Цветами радуги

      Эд ушел так же быстро, как и появился. Освальд был этому лишь рад. Квартира резко опустела, оставляя за собой неприятную атмосферу напряжения. Освальд прислонился спиной к стене, чувствуя накатившее вмиг осознание. Еще сегодня утром он клялся в верности Фиш Муни, а сегодня был готов вонзить ей в спину нож. Он прикрыл глаза, погружаясь постепенно в себя. Это требовало времени — просто осознать, что он делает, и решить для себя не стоит ли дать заднюю.       Освальд сглотнул и открыл глаза, пялясь в стену напротив. От Эда были одни неприятности. Тот магическим образом втягивал его в феерический пиздец, прилагая при этом ноль усилий. Кобблпот чуть запрокинул голову, намеренно стукнувшись затылком о стену и зашипев: надо, надо было отказаться, но слишком уж сладок запретный плод. Сместить Фиш и подмять под себя Муравейник — мечта идиота, жадного до власти. Освальд невесело усмехнулся, мысленно себе фыркая. Надо ж так себя ругать.       Он глянул на часы. До встречи с Фиш оставалось несколько жалких часов, и этого было слишком мало, чтобы привести себя в порядок и вернуть эмоции в строй. Он до сих пор ощущал на своей шее невидимые клыки, с которых так и сочился яд. Что ж, если Эд решит внезапно, что из него можно вить веревки, Освальд выжмет из своего положения максимум выгоды. Заставит змею укусить собственный хвост.       Освальд стоял через дорогу от нужного ему ресторана и выжидал. Точнее, он убеждал себя, что выжидает, на деле же стараясь успокоить легкий тремор. Фиш не дура, быстро заметит, что что-то не так, если он будет так трястись. Освальд покачал головой, выдыхая, и глянул на дисплей телефона. Время неумолимо приближало его к серьезному разговору с Фиш.       Когда руки без перчаток начали замерзать, Освальд выпрямился, чуть потянулся, словно перед выполнением сложного акробатического трюка, и, дождавшись зеленого света на светофоре, быстрым шагом направился к ресторану.       Там его уже явно ждали, ибо тут же забрали пальто, кивая в знак приветствия и шепотом говоря, за каким столиком его ждет Фиш Муни. Освальд лишь коротко кивнул в знак благодарности и направился в нужном направлении, хромая сильнее обычного на раненую некогда ногу. Благо, долго искать не пришлось: ресторан был пуст, за исключением небольшого столика в середине недалеко от сцены. На удобном с виду стуле на витиеватых ножках сидела Фиш, выпрямив спину, открытую довольно коротким, но при этом выглядящим совершенно уместно платье. Освальд не мог даже примерно представить, какое бы платье смотрелось на преступной королеве пошло или вульгарно: насколько бы открытой не была одежда, Фиш выглядела в ней уверенно и привычно сдержанно. Освальд хмыкнул себе и сделал вывод, что одежда здесь явно не причем и дело в Муни, способной держаться даже в самых паршивых ситуациях так, словно она хозяйка положения.       За спиной женщины привычно стоял Бутч, и уже с того расстояния, что между ними было, стало заметно, как тот напряжен. Сильнее обычного. И Освальд быстро понял, почему. Переведя взгляд на стул напротив Фиш, он быстро поймал взглядом зеленый костюм, закинутую ногу на ногу и начищенные до блеска черные туфли. Он понял, кто сидит за одним столом с Муни еще до того, как взглянул этому человеку в лицо. Эд Нигма глядел на него, как ни в чем не бывало, с привычной чуть заметной улыбкой. Освальд почувствовал, как кровь ударила в голову и как похолодели пальцы.       В голове роилось миллиард вопросов, но их пришлось отложить на потом, натягивая на лицо наиболее искреннюю улыбку из возможных и приближаясь к столу быстрее.       — Освальд, — поздоровалась лаконично женщина, улыбаясь ему уголком губ.       — Фиш, — он кивнул Муни и глянул на Эда с легким прищуром. — Эд, — и тоже кивнул.       — Здравствуй, Освальд, — тут же отозвался Нигма. Освальду показалось, что тот вот-вот добавит роковое «опять», но тот отвел взгляд, вновь глядя на женщину, потягивающую не спеша из бокала вино.       — Вижу, ты удивлен его присутствию, — хмыкнула Муни. Но я надеялась, что ты будет чуть больше рад увидеть своего друга.       — Друга? — Освальд чуть склонил голову в деланном непонимании и это получилось почти правдоподобно. Муни рассмеялась, чуть откидывая голову и приковывая взгляд Освальда к хрупкой на вид шее.       — Его забота о тебе навела меня на мысль, что вы двое хорошие друзья, — он качнула бокал в сторону Нигмы, вызывав у того чуть более широкую улыбку. На Освальда тот принципиально не смотрел. — Он все время поглядывал на часы, пока тебя не было. Явно опасался, что припоздаешь. Но твоя пунктуальность всегда меня радовала, — она оглядела Освальда внимательнее и, казалось, только сейчас поняла, что тот до сих пор стоит. — Присаживайся. Я считала, мы друзья, — казалось, в ее голосе мелькнуло разочарование. Освальд почувствовал, как неприятно кольнуло в груди. Эти слова могли быть просто издевкой, не значащей ничего для Фиш, но Освальда такое заявление выбило из колеи.       — Конечно, — кивнул несколько неуверенно он, присаживаясь рядом с Эдом.       — Тогда почему ты не можешь сесть без моего приказа?       Освальд почувствовал себя ребенком, которого ловко водят за нос. Он поднял чуть потерянный взгляд на Фиш, ожидая, что тонкие ее брови будут сведены к переносице или губы поджаты, но та лишь беззаботно улыбалась, покачивая вино в бокале. Освальд впервые не мог угадать ее настроения и это его здорово нервировало. У него было ощущение, что его предательство непременно раскроют, может, это сделает даже Эд, сидящий слева от него, а потом Бутч выволочет его в какую-нибудь подворотню и пристрелит. Надо было взять себя в руки. Просто необходимо. Срочно.       — Позволите? — подал голос Эд, обращаясь к Муни. Освальд метнул на нее взгляд, ожидая ответа. Та лишь кивнула.       Нигма поднялся, взял в руки бутылку вина и разлил по бокалам. Только сейчас Освальд заметил свой. Сейчас Кобблпот был в равной степени благодарен и зол на Эда. Зол за то, что тот втянул его во все это, и благодарен за то, что тот быстро понял его настрой и попытался помочь расслабиться. Склоняясь ниже нужного к его бокалу, Нигма бросил на Освальда короткий, но серьезный взгляд, будто убеждаясь, что тот в порядке. Освальд почти моментально взял себя в руки и кивнул Нигме в знак благодарности, забирая со стола свой бокал и покачивая его на манер Фиш. Та удовлетворенно кивнула, когда Эд закончил и сел на место, приподняв бокал.       — Что ж. За успешную реализацию плана, — она, ничего не поясняя, дождалась, пока и Эд, и Освальд чуть коснутся своими бокалами ее, и сделала глоток.       — Извини, Фиш, — привлек внимание к себе Освальд через секунду. — Тот серьезный разговор, о котором ты говорила. Он о плане? Плане чего?       — Это правильный вопрос, Освальд, — Фиш переглянулась с Эдом. — Тебя, Освальд, я позвала, потому что считаю, что могу тебе доверять. Одному из немногих, между прочим. Бутч, кстати, убежден, что ты еще слишком «зеленый» и вполне можешь сбежать в самый ответственный момент, — эти слова заставили Освальда чуть нахмуриться и зло глянуть на Гильзина, что стоял, как ни в чем не бывало, словно говорили и не о нем вовсе. Фиш его реакция в очередной раз повеселила, и она продолжила. — Потому я и спрашиваю, Освальд: мы друзья? Ты же не станешь предавать подругу?       — Да, Фиш, — не думая ни секунды, выдал Освальд. Лишнее промедление значило бы, что он колеблется, а это не порадовало бы Муни. — Мы друзья, — эта фраза болезненно отдалась где-то в груди, словно Освальд уже медленно вонзал нож в спину Фиш, — и я… — он сглотнул, чувствуя всем своим существом давление сразу с двух сторон: вполне явное от Фиш и тщательно скрытое — со стороны Эда, — я не предам тебя. Даже если это будет мне выгодно.       — Вот и умница, — Фиш откинулась на спинку стула, переведя взгляд на Эда.       — Ты сказала, что позвала меня потому, что доверяешь, — начал Освальд несмело, кивая на Эда, — а что насчет него?       — А он… — протянула Фиш. — Ты привел к нам настоящее сокровище. Ты наверняка слышал, что Джим Гордон находится сейчас в Блэкгейте. Наш бравый полицейский выведен из строя, а вместе с ним вся полиция. Мы уже вернули в силу некоторые договоренности и можем дышать свободнее. Все это — заслуга твоего друга, — она кивнула на Эда. Освальд удивленно вскинул бровь, глядя на Эда краем глаза. Тот выглядел аномально расслабленным и вполне довольным жизнью. — Более того, у него есть определенные таланты, способные нам помочь в том самом деле, о котором я говорила, — Муни сделала театральную паузу, и Освальд надеялся, что та вот-вот продолжит, но женщина продолжала молчать. Поняв, что должен проявить должный интерес, Освальд подвинулся ближе к столу.       — Так что за план? — поинтересовался он, принимая правила чужой игры.       — Я собираюсь убить Фальконе.       Фиш говорила что-то еще, но было ощущение, что кто-то с щелчком выключил звук. Освальд чуть склонил голову и нахмурился, уже не слушая женщину, полностью погрузившись в себя. Нет, он не был фанатом Кармайна Фальконе, хоть и испытывал к нему уважение, навеянное страхом, но он и думать не думал о том, что того можно убить. Не в том смысле, что считал старика бессмертным, а в том, что Готэм был неотделим от семьи Фальконе. В голове Освальда происходил сложный мыслительный процесс: зачем Фиш это? С Фальконе у Муравейника была крыша, было спонсорство и постоянная охрана, а что станет без него? Полиция почувствует свободу и просто накроет место, которое многие считают своим домом. Да, крайне паршивым, вонючим, грязным, но домом. Людям оттуда попросту некуда идти. И Фиш хотела все это просто разрушить?       А что насчет их с Эдом плана? Почему Нигма выглядит настолько расслабленным? У Освальда не было сомнений в том, что тот уже знал о планах Фиш на Фальконе, так почему так спокойно реагировал? Фарс? Маска? Вряд ли. Освальд бы понял. Одно дело убить лишь Фиш, заняв свое место во главе Муравейника, а совсем другое — убрать Фальконе. Эд знал, что задумала Муни, и все равно… Потихоньку пазл в голове начинал складываться, оставалось только…       — Освальд? Ты слушаешь? — в голосе Муни проступили нотки раздражения. Она не любила, когда ее игнорировали.       — Да… Да, прости…те, — от нервов Освальд снова перешел на официоз. — Мне немного нездоровится, но не стоит волноваться. Я отойду на секунду.       Эд смотрел уходящему быстрым, насколько это было для него возможно, шагом Освальда с легким прищуром. Тот без сомнений понял, что происходит, и теперь был в шаге от того, чтобы все ему испортить. Коротко извинившись перед Фиш, он тоже поднялся и направился следом. Муни истолковала это по-своему, криво усмехнувшись и потянувшись.       Эд зашел в уборную практически сразу за Освальдом, но того там не обнаружил. Удивленно оглянувшись, он быстро направился к кабинкам, находя нужную и лаконично стуча.       — Ты навязал ей эту мысль. Это не ее слова, а твои, и ты собираешься все разрушить до основания. Ее руками, — это не звучало напугано. Скорее так, словно Освальд внезапно осознал то, что было очевидно. — Просто сместить Фиш и открыть себе пути к лучшей жизни тебе мало. Ты хочешь забрать Готэм себе.       — Ты хочешь отступить? — не церемонясь лишний раз, спросил напрямую Эд, стоя перед дверью кабинки. Щелкнул замок, Эд отступил на шаг, выпуская Кобблпота. Тот глядел на него снизу вверх без былой неуверенности.       — Нет. Но ты должен знать, на что идешь, Эд, — Освальд подтолкнул того в грудь, проходя мимо и глядя сквозь зеркало на стоящего в пол-оборота Нигму. — Все улицы будут в крови. Если мы начнем действовать, пути назад уже не будет.       — За кого ты меня принимаешь? — фыркнул Эд. — Конечно, я понимаю, — он подошел ближе, останавливаясь за спиной Освальда. Кобблпот почувствовал, как холодок прошелся по спине вниз. — И я рад, что это осознаешь в полной мере ты.       — Каков план? — не обращая внимания на чужой тон перешел к сути Освальд.       — Фиш собирается отправить меня в «тылы» Фальконе под личиной предателя. Ты останешься с ней, а я буду сливать информацию из «гостиной» врага. Все просто, — Эд подал плечами.       — Но у тебя, конечно же, есть собственные планы, — хмыкнул Освальд, оборачиваясь и оказываясь фактически зажатым между раковинами и Нигмой.       — Естественно, — чужие губы растянулись в неприятной улыбке. Нигма без всякого стеснения уперся руками в раковины по обе стороны от Освальда, оставляя ему еще меньше личного пространства и отрезая все пути к отступлению не только на словах. — На тебя — особенно.       — Я — твоя единственная надежда, Эд, — прищурился Освальд, казалось, абсолютно не смущаясь того, что Эд нагло врывался в его личное пространство, — естественно у тебя на меня особые планы. А теперь свали, дышать нечем. Фиш ждет, — он легко ударил кулаком Эда в грудь, заставляя отстраниться, и прохромал к выходу. — Что несет с собой скверну, голод и смерть, хоть и «младше» их? — внезапно задал вопрос Освальд, Остановившись на секунду.       — Война, — машинально ответил Эд, хмурясь.       — Война совсем близко. С каждым нашим словом она все стремительнее подбирается к Готэму. Будь к ней готов, Загадочник.       И Освальд вышел. Эд затаил дыхание, прислушиваясь к себе. Он не мог знать точно, но ему казалось, словно зрачки на миг сузились, а после расширились, пропуская слишком много света. Мир вокруг зазвенел осколками мириады зеркал, и в таких ситуациях было принято кричать от боли и внутреннего диссонанса, принесенного чужим именем, но Эд так и остался стоять. А когда шум стих, он лишь выдохнул, слушая гробовую тишину.