Это было слишком больно

      – Так! Постой-ка! Ты хочешь сказать, что ты не помнишь? О, боги!       Лань Чжань вздрогнул, ещё не понимая, что именно хочет сказать брат, но уже догадываясь, что произошло некое недоразумение глобальных масштабов.       – Гэгэ...       Он не договорил, когда брат схватил его за плечи и ощутимо потряс, словно куклу. Когда-то, когда они ещё были детьми, брат делал так, когда сильно волновался и хотел сказать что-то исключительно важное. По крайней мере по его личному мнению. Но с тех пор прошло довольно много лет, они давно не были детьми, а Лань Сичень научился держать себя в руках гораздо лучше чем раньше.       – Что ты помнишь? Скажи мне...       – Я помню... Я всё помню, за исключением последних дней, когда мой шиди...       Кажется, этот ответ ни сколько не устроил брата. Тот помотал головой, от чего его налобная лента слегка покосилась, но он не заметил даже этого.       – Нет-нет, ты не о том. Свадьба. Ты помнишь свадьбу?       – Чью? – в свою очередь поинтересовался Лань Ванцзы.       – Твою. Твою и Вэй Усяня.       Видимо, пришла очередь Лань Чжаня впадать в ступор. Как бы он не пытался вспомнить, но своей свадьбы он не помнил. И тем более не помнил свадьбы Вэй Усяня.       Глядя на его обескураженное лицо, Лань Сичень и без ответа всё понял.       – Не помнишь... Ничего не помнишь... Сколько лет по-твоему прошло с момента смерти Вэй Усяня? Этот ... Этот глупый ребёнок не тысячу, а две тысячи раз перепишет все правила ордена, – простонал он.       Из всех странных вопросов, которые ему сегодня задал гэгэ, пожалуй, этот был самым странным.       – Пять...       И вот тут первый нефрит клана Лань схватился за голову, при чём в самом буквальном смысле этого слова.

***

      Если где-то и существовало место более спокойное чем Облачные глубины, то Лань Чжань его точно не встречал. Он сидел на валуне, глядя на гладкую как зеркальная поверхность, гладь пруда, где под толщей воды шевелили своими плавниками серебристые и упитанные до безобразия рыбины, и думал. Поверить в то, что сказал ему сейчас брат, было столь же невозможно, сколь и заманчиво.       Он мёртв.       Но если верить брату, а когда он обманывал Лань Чжаня? То получалось, что искажённая мелодия, сыграная нерадивым учеником, столь сильно повлияла на второго нефрита, что стёрла из его памяти несколько лет жизни. Те самые несколько лет, когда он, измученный ожиданием, наконец смог найти Вэй Усяня, возродившегося в этом мире.       Но даже это было не столь чудовищно невероятно, как то, что Вэй Усянь по собственной воле стал...       – Как это вообще возможно? Свадьба двух мужчин... Разве может мужчина быть мужем? Или женой?       Он резко замотал головой, пытаясь отогнать навязчивую мысль об абсурдности происходящего. Брат не мог врать, а он не мог жениться на Вэй Усяне, а значит...       Сумасшествие.       Он едва не рассмеялся от этой мысли. Какая банальность - сойти с ума от горя.       – Когда такие мелочи волновали Вэй Усяня? – пробормотал Лань Сичень, даже примерно не представляя о чём сейчас размышляет его брат.       Да, это было дико. Это был плевок на устои, правила да и просто здравый смысл. Но Лань Ванцзы был так счастлив. Мог ли его гэгэ что-то сделать? Хотя, наверное, мог. Но вот хотел ли он что-то сделать?       – Вот вы где! А я уже начал беспокоиться!       Лань Чжань шокировано смотрел на невысокого молодого парня, внешность которого была ему абсолютно незнакома, однако, который радостно обнимал его и даже осторожно прикоснулся губами к его щеке.       А потом Лань Ванцзы увидел его глаза. У незнакомого парня были глаза Вэй Ина.

***

      – Да уж, – парень, с глазами Вэй Ина выглядел встревоженно, когда слушал историю, которую рассказал ему Лань Хуань.       – Мы и правда женаты? – не глядя ему в глаза, спросил Лань Ванцзы.       Парень вздохнул.       – Правда, но пусть тебя это не беспокоит, – и тут же обращаясь к Лань Сиченю спросил: – Что с этим можно сделать?       – Кто бы знал. До сих пор в Облачных глубинах с подобным никто не сталкивался, – пожал плечами тот.