~Хороший Мальчик~

«Чимин, где тебя носит?!», – отражаясь от стен, разносится по просторной комнате и за её приделы громкий, наполненный нетерпеливостью голос молодого парня, что накрепко вцепился пальцами в игровой джойстик, да так, что аж под смуглой кожей вздулись вены. Вся гостиная буквально окутана звуками беспрерывной стрельбы и звоном падающих на землю пустых гильз, исходящих из плазменного телевизора, на экране которого разворачивается сцена перестрелки двух соперничающих команд. Дополняют эту какофонию жёсткие ругательства и всевозможные проклятия, что знает мозг двух подростков, так яро пытающихся одержать победу в этой виртуальной войне. «Да здесь я, прямо за тобой!» – так же взволновано отвечает своему другу Чимин, не отрывая своих блестящих, наполненных азартом карих глаз от экрана, на котором то и дело мелькают потенциальные враги. «Лучше подойти и прикрой меня!» – дополняет он, получая в ответ быстрое “ок”, и начинает ещё более интенсивно нажимать различные кнопочки на джойстике, наблюдая, как один за другим противник падает замертво, забрызгивая территорию вокруг себя кровью. И вот, вроде бы победа уже близко, двое парней уже во всю предвкушают её вкус на своих губах, как откуда не возьмись, со всех сторон начинают вылезать всё больше врагов, вернувшихся на поле боя с бóльшим стремлением помешать дуэту подростков выиграть. В одно мгновение ладони парней покрываются тонким слоем пота, спины в напряженной манере прогибаются дугами, когда те придвигаются ближе к экрану телевизора, скользкими пальцами лихорадочно ища кнопки на джойстике. На лбах, прямо над переносицами, появились ряды складочек, придающие им сосредоточенный вид, редкие струйки пота скользят по точёным, мужественным чертам, пока каждая мышца их тела не находит себе и секунды на расслабление. Чимин бессознательно закусывает пухлую нижнюю губу, когда наблюдает за тем, как в углу экрана полосочка, символизирующая здоровье его персонажа, начинает стремительно уменьшаться. «Ну же, ну же, мы же почти выиграли…» – слышит юноша, сквозь гомон игры начинающий набирать ярость бубнёж своего товарища. «Ну же, ну же…» – как мантру повторяет Чонсан, до того момента, когда экран телевизора окрашивается в чёрный цвет, а по середине большими, красного цвета буквами красуется насмехающаяся над провалом парней фраза: «Вы мертвы». «Блять!» – разочарованно слетает с губ подростка, когда тот вышвыривает в сторону джойстик, а затем раздраженно запускает пятерню в копну своих каштановых волос, зачёсывая мешающие пряди назад, ведь раньше он был занят делами поважней, чтобы даже обратить на такую мелочь внимание. Чимин следует примеру своего друга, поэтому тоже откладывает геймпад, и с тяжёлым вздохом откидывается на спинку кожаного дивана, чувствуя прилив наслаждения, когда закаменевший позвоночник встречается с расслабляющей мягкостью мебели, словно с него только что сняли тяжелейший груз. Он даже на пару секунд закрывает глаза, полностью растворившись в этом блаженном чувстве, пока не услышит около уха очередной поток приглушенной брани, после которой медленно распахивает веки и устремляет взгляд на злосчастную надпись на экране телевизора. Волна разочарования захлёстывает парней, но с разной интенсивностью, поскольку Чимину хотя бы удаётся держать своё огорчение под контролем, в то время как Чонсан не может прекратить покрывать проклятьями безобидную приставку и игру. «Твою мать, так хорошо же всё начиналось!» – кричит он на всю гостиную, ударяя кулаком по невиновной подушке, что лежала в стороне на диване, и так не вовремя попавшейся под горячую руку. «Молодой человек, я бы попросила держать свой язык за зубами», – доносится из кухни ещё один женский, угрожающий голос. Т/и, всё это время тихо сидящая в смежной комнате, наконец отрывается от своей работы за ноутбуком и делает предупреждение своему младшему братцу, что не стеснялся ранее в своих выражениях, после чего поворачивается в сторону гостиной, тут же прислушиваясь к невнятному бурчанию. С её места ей видно только лишь их каштановые макушки, выглядывающие из-за спинки дивана, да и слышно тоже немного, но даже такое расстояние позволяет расслышать, как раздражённо цокнул ей в ответ Чонсан, проворчав что-то невнятное. Девушка уже было собралась прочитать ему воспитательную нотацию, как вдруг обратила своё внимание на его лучшего друга, что слегка развернулся в её сторону, уложив правую щеку на обивку дивана, позволяя увидеть его расслабленное, но в то же время утомлённое выражение лица. Бедного парня совсем замучил её младший брат, ведь Чимину никогда особо не нравились компьютерные игры, в особенности шутеры, но что иногда не вытерпишь ради друзей. Можно и переступить через себя, если это увлечение является, без приуменьшений, жизнью твоего друга. По крайней мере, такой логикой руководствовался Чимин, когда согласился с утра пораньше примчаться к товарищу, чтобы вот уже в который раз за месяц просидеть за приставкойв течение нескольких часов. Чувство жалости и вины за своего брата укалывает сердце Т/и, когда она рассматривает его безупречные, вымученные черты лица, чувствуя сильное жгучее желание надавать подзатыльников Чонсану за то, что он так издевается над невинным ребёнком. Но тут её глаза падают на настенные часы, что висят прямо над телевизором в гостиной, стрелки на которых показывают почти четыре часа дня. Т/и тут же снимает свои очки с квадратной оправой и откладывает их на край стола, после чего, шурша подошвами домашних тапочек, передвигается в гостиную, вставая прямо перед дуэтом подростков. «Так, давай закругляйся, у тебя через пол часа занятия по английскому», – обращается к своему брату она, игнорируя то, как он в ответ лишь в очередной раз цокнул, к тому же, закатив к затылку глаза. «Да помню, помню я, уже иду собираться», – говорит Чонсан, со вздохом поднимаясь с дивана и приводя в порядок помятую одежду, аккуратно разглаживая на ней складки. Едва слышный писк входящего сообщения распространяется по комнате, привлекая внимание брата и сестры к Чимину, собственно, от кого и доносился звук. Он сразу же просовывает руку под себя, доставая из заднего кармана узких джинс телефон, на экране которого всплывает непрочитанное письмо. Лицо юноши тут же приобретает озадаченное выражение, когда его глаза блуждают по имени отправителя и содержанию сообщения. Такую резкую перемену в лице замечает Чонсан, поэтому он не медлит, чтобы поддразнить своего друга: «Любимая пишет?» – по-чеширски и как-то по-издевательски улыбается он, наблюдая, как щёки друга заливаются помидорным оттенком, а глаза мешкают по сторонам, словно пытаясь найти, что ответить. Брата Т/и явно веселит наблюдать за тем, как Чимин в замешательстве открывает и закрывает рот, будто выброшенная на сушу рыба, поэтому тот решает надавить ещё больше: «Да ладно тебе, не стесняйся, мы с Нуной взрослые люди, всё понимаем, уже взрослый мальчик, как-никак; ты главное нам, по дружбе, сообрази лучшие места на своей свадьбе», – насмехается он, в то время как Чимин нервно потирает затылок, украдкой, с легкой боязностью поглядывая на Т/и, лицо которой теперь тоже выражает озадаченность. «Н-не придумывай, Ч-ч-чонсан, это просто одноклассница…» –оправдывается парень, чувствуя на себе ледяной взгляд девушки, стоящей неподалёку со сложенными на груди в серьёзной манере руками. «Ага, конечно», – небрежно, с весёлой усмешкой бросает выше упомянутый, после чего поднимается наверх в свою комнату, по всей видимости, собираться на дополнительные занятия. В это время Чимин, словно зажатый в угол крольчонок, съёживается на диване под пристальным взглядом брюнетки, выполняющей, в данный момент, роль опасной хищницы, выжидающей момент, чтобы напасть на пойманную с поличным жертву. Его ладони заново потеют, когда он начинает лихорадочно вытирать руки о джинсу штанов, мять край оверсайз толстовки, смотря в любую точку на своих ногах, за которую цепляются глаза, лишь бы только не поднимать их вверх, где их уже заждалась недовольная женщина. Так и не дождавшись никаких объяснений или хотя бы минимально зрительного контакта, Т/и бросает на него последний строгий, многозначительный взгляд, после чего удаляется на кухню, оставляя его в раздумьях одного. Он тут же испускает вздох облегчения, почувствовав себя свободным от этой зрительной “пилки”, и тут же начинает лихорадочно заготавливать в голове оправдания, но на тот момент даже не догадываясь, с какими неприятностями ему придётся столкнуться. Проходит около 5 минут, после чего Чонсан снова мелькает в поле зрения Чимина, когда подходит к зеркалу в прихожей,кропотливо укладывая свои кудрявые волосы. «Чимин, ты идёшь?» – кричит он, несколько раз сбрызгивая на себя терпкий одеколон, запах которого тут же разносится по всему первому этажу дома. Как только Чимин выходит в прихожую и снимает с крючка куртку, наивно рассуждая, что лучшим решением будет пока уйти и объяснятся со своей настоящей девушкой чуть позже, когда она остынет, ну, или, по крайней мере, перестанет сжирать его глазами, парней прямо около порога тормозит не безвестный голос. «Чимин никуда не пойдёт», – твёрдо говорит Т/и, встав в дверном проёме и облокотившись на косяк. В глазах обоих юношей читается вопрос “почему?”, на который она спешит ответить так же строго: «Чимин обещал мне перенести тяжёлые коробки с кладовки в мою комнату, а то тебя же, оболтуса, не дождешься»,– на это заявление Чонсан вымученно и недовольно вздыхает. «Я же сказал, что на выходных перенесу”, – поправляя осеннюю куртки и, запустив в её карманы руки, говорит он. “Твои выходные длятся уже 3 месяца, к тому же, твой друг сам любезно предложил свою помощь, верно, Чимин?» – говорит она брату, но как только спрашивает его друга, заглядывает прямо в глаза, непосредственно, своего парня, на что он отводит глаза в сторону и, сжав край своей тёмно-зелёной парки, неуверенно произносит: «Ээ, да…я совсем забыл тебе сказать, Чонсан», – его друг только коротко кивает, как бы говоря “да, да, понял”, после чего закидывает на правое плечо рюкзак, одиноко валявшийся около обувницы. «Ну, тогда я пошёл, до вечера», –прощается Чонсан с товарищем, пожав ему “по-братски” руку перед уходом и слегка похлопав по плечу, а затем поднимает раскрытую ладонь вверх, обращаясь к сестре в жесте “пока”, и как только он переступает порог дома, в прихожей разносится секундный приглушенный хлопок двери, после которого воцаряется удручающая тишина. Чимин робко снимает куртку и вешает её обратно на крючок, наблюдая, как его пассия, не оборачиваясь и не дождавшись его, идёт в сторону кладовой, безгласно приглашая следовать за ней. Когда юноша идёт по коридору на пути к нужной комнате, он не может не подумать о том, что Т/и никогда не просила перенести какие-то коробки, следовательно, не трудно догадаться, что это лишь повод, чтобы остаться с ней, и так же не требуется много логических мыслей, чтобы понять зачем. Как только он встаёт у двери, за которой уже находится нетерпеливо ожидающая его женщина, и обхватывает серебристую ручку, чей холод будоражит тело не хуже электрического заряда, брюнет медленно сглатывает порцию вязкой слюны, присутствие которой не замечал раньше, вместе с комом беспокойства, что уже селится у него в животе и только делает его состояние более тревожным. Не то чтобы ему есть что скрывать, просто наученный опытом Чимин знает, что злить Нуну – последнее, что нужно делать, если он хочет сидеть на заднице ровно. «Ничего не хочешь мне рассказать, малыш?» – первое, что касается его слуха, когда он закрывает за собой дверь. В кладовой значительно темнее, чем в остальных комнатах, поэтому, вероятно, его зрению предстоит какое-то время, прежде чем привыкнуть к такому тусклому освещению, но даже при таком свете, ему достаточно хорошо видно, как не по-доброму, неестественно блестят глаза Т/и, словно это не те нежные глаза девушки, в которую он был влюблен с малолетства. Но что самое страшное, – это всё же они. «Н-нуна, я всё объясню…» – заикаясь, ели слышно проговаривает Чимин, украдкой, исподлобья наблюдая, как вновь на её груди скрещивается пара рук, придавая и без того угрожающему виду строгости и опасности. И, конечно же, будь он проклят, если взглянет ей в глаза, и хотя в том наклоне головы, с которым он сейчас перед девушкой стоит, дальше её шеи он вряд ли увидит. «Что эта за одноклассница, и почему Чонсан назвал её твоей “любимой”?» – безучастно спрашивает Т/и, не торопясь, как элегантная пантера, шагая навстречу сжавшемуся юноше, но именно это фальшивое безразличие придаёт её голосу ещё и суровости. «Э-эта девочка, по всей видимости, в-влюблена в меня…о-она постоянно лезет ко мне поговорить на переменах, ждёт около школы, чтобы мы пошли домой в-вместе…» –взволнованный подросток, сам того не понимая, нервно сжимает пальцы на своих ладонях, когда всё-таки решается взглянуть на девушку напротив себя. На её лице и в глазах, в которых секундами ранее не было ничего, кроме апатии и скрытой лёгкой злобы, теперь появилась внезапная тень грусти, но так же злости явно стало значительно больше; по тому как сжались её челюсти, а грудь выгнулась колесом, когда она вдохнула максимум воздуха в свои лёгкие, и кажется, что они вот-вот лопнут, это явно видно. Чимин на этот раз больше обращает внимание на ту еле заметную тоску, что почти незаметно промелькнула в её шоколадно карих глазницах, нежели чем на ярость, что с неё теперь сочиться в разы больше, поэтому он тут же спешит дополнить, с откуда не возьмись появившейся уверенностью:«Н-но она мне не нравится! И я ей уже это говорил, но она слишком упёртая…а “любимой” её назвал Чонсан, потому что ему нравится меня дразнить, ты же знаешь его, ему дай только повод…» – мямлит он тихо, но достаточно громко, чтобы Т/и услышала его. «“Влюблена в тебя“ говоришь…» –проговаривает она больше себе, чем ему, когда указательным пальцем проводит по своему аккуратному подбородку в задумчивости. Теперь на её лице нет не одной из тех эмоций, что были пару мгновений назад, только сосредоточенность и вдумчивость красуется на изящных чертах девушки, в которых юноша, наконец, узнаёт свою обожаемую возлюбленную. И Теперь Чимин более смело смотрит на неё, но всё так же кротко, не разгибаясь из своего положения, в покорной манере, со склоненной головой, поскольку знает, с каким двуликим человеком имеет дело и не знает, каких подвохов от него ждать. Но даже это не мешает ему любоваться неземной красотой шатенки, когда её задумчивую фигуру освещают тёплые лучи солнца, редко выглядывающие из-за узорных штор единственного окна, обводя элегантные черты лица. До этого момента он был слишком испуган, чтобы просто хотя бы на пару секунд на неё посмотреть, а теперь он незаметно, не без доли волнения, разглядывает свою девушку с ног до головы, в очередной раз говоря себе, как ему с ней повезло, и что ни одна из его одноклассниц не достойна даже рядом с ней стоять. Но тут его скрытное любование прерывает Т/и, внезапно взглянувшая и, наконец, обратившая на него внимание после пары минут своего отключения от реальности, на что он тут же отводит взгляд. «Ах..прости, малыш, моя паранойя совсем сведёт меня с ума…» – говорит она, и ещё более неожиданно, встав на носочки, притягивает к себе Чимина за шею, заставляя того изрядно согнуться из-за разницы в росте, и заключает в тёплые объятия, на что тот, сначала опешив, не спешит принять их, но после, почувствовав запах любимого и такого родного парфюма, удобно укладывает руки на талии девушки и зарывается носом в шелковистые волосы любимой, чтобы полностью растворится в этом пьянящем разум аромате ванили. «Знаешь…когда я вижу на улице молоденьких старшеклассниц, я постоянно думаю о том, что ты, наверное, просто “повеселишься” со мной какое-то время…ну, чтобы набраться опыта, а потом променяешь меня на девушку своего возраста…» – это заявление действует на Чимина словно удар под дых, из-за чего он тут же, хоть и нехотя, спешит прервать нежный момент, разрывая объятия. «Нуна..э-это не так, я люблю тебя с 10 лет…к-когда Чонсан впервые познакомил меня с тобой, всё о чём я мог думать, – это побыстрее вырасти, чтобы завоевать твоё сердце», – он тихо, почти шепотом говорит и нежно обхватывает плечи Т/и, поглаживая их большим пальцем, когда пытается выразить всю свою искренность в чувствах, всю свою любовь в этих словах. И у него превосходно получается, потому что моментально небольшая проскользнувшая грусть, сменяется яркой улыбкой и обожанием, которое светится в её карамельных глазах, когда та смотрит на юношу напротив, чьи глаза она, на самом деле, отражает как зеркало. На обоих само по себе обрушивается тёплое, запомненное в мельчайших деталях воспоминание, будто это было только вчера, и всё это тепло не может не разойтись по их телам, укутав, как в плюшевое одеяло. Настолько хорошо оно отложилось в их головах. Чимин отчётливо помнит тот трепет сердца, когда он впервые увидел семнадцатилетнюю Т/и, помнит, как она ласково трепала его макушку, как и делала с Чонсаном, помнит, как злился каждый раз, когда новые ухажёры выдёргивали её на свидания. Всегда в эти моменты он хотел побыть на их месте, и больше всего на свете хотел родится на пару лет раньше. «На самом деле, это я, кто должен волноваться тебя потерять, потому что зачем молодой женщине нужен ученик старшей школы…» – теперь тоска омрачает черты Чимина, и поэтому, опять же, словно зеркало, девушка перенимает её. Т/и аккуратно обхватывает ладонями щёки возлюбленного, после чего поддаётся вперёд, чтобы соединить свои сладкие губы с его не менее медовыми и пухлыми. Она нежно обводит языком его нижнюю губу, чувствуя её неземную мягкость, после чего тот покорно, поняв намёк, приоткрывает рот, позволяя их языкам сплестись в медленном, но таком страстном танце. «Никогда больше так не говори», – на выдохе говорит брюнетка, меж поцелуем, после чего осторожно немного отстраняется, и напоследок оставляет лёгкий поцелуй на его верхней губе, заработав недовольный полустон от парня, не хотевшего прекращать это мгновение, и чьи губы уже успели порозоветь и припухнуть. Она внимательно, не отрываясь, наблюдает за тем, как Чимин соблазнительно проходится кончиком своего языка по нижней губе, собирая оставшуюся сладость её бальзама для губ и блестящей слюны. Низшее чувство захлёстывает тело Т/и, глаза застилает до боли знакомая пелена желания, когда она наблюдает, как то же самое желание забирается под его кожу, разносится по его венам, заставляя в нетерпении наблюдать за ней и ждать её следующего шага. «Видел стол слева от себя?», – говорит девушка с ноткой соблазнительной хрипотцы в голосе, и Чимин может только недоуменно изогнуть бровь в ответ. «Сейчас же садись туда, ноги как можно шире», – продолжает она всё тем же возбуждающим тембром, значительно понизив тон, и юноше не нужно много времени, чтобы заметить объект и ринуться к нему, удобно усевшись, как сказала его Нуна. Он заносит руки за спину, укладывая их на стол, и опирается всем весом на них, когда из-под упавших на глаза каштановых волос наблюдает, как Т/и ленивой, неспешной походкой надвигается прямо на него, разглядывая его шоколадные радужки, через преграду вьющейся на концах чёлки. «Позволь мне продемонстрировать, что ты не ошибся, выбрав меня, в качестве своей второй половинки», – её миниатюрные руки находят удобное место на мясистых бёдрах парня, поглаживая их и впиваясь слегка ногтями, в то время, когда губы девушки вновь разделяют своё тепло с его, на этот раз затягивая поцелуй в разы горячей и страстней. В тайне он, конечно же, знает, что никогда об этом не пожалеет, но предпочитает умолчать об этом и позволить Нуне, вместо этого, в очередной раз показать ему, что только она способна принеси ему максимум удовольствия, собственно, что она с удовольствием и большим рвением и делает, нежно посасывая его вишнёвые губы, пока её руки во всю исследуют свою законную территорию на его бёдрах и прессе. Сдавленное хныканье срывается с губ подростка, когда Т/и переходит с бёдер на небольшой бугорок из джинсы на его промежности, мягкими ладонями поглаживая жёсткую ткань, через которую чувствуется очертание пока ещё обмякшего органа. Всё это время она ни на секунду не оставляет его губы в покое, заставляя Чимина маленькими глотками ловить воздух, между своими влажными поцелуями. Как только шатенка ускоряет своё трение на его интимном месте, она незамедлительно получает в ответ парочку сдавленных, высоких стонов, один из которых слетает коротким полукриком, когда та внезапно прикусывает его нижнюю губу, да так, что капелька крови выступила из небольшой ранки, которую Т/и спешит зализать, чувствуя привкус металла на своих рецепторах и которым она, несомненно, делится с парнем. Как только ей становится мало такого контакта, она со звонким чмоком отстраняется от розовощекого Чимина, внутренне заскулившего от потери тепла, но которого он лишается ненадолго, поскольку старшая девушка за секунды избавляет от душивших его орган джинс и немного пропитавшихся предэякулятом чёрных боксеров. Холодный воздух касается его полувозбуждённой длины, но она тут же спешит согреть её своей изящной, горячей ладонью, из-за чего очередной тихий стон рикошетит от стен кладовой, от чего, в смущении, юноша спешит прикрыть рот рукой, дабы заглушить свои непристойные звуки, но Т/и тут же отводит её в сторону, вцепившись длинными ногтями в его неширокое запястье, как бы предупреждая, что не следует пытаться сделать это другой рукой. «Не нужно стесняться, у тебя прекрасный голос, хочу ещё тебя послушать», – язвит она, клюя его любовно в румяный, как и щёки, нос и решает отпустить руку парня под залог вести себя хорошо, после чего запускает ладонь в капну его мягких локонов на затылке, легонько, но в тоже время грубо откидывая голову Чимина назад, предоставляя себе лучший доступ к девственно чистой коже любимого на шее. Глаза Т/и тут же загораются аппетитом, когда она видит целую, никем ещё непомеченную территорию, после чего её губы, немедля, атакуют смуглую шею, сразу же грубо засасывая чувствительную кожу и временами покусывая, оставляя после себя россыпь бордовых лепестков, красующихся вдоль всего свободного участка, вплоть до ключиц. Она тихо ругается на Чимина за то, что он надел толстовку, закрывающую ей большую часть кожи, но небольшой гнев подстёгивает её возбужденность к тому, чтобы быстрее двигать рукой на его уже колом стоящем члене. Уткнувшись в шею брюнета, и всё ещё оставляя отметины, она вдыхает его сладкий, дурманящий аромат, слыша над ухом мелодичные стоны, которые он всё ещё старательно пытается скрыть, закусывая нижнюю губу, что уже покраснела и припухла от таких манипуляций, и это не считая того, что с ней уже до этого сделала Т/и. Вместе с этим, свободная рука девушки царапает выпирающие мускулы бёдер юноши, смешивая его удовольствие с каплей боли. Её ладонь, занятая внушительных размеров органом, с каждой секундой начинает двигаться всё более и более легко от переизбытка смазки, сочащейся из дырочки уретры на грибовидной головке, влагу которой она, не спеша, размазывает большим пальцем по всему наконечнику. Чимину становится всё более трудно сдерживать свои звуки, его бёдра уже инстинктивно поддаются вперёд навстречу движениям ладони Т/и, когда он начинает чувствовать приближение своего кайфа. И она, кажется, понимает это по тому, как беспорядочно он взмахивает тазом, руками хватает её за плечи, тихо поскуливая своё такое милое “нуна”, крепко зажмурив глаза. Девушка беспощадно отстраняется, оставляя брюнета дрожать то ли от холода, то ли от прерванного оргазма, и как только очередной скулёж грозит сорваться с алых губ, она садиться на колени, по-хозяйски раздвинув ноги парня, для предоставления себе лучшего обзора на его лицо, а также места для своего тела. Кончик её языка по-змеиному на долю секунды высовывается меж пухлых губ, проходя вдоль нижней, когда перед ней предстаёт аппетитное зрелище идеально обвитого, словно плющом, венами ствола, пульсирующими под её пальцами от основания вплоть до покрасневшей головки, которая то и дело ждёт своего освобождения. Подняв глаза на вверх, чтобы встретиться взглядом с до жути смущённым парнем, который не в силах справится с видом своей Нуны меж своих ног, она на пробу проходит скользким языком по длине всего эрогенного органа, при этом не прерывая зрительного контакта, на что Чимин только тихо выдыхает спёртый воздух, душивший его лёгкие, и отводит в застенчивости лицо. В следующую секунду она резко погружает всю головку в свой тёплый и скользкий рот, не забывая пройтись кончиком языка по маленькому отверстию на вершине, собирая с неё выступившие капельки приторно сладкой естественной смазки, и наслаждаясь ласкающими слух звуками, доносящихся сверху. Брюнет может только резко свести ноги вместе, когда чувствует ошеломляющее тепло и сырость по всему своему члену, но в ответ получает звонкий шлепок по одному из бёдер и знакомую длину ногтей, что уже оставили на них царапины, вновь впившиеся для того, чтобы властно развести в стороны. Он уже успел было подумать, что не может стонать громче, но девушка только и делает, что доказывает обратное, активно двигая головой и мастерски вращая языком на его длине, особенно уделяя вниманию наконечнику. Т/и слегка замедляется, чтобы максимально втянуть щёки на члене юноши, создавая, так называемый вакуум, начиная размеренно двигаться ртом, заглатывая внутрь как можно больше, пока рвотный рефлекс не даст о себе знать, а с глаз не потекут непрошенные слёзы. Но слёзы начинают скатываться по пунцовым щекам у получающего от удовольствия Чимина, когда он всё-таки решил сквозь слёзную пелену взглянуть на брюнетку, с непристойными чмоканиями отстраняющуюся от его органа, чтобы вновь припасть к нему и похоронить в своей глотке с ещё более активным темпом. Развернувшаяся перед ним картина захлёстывает его тело новым приливом возбуждения, сам того не понимая, он этим действием значительно приблизил себя к оргазму, что заставляет его испускать самые жалобные всхлипы и полустоны, которые Т/и слышала за свою жизнь. Юноша, словно дикая кошка, царапает короткими ногтями деревянную поверхность стола, соблазняясь видом каштановой макушки, мелькающей меж ног, так и просящей схватить и вплести в себя пальцы, чтобы до боли в скальпе оттянуть. Но он знает, как девушке это не нравится, поэтому сдерживается, ведь он хороший мальчик. Он и так достаточно расстроил свою Нуну. А она в это время вновь переключает всё внимание на чувствительную, плачущую смазкой головку, массируя и лаская тут слегка шероховатой поверхностью языка, пока одна из рук занята стимуляций яичек, посылающая на кожу Чимина озноб и новую порцию холодного пота. Тонкая струйка очерчивает невидимый путь от взмокшей чёлки, проходя вдоль выточенных, мужественных черт, до территории ключиц, скрытыми пределами толстовки, в воротнике которой, собственно, она и теряется, когда Т/и берёт пульсирующий орган в руку, стимулируя до тех пор, пока, обильно выстрелив, одна половина семени не окрасит внешнюю и внутреннюю сторону ладони в прозрачно-белый, а другая половина микро лужицами упадет на пол. Довольная проделанной работой, она наклоняется над откинувшимся назад на локти подростком, оставшегося полностью без сил, и губами ловит его тяжёлое, горячее дыхание, когда он пытается отдышаться, переживая последствия своего освобождения. «Н-нуна…разве ты не собираешься…» – тихо, осипшим полушёпотом пытается спросить он, но его прерывает задорный и такой дерзкий смешок. «Какой ты нетерпеливый, я не собираюсь делать это с тобой, пока тебе не исполнится восемнадцать», – Т/и выдыхает порцию обжигающего дыхания на шею Чимина, склонившись над ней, чтобы оставить парочку влажных, мягких поцелуев на недавно оставленных, синеватых отметинах. «Во-первых, только попробуй завтра надеть что-то с длинным воротником, а во-вторых, завтра я сама отвезу тебя в школу. Побеседую с твоей одноклассницей”, – она нежно целует мочку его проколотого уха, в следующую секунду слегка прикусывая её так, чтобы он точно понял всю серьёзность этих слов и даже не пытался их оспорить.