Критическое давление пера золотого инкрустированного Parker на лист бумаги для офисной техники HP Home&office

//07.04.2014 Сегодня четвертое июля. Мой день рождения. Старк уже недели три угрожал мне грандиозной вечеринкой. Надо, мол, цитата: «растрясти твою столетнюю задницу, пока ты плесенью не покрылся. Не потерплю плесени в башне!» Сказал, что все организует. Вот это уже была угроза. Старк все что угодно может выкинуть, он вообще мастер по широким жестам. Чаще всего от них становится неловко всем свидетелям. А в нашей квартире в Бруклине была плесень, немного, но все же; моей астме она не нравилась. Думаю, моей астме вообще почти все не нравилось. Не имею ничего против плесени. А вечеринка оказалась почти ничего, знаешь. Только и правда грандиозная. Ну, как все, что делает Тони Старк. Мне иногда кажется, что у него энциклопедические такие комплексы. Но да ладно. Если Тони говорит «грандиозная», для обычных людей это будет вообще невообразимо. Забавно, но и закономерно, что я из этих всех людей здесь хотя бы видел дай бог процентов пять. Так, навскидку. Просто адское столпотворение, как будто массовая миграция планктона. Такие же блестящие, постоянно двигающиеся косяки. И вообще, все так блестит, что охота глаза выковырять вилкой для устриц. Я охренеть как плохо представляю вилку для устриц, прикинь. Кажется, мне отбили плечи, это учитывая, что мне что-то отбить вообще сложно. А от приветствия Тора и вовсе синяк остался, я уверен. Ну. Это Тор. Обычный человек от такого дружеского хлопка по плечу сломался бы пополам. Мне и меньшего хватило. Чтобы сломаться. Фейерверки - всего лишь. А я уже убит. Я впервые смотрел их без тебя. Просто вынужден был и нихрена не помогали закрытые глаза. Раньше мне удавалось избежать этого. Разными путями, знаешь. То задание где-нибудь в Африке, то собрание, то совещание у Фьюри. Если ничего такого не было, я закидывался снотворным еще днем. Оно для Халка, вырубает на раз и надолго. В какой-то момент я думал на него подсеть. Сегодня - не проканало. Тони вчера заявил, с серьезностью завещания, что если я не появлюсь, он на меня смертельно обидится и будет страшно мстить. А Тони обиженный - сам по себе месть - сплошное наказание. И все его поддержали, маленькие предатели. Меня на крышу почти выволокли, к самому началу фейерверков. Я никогда не смотрел их без тебя. И был бы рад не смотреть. Мне казалось, я слышал твой голос в вое ветра. Я до сих пор помню твой голос, каким он был раньше. Гидра и его изменила. Боже мой, Баки. Даже твой голос. Как я хотел бы, чтоб ты был там со мной. Это было бы лучшим подарком. Самым лучшим в мире. Вместо этой огромной разряженной толпы - я бы всех их променял на тебя. Весь мир - на тебя одного. День независимости - мой день рождения. независимости Господи. Просто смешно.// //Привет. Господи, зачем я это делаю. Она говорила, что это может помочь, эти письма. Амелия - она говорила. Это полное дерьмо, это не помогает. Это делает только хуже, если честно. Мне хуже. Я пишу тебе, обращаюсь к тебе, словно зову тебя. Словно могу звать. Разговариваю с тобой. Словно есть место, куда мой голос достанет. Видишь? Смешно. Мне начинает казаться, что это общение, понимаешь? Вот как сейчас - видишь? И сейчас - и это тоже - я задаю тебе вопрос. И мне кажется, что я вот-вот услышу ответ. Можно подумать. Мне кажется, что я общаюсь с тобой вот так, что ты читаешь все это, и между нами есть эти письма, а ты просто очень долго не отвечаешь. Просто очень долго, потому что у тебя проблемы со связью, например. Просто очень долго Мне приходится ждать ответа много-много световых лет - с другой планеты. Но этот ответ будет. обязательно. И ты видишь все эти письма, и знаешь все, что я говорю, и ты где-то там знаешь, как я скучаю и жду, когда ты вернешься. А я ведь даже не знаю, жив ли ты еще Будь жив, пожалуйста, будь жив. Я пишу в никуда, просто сваливаю в стол. Пишу тебе и рисую тебя, хотя прямо сейчас мне хочется это сжечь, но я чувствую, как будто говорю с тобой. Как будто ты - со мной. Пусть не прямоздесьисейчас, но ты все это знаешь, и знаешь, что это все - для тебя. И это так чертовски глупо. Эти письма - как исповедь пустой комнате. Священника давно нет на месте и даже бога нет, чтобы выслушать меня.//