Не убивай...

Сергей подъезжает к подъезду на машине, которую взял на каршеринг Алексей, выходит на улицу и направляется ко входу в многоэтажку. В домофон звонить не приходится, потому что в этот момент какой-то парнишка лет двенадцати выбегает из подъезда, в руках держа футбольный мяч, и чуть не сбивает с ног Матвиенко. Мальчишка, не останавливаясь, говорит: «Извините» и бежит дальше. Сережа, который уже успел обматюкать его не только на русском языке, бежит по лестнице на четвертый этаж, нажимает на дверной замок, находящийся справа от входной двери в нужную квартиру. В правой руке он держит букет белых роз, который передал ему Леша перед поездкой, а левая находится в кармане черных брюк. Парня заставили одеться в официальном стиле, чтобы выглядеть солиднее. Он заслышал шаги за дверью и, на всякий случай, отошел от неё немного подальше. Как только она открылась, Матвиенко стал проговаривать заранее выученный текст. — Добрый вечер! Не хочет ли такая красотка, как Вы… — Сережа переводит свой взгляд, до этого направленный в стенку, на девушку и буквально проглатывает язык, — Катрина?! Девушка стоит в домашней футболке и серых спортивных трениках на пороге собственной квартиры и по-доброму улыбается парню. — Привет, мальчик, которого я видела всего пару раз, знаю, что тебя зовут Серёня, и тебе, вроде бы, нравится моя задница, — протараторила она в своем обычном стиле, — какими судьбами? Матвиенко всё еще в парадной стоял и удивлённо хлопал глазами. — Вот это поворот… *** Утром этого дня. — Шаст, блин, ну где ты? — раздраженно ворчал Сережа, стоя у поликлиники, — я уже весь окоченел. — Прикольно. Как трупик, — специально весело сказал Шастун в трубку, — я уже тебя вижу. Рукой машу. Сергей убрал телефон в карман и пошел навстречу другу. Они пожали друг другу руки, после чего Антону прилетел подзатыльник за то, что он слишком долго добирался до больницы, потому что опять проспал. Матвиенко заметил, что Антону стало страшно, больше даже тревожно. Руки дрожали, глаза бешено осматривали помещение. — Тох, не бойся.… Все нормально будет, — он положил руку на плечо друга, — ранения старые, может, даже внимания не обратят. — Даже если так, то психиатра я не пройду, — напуганным голосом произнес подросток. — Всех пройдешь, — сказал Серега, и они направились внутрь здания. Внизу, у гардероба, уже стояли Арсений Сергеевич и класс. Мужчина раздавал детям их полисы, которые нужно было таскать с собой по кабинетам. В руках у него остались только две папки с документами, тогда он поднял голову и увидел приближающихся друзей. — Привет, ребят, — учитель улыбнулся парням во все тридцать два зуба и протянул полисы, — пойдемте на второй этаж. Там сначала кровь сдадите, дальше — куда хотите. — Домой? — иронично произнес Шастун. Арсений лишь шире улыбнулся. — Если все будет хорошо, то после этого списка, — он достал из кармана сложенный вчетверо лист А4, развернул и показал подросткам, — пойдешь домой. Глаза парней стали размером с пятирублевую монетку. Бумажка была от начала до конца исписана различными профессиями медицинской отрасли Учитель не смог сдержать смешка, смотря на увлеченно вчитывающихся подростков. Он свернул листик и вновь засунул в задний карман брюк. Учитель направился к лестнице, ребята пошли за ним. Они подошли к прозрачной стеклянной двери на втором этаже, на которой было написано красным цветом: «Лаборатория». Антона аж передернуло от этой надписи, по коже прошлись мурашки. Это не осталось незамеченным преподавателем. — Антош, все в порядке? — он опустил ладонь ему на плечо, заставляя посмотреть на себя, — ты боишься, Солнышко? — Н-е-ет.… Ну, то есть… — Антон буквально шептал это своим колеблющимся голосом, — да, — в итоге сдался он. Оттенок кожи парня значительно побледнел. Страшно было. Он не боялся сдавать кровь из вены. Шаст боялся быть отправленным в психушку. Шрамы на запястьях были старыми, обычно он скрывал их браслетами и кофтами с длинными рукавами. Но сейчас его руку полностью оголят… — Давай я с тобой пойду, — нежный голос Арсения вырвал мальчика из раздумий. Если с врачом могло обойтись, то будет очень плохо, если заметит Арсений Сергеевич. Подросток сразу отпрянул назад, пугая учителя еще больше своим поведением. Он стал часто мотать головой и проговаривать себе под нос: «Нет…» много раз подряд. Арсений подошел к парню вплотную и прижал к себе, позволяя уткнуться в плечо носом. — Ну, ты чего? — говорил он настолько нежно и успокаивающе, — Все нормально будет, пойдем. Матвиенко уже успел сдать кровь и сходить к другому врачу, а когда вернулся, чтобы поддержать друга морально, заметил только закрывающуюся за ним дверь и Арса, который вёл его. Всё, что ему оставалось — подумать: «Пиздец»… Антон вышел из шокового состояния, только оказавшись на твердой табуретке с протянутой рукой, которую держала женщина в возрасте. На ней были надеты смешные круглые очки с красной оправой и весьма хмурым выражением лица. Когда ее ладонь дотронулась браслета на запястье парня, тот резко убрал руку за спину и вскочил с места, роняя за собой стул. Арсений всё это время стоял в углу комнаты. Когда парень начал дергаться, он подлетел к нему, поднял табуретку и усадил обратно. — Давайте быстрее, у меня и без вас народу дохера, — забыв о всей этике заворчала врачиха. Её обращение не понравилось подростку и Арсению, но они просто промолчали. Учитель вновь усадил Антона на квадратный стул и положил руки на плечи, чтобы тот больше не вскакивал. Он прошептал прямо парню на ухо: — Солнышко, не переживай… Я рядом, — он взял вторую руку парня в свою, пока врач начала снова стягивать браслеты с другой. Антон понял, что его участи уже не избежать и просто опустил свой взгляд в пол. — Это еще что такое? — громко спросила женщина, тряся рукой парня, — подростки долбанутые пошли. Шастун почувствовал, как Арсений дернулся всем телом при виде шрамов. Конечно, он не ожидал такого. Думал, просто боязнь, фобия.… А тут попытка самоубийства. На удивление, учитель промолчал и даже не убрал свои руки от парня. Ему, наоборот, захотелось еще больше поддержать этого подростка. Дальше все идет смутно до того момента, когда за спиной подростка не захлопывается дверь. Парень на ходу пытается надеть браслеты и, как можно быстрее, пытается удалиться от преподавателя. Вена, из которой брали кровь, неприятно болит, бинт давит на сгиб локтя, из глаз текут слёзы. Его резко останавливают, поворачивая лицом к себе. — Антон… — Арс не выглядит злым и раздраженным. Скорее, потерянным и непонимающим, — почему? Лишь одно слово, но настолько ранящее душу и сердце мальчика, заставляющее вернуться его к неприятным воспоминаниям. Антон возвращается домой. Голова еще слегка мутная после вечеринки и алкоголя, а в ушах все еще играют громкие биты. Он подходит к своему подъезду и видит «скорую», припаркованную рядом с ним. Парень не особо придает этому значение, поэтому просто медленно поднимается по лестнице на третий этаж. Квартира, на удивление, оказывается открыта. Шастун дергает за ручку и открывает дверь. Его чуть не сносят двое человек с носилками. — Мама говорила, бабушка быстро умерла. От этого, честно, легче не стало. Отец меня во всём обвинял. Ну, он, как всегда, пьяный был. Потом мы узнали, что после того, как я ушел, он бабушке всякую чушь начал нести про то, что она нам не нужна, только мешает жизни спокойной, желал… — парень вновь стер платком, который одолжил у Арсения выступившие слезы, — чтобы она умерла поскорее.… У нее сердце и так слабое было, не выдержало… Закончив, Антон опустил голову на плечо Арсению Сергеевичу, который сидел рядом с ним на скамейке, и начал громко всхлипывать. Они сидели все это время на улице, возле больницы. Учитель видел, как тяжело дается мальчику рассказывать то, что так беспокоило его сердце до сих пор. Он понимал, что шрамы не могли быть оставлены просто так. Антоша — умный мальчик. — Я такой слабый, — прервал свои рыдания тихим шепотом парень. — Ты очень сильный, — учитель обхватил лицо мальчика своими руками и нежно прикоснулся губами к его макушке, — ты очень много всего пережил и сейчас вспоминаешь об этом. Для этого нужно быть очень сильным, Антош. Арсений переместил свои ладони на спину парню, чтобы прижать сильнее это хрупкое тельце к себе. Тот стал рыдать еще громче, как будто хотел, чтобы все слёзы, которые ему приходилось всё время сдерживать, вытекли из его организма вместе со всем негативом. — А что с отцом? — задал все-таки интересующий вопрос преподаватель, аккуратно проводя пальцами по лопаткам подростка. — Он умер год назад примерно. Спился. Маме тогда пришлось на эту гребаную работу устроится, она с начальником спала, — Антон сказал это настолько будничным тоном, что у Арса глаза на лоб были готовы полезть, — Этот идиот хоть и пил всё время, меня, маму и бабушку мутузил, но зарабатывал неплохо… — Господи, Антошенька, — учитель вновь припал губами к голове парня и начал выцеловывать русые волосы, от которых так приятно пахло сливой, — и ты еще смеешь говорить, что ты слабый… Они больше ни о чём не говорили, просто сидели, прижимаясь ближе друг к другу. Арсений хотел забрать себе хоть чуточку той боли, которую испытывал Антон за эти годы. Подростку просто сейчас было хорошо. Он смог поделиться своими переживаниями, выхлестнуть эмоции, а главное, он сейчас находился с человеком, которого любит всем сердцем. Он уже в этом не сомневался. За ночь он десять раз успел отвергнуть и принять свою ориентацию. Ну, это ещё не самое ужасное. Хуже всего, что Антон влюблен в своего учителя. Во-первых, стереотипная разница в возрасте. Во-вторых, не взаимные чувства. И в-третьих, он, мать его, учитель. Шастун вновь решил нарушить тишину первым, потому что собственные мысли угнетали его. — Я виноват во всём.… Если бы я не ушёл… — к векам вновь подступила влага. Он не мог спокойно вспоминать о бабушке. Это был самый родной человек, который всё время поддерживал, заботился, помогал. — Тош, ты не в чём не виновен, — учитель ласково поглаживал парня по голове, словно кота, — просто так сложились обстоятельства. Подросток поднял голову, чтобы посмотреть в эти бездонные, голубые глаза-небеса. Они так манили своей красотой и загадочностью. Шастун вглядывался в родинки, которые были, как казалось, на всём теле учителя, на висках, щеках, шее. «На груди и на животе, наверное, тоже имеются», — подумал Шаст и сам застеснялся своих мыслей. Он разглядывал еле заметные морщинки вокруг глаз, а потом потянулся к ним своей ладонью. Пальцами подросток провел линию по морщинам, как бы, разглаживая их. Арсений улыбнулся этим действиям парня. В голове только одно слово: «Милый». Антон ужасно мил и наивен. Его хочется обнять и забрать всю испытываемую им боль себе, чтобы заставить этого мальчишку-солнышко улыбаться. — Вам идут эти морщинки, — сказал Антон, продолжая пальцами исследовать лицо преподавателя. Арсений улыбнулся еще шире. Пусть комплимент был не очень приятным, но зато был произнесен этим мальчишкой настолько искренне, что сердце начали радостно щекотать бабочки, перешедшие из живота. — Давай я тебя домой отвезу? — А врачи? — задал вопрос, ответ на который ему было совершенно неинтересно услышать. — Я договорюсь, потом всех пройдешь, — Арсений поднялся на ноги и протянул парню руку, — пойдем, моя машина у школы стоит. Антон несколько секунд помедлил, а потом положил свою руку в родную чужую и встал со скамейки. И не важно, что до его дома идти ближе, чем до машины учителя. Он просто хотел находиться с этим человеком рядом подольше…