Не убивай...

            Антон сидит на кухне и уплетает блины, которые только что приготовила его бабушка. Мальчишка накладывает на середину малиновое варенье и сворачивает блинчик трубочкой. Бабушка подходит к нему, улыбается и вытирает мальчику щечку. Мальчик мило смеется и прижимается своей макушкой к груди женщины. Она поглаживает его своей нежной, хоть уже морщинистой и с трещинками на коже, рукой. Тот улыбается, как довольный кот. Бабушка отходит от него и садится напротив парня.       — Тошенька, это же ты меня убил, — ни с того, ни с сего спокойно говорит женщина.       — Бабуль, ты чего? — мальчик увидел, что глаза у бабушки стали красными, а глазное яблоко полностью накрыл зрачок, он был абсолютно черный и такой… пустой.       — Ты мог бы успеть… — уже более серьезно и строго говорит женщина.       — Прости.… Извини меня, пожалуйста….       — Главное, это даже не стало для тебя уроком. В один день и про тебя также забудут, ты будешь мучительно долго умирать, пока остальные будут весело проводить свое время…       У мальчика из глаз текли слезы, не прекращаясь. Они текли ручьем, ему было больно слышать это от самого близкого человека. Женщина встала из-за стола и направилась в коридор. Тоша повернул голову назад, подскочил с места и побежал за бабушкой. Ее там уже не было. Мальчик плакал и кричал, просил бабушку вернуться и извинялся перед ней. Затем его будто окинуло сильной волной, и он проснулся.       Антон открыл глаза и посмотрел по сторонам. Он был в своей комнате. Это был всего лишь сон. Мальчик облегченно вздохнул и вытер тыльной стороной ладони капельки пота, выступившие на его лбу. Он привстал с кровати, и у него закружилась голова. Дверь в его комнату приоткрылась, и он увидел…       — Арсений Сергеевич?! — мальчик произнес это слишком громко, у него вновь заболела голова. Он присел на кровать. Учитель подошел к нему и сел рядом с парнем.       — Привет, Антош.… Как ты себя чувствуешь? — мужчина протянул ему кружку горячего чая, — выпей, это — сладкий чай, голова быстрее пройдет.       Парень перехватил кружку с горячим напитком в свои руки.       — Спасибо. Я лучше…       — Почему ты не ешь? — встревоженно спросил у него Арсений.       — Как вы узнали?       — Ты ничего не помнишь?       Мальчик отрицательно мотнул головой.       — Ты в школе сознание потерял. Я сказал Матвиенко, чтобы тот в скорую звонил. Я не знал, что с тобой, — мужчина тяжело вздохнул, — ну, он мне тогда рассказал, что ты не ешь ничего. Я домой тебя повез, Сережа тоже поехал. Он посидел немного и домой пошел, а я остался. Тебя же надо накормить кому-то, — ласково улыбнулся мужчина.       Антон посмотрел на Арсения. Что он увидел там? Тревогу. Заботу. Любовь. Что?! Нет. Он просто банально хочет, чтобы его ученик был здоров и не скончался в первый учебный день.       — Спасибо большое, что не оставили там умирать… — сказал Антон и поставил кружку на тумбу.       — Во-первых, как ты мог подумать, что я могу тебя бросить? А во-вторых, взял кружку и быстро выпил чай, иначе так и будешь в обмороки падать, — приказал Арсений.       Антон схватил кружку и постепенно стал пить сладкий чай. Когда первый глоток попал в желудок, Антон подумал, что его сейчас вывернет наизнанку. Сделав второй, было уже легче. Тепло обволакивало желудок парня. Арсений смотрел на парня с жалостью, он не понимал, зачем мальчик так доканывает себя. Антон смотрел на Арсения удивленно, для него было странно, что о нем заботятся. Тем более из-за такой мелочи.       — Где твоя мама?       — На работе…       — А отец?       Шастун резко повернул голову и ухмыльнулся.       — В Аду, — мальчик начал истерично смеяться, а из глаз потекли слезы. Чай выплескивался из его кружки, потому что руки ужасно тряслись. Можно было подумать, что у парня ломка. Арсений обхватил мальчика двумя руками и крепко прижал к себе. Антон не пытался вырваться. Он просто сильно прижался к груди учителя и рыдал. Арсений чувствовал, как его рубашка намокала. На это ему было абсолютно все равно. Он хотел успокоить этого мальчика. Он переживал за него.       — Тш-ш-ш.… Успокойся… Я рядом. Все хорошо, Антош.       Раньше Антона называла так только бабушка. Но бабушки больше нет. И тут появился Арсений, весь такой ангел-хранитель, Аркадий Паровозов. Антону нравилось как он коверкал его имя. Из уст Арсения оно звучало по-другому. Успокаивающе. С любовью. Нежно.       Антон постепенно перестал плакать и нехотя отстранился от преподавателя. Арсений посмотрел в его заплаканные малахитовые глазки. Что же причинило столько боли этому безобидному подростку?       — Умойся, Тош, а я приготовлю что-то поесть. Хорошо?       Ответа не последовало, Антон молча направился в сторону ванной. Арсений тяжело вздохнул и пошел на кухню. Ему в глаза бросилась пачка открытых макарон. Он поставил воду на плиту и дожидался кипения. Холодильник был практически пустой. На верхней полке Арс откапал какой-то заветренный сыр и решил, что этим он макароны не испортит.       Антону было тошно смотреть на свою «рожу». Она была вся красная, поцарапанная, до ужаса худая, истощенная. Единственное, что было привлекательным в нем, это его зеленые глаза-изумруды. И то они перепали ему от отца, которого мальчик всем сердцем ненавидел.       Антон безумно хотел сейчас исполосовать себя. Но как он объяснит учителю, если выйдет из ванной весь в крови, да и будет кричать прямо там. Антон ополоснул свое лицо прохладной водой, взял со змеевика махровое полотенце и промокнул им капли, стекающие с лица. Он направился на кухню. Арсений окинул его быстрым взглядом. Шастун не понимал, что такой мужчина, как Арсений, забыл в его доме, нет, в его жизни. Арсений был очень привлекательным мужчиной, его можно было принять за какого-нибудь бизнесмена или богатенького папика. Но Арсений Сергеевич был обычным школьным учителем, который попытался помочь обычному мальчику-подростку. Брюнет стоял у плиты и высыпал в большую кастрюлю с кипящей водой макароны из картонной коробки.       — Когда твоя мама возвращается с работы? — спросил мужчина. Ответа не последовало. Брюнет повернул голову и увидел, что взгляд мальчика был нацелен на бедра мужчины, обтянутые плотной джинсой. Арсений с этого усмехнулся и позвал мальчика еще раз.       — Что? — переспросил парень. Попов видел, куда он смотрел… Замечательно. Мальчику стало ужасно стыдно. Он попытался спрятать взгляд, отведя его в сторону посудомоечной машины, стоявшей в углу кухни, — мама обычно ночью приходит. Часов в 12.       — Ясно… тогда, сейчас ты поешь при мне, и я поеду.       — Куда?       — Как куда, Тош? Домой… Я с тобой жить тут не собираюсь.       — Почему? — Антон задавал эти глупые вопросы, потому что ужасно давно ни с кем не общался. Ему хотелось разговаривать с Арсением.       — Тош, у тебя жара случайно нет? — учитель подошел поближе к парню наклонился и прижал свои губы ко лбу мальчика. У него были безумно мягкие, влажные губы. Антон сглотнул и, казалось, перестал дышать, — Да нет, ты вроде прохладный… Ладно, сейчас я тебе макароны положу, поешь хоть.       Арсений направился к кухонному шкафу, достал тарелку для супа и направился к кастрюле.       — Как давно ты не ел?       — Неважно…       — Антон! — имя подростка прозвучало достаточно сердито.       — Недавно…       — Когда?       — Четыре дня назад…       Арсений уронил ложку, которой накладывал блюдо и строго посмотрел на парня.       — Ты шутишь?       — Нет…       — Боже.… Зачем ты так с собой? — Арсений поставил перед мальчиком тарелку и пошел накладывать еще одну порцию для себя.       — Я не голоден… — мальчик отодвинул от себя тарелку.       Мужчина подошел к нему и кулаком ударил по столу. Мальчику стало страшно. На него смотрели два голубых глаза. Взгляд был сердитым, но при этом влюбленным заботливым.       — Антон, не гробь себя и мои нервы. Если ты не будешь есть, мы поедем в больницу.       — Зачем?       — Ставить капельницы.       Антон сглотнул ком, вставший поперек в горле.       Антону нельзя.       Антона не поймут.       — Учтите, если я блевану, убирать будете Вы.       — Для начала съешь хоть что-то… — учитель поставил тарелку снова ближе к парню и положил вилку.       Брюнет отодвинул стул и сел напротив Антона. Шастун воткнул зубцы вилки в несколько «рожков», поднял вилку чуть выше над тарелкой, наблюдая, как волокна сыра тянутся и отрываются. Парень коснулся кончиком языка еды и слегка поморщился. Он жалостливым взглядом (можнопожалуйстаненадоарсенийсергеевич) посмотрел на учителя и понял, что ему не избежать этого. Он положил еду в рот и проглотил ее, не жуя. Глаза прослезились. Он не чувствовал вкуса. Ему было все равно на вкус. Он не привык питаться в принципе.       — Молодец…       — Арсений Сергеевич…       — Нет, ты съешь все до конца! — учитель стал уплетать макароны из своей порции. Мальчик скривился, но продолжил есть. Что удивительно для Антона, он доел все до конца. Он давно не ел такие «большие» для него порции, был шанс, что мальчика вывернет наизнанку. Арсений был довольный. Мальчик поел. Мальчик послушал его. Почему? Он чего-то испугался? Или просто из-за чувств к учителю. Да нет.… Какие чувства?! Бред!       — Антош, ты большой молодец, что покушал. Тебя не тошнит? — снова этот тон. Тон ласкового Арса. Как будто котенок помирает.       — Нет, все в порядке. — Антон не врет. Антона не тошнит. Это странно. Каждый раз, когда он столько ел, его постоянно выворачивало. Что произошло в этот раз? Арсений.… Произошел Арсений. Еще утром мальчик смирился с тем, что посчитал его привлекательным. Но то, что брюнет влияет не только на парня, но и на его организм. Это невозможно. Антону Страшно.       — Хорошо. Я тогда пойду. Уже 10 часов. Ложись спать. Тебе безусловно нужен отдых после сегодняшнего дня.       — Да. Обязательно, — себе под нос сказал Шастун. Но видимо это было сказано слишком громко.       — Я тебе серьезно говорю. Или мне остаться и ждать, пока ты не уснешь? — Арсений изогнул правую бровь дугой.       — Нет! Я пойду спать.… Только Вас провожу.       — Ладно… И не смей завтра в школу приходить. Ты ещё очень слаб. Я завтра тебя навещу после уроков, — мальчик закатил глаза, но все же кивнул.       Они направились в коридор. Шастун выпроводил учителя за дверь, пообещав, что не пойдет завтра в школу и напишет ему о своем самочувствии. Парень закрыл дверь и прислонился к ней спиной, он постепенно спустился по ней вниз и оказался на полу. Обхватив колени, Антоша начал потихоньку завывать. Его накормили. За ним поухаживали. За него… волновались? Переживали? Не важно. Завтра все будет как раньше.… Сейчас он не пойдет спать. Он пойдет делать то, что хотел в ванной сегодня днем.       — Спокойной ночи, Арсений Сергеевич. Спасибо за этот день… — проговорил Шастун, при чем, достаточно громко, обхватил своими руками коленки и прижал к себе, уткнув свое лицо в них.       Так он просидел еще немного и направился в свою комнату. Прозвучал щелчок. Щеколда задвинулась. Антон заперся в своей комнате. Отстранился от всего мира. Закрылся от всех, чтобы решить свои проблемы проверенным способом.