от боли, но проглотил это крик, пока не поняли, что старые раны все равно дают о себе знать. Учитель приподнял его и поставил на ноги, переставляя руки выше, цеплясь за локти.        — И как ты собрался домой идти, если даже стоять не можешь? — голос учителя стал немного мягче, но по-прежнему дрожал. За Шастуна переживали? Нет, не может быть. Абсурд. За него переживал только его лучший друг. Мама иногда. Но в основном сам парень молчал о своих проблемах, не давая повода для тревоги другим.       — Как-нибудь доберусь. Если что, на автобусе доеду. Серый поможет…        — Тебя прямо в этом автобусе и похоронят. На тебя наступят, и ты сломаешься ведь…       — И что вы мне предлагаете? Вызвать скорую? Или, может быть, остаться в школе?        — На самом деле, было бы неплохо показать тебя врачу, потому что я не могу понять, что с тобой происходит, — озвучивает учитель наиболее полюбившийся ему самому вариант, но увидев негодующее выражение лица подростка, добавляет, — я могу отвезти тебя домой, если хочешь.       — Нет, я не могу. Это не Ваши проблемы! И это совсем неудобно.        Антон вырвался из крепкой хватки мужчины, шагнул назад и почувствовал, как снова закружилась голова. Сзади к парню подскочил Матвиенко, и падения удалось избежать.       — Шаст, если тебе предлагают, не отказывайся. Человек не предложил бы, если бы ему было некомфортно, — Сережа усадил парня вновь на стул за парту.        — Тош, мне совсем несложно. Не глупи, пойдем, — учитель протянул руку Шастуну. Его пальцы сжались и образовали кулак.        — Не смейте называть меня так! — сказал парень и ударил по парте кулаком, а у самого из глаз потекли слезы. Такие теплые и соленые на вкус.       Антон подался телом вперед и оказался вновь на груди у мужчины. Арсений не ожидал такого. Несколько секунд он просто стоял, но затем притянул парня к себе и положил руки на его хрупкую спину, уткнувшись носом в его макушку. Сейчас было не важно то, что рубашка учителя постепенно становилась мокрой, и то, что они, в принципе, оказались не в самом привычном положении для обоих.       Сережа стоял ошарашенный и смотрел на эту картину со стороны.       Антону было хорошо. Он не знал почему. Ему последний раз было так хорошо в объятиях бабушки. Антону показалось, что этот момент был длиною в вечность, и ему действительно было хорошо.        — Поехали… — сказал парень, всхлипнув последний раз и утерев слезы кулаком.        — Сергей, ты поедешь? — спросил учитель.        — Нет, я своим путем, вы только последите за ним пока что…        — Конечно… Учитель обвил талию парнишки своей правой рукой, а второй взял ключи со стола. Вдруг он почувствовал, что парень начал постепенно обмякать в его руках. Арсений сделал хватку более крепкой, стараясь удержать парня в статическом положении. Учитель слегка отстранил его от себя, продолжая придерживать тело парня одной рукой, а второй дал ему пару лёгких пощёчин. Антон в сознание не приходил, он был в отключке.       — Сереж, быстро звони в скорую…