Это было слишком больно

      – Прости, я не голоден.       Лань Чжань сидел за столом с самым непроницаемым видом. Сказать о чём он думает, было невозможно даже примерно, впрочем, как раз к этому Вэй Усянь давно привык.       – Хочешь, мы пойдём прогуляться? Можем вообще покинуть Облачные глубины на пару месяцев.       Это было странно: ещё четыре часа назад он терзался мыслью о том, что Вэй Усянь погиб. Безвозвратно канул в бездну, атакованный объединённым отрядом заклинателей. А сейчас он сидит перед Лань Чжанем, в облике совершенно незнакомого парня, но это точно был Вэй Усянь, тут не могло быть никаких сомнений. И более того... Они женаты. Лань Чжань просто не знал как теперь ему с этим жить.       – Если не хочешь, то не надо себя мучить, – тут же добавил Вэй Ин, заметив, что его мужу стало не по себе от одной только этой фразы.       – Нет, ты прав, я бы хотел прогуляться.       Нелепости всей ситуации была в том, что он, много лет страдавший из-за своих чувств к Вэй Усяню, из-за боязни быть неправильно понятым, не принятым, вдруг получил всё и разом. А может быть даже чуть больше, чем ожидал. И это тяготило ни чуть не меньше, чем невозможность увидеть Вэй Усяня или невозможность прикоснуться к нему. Лань Чжань попросту не знал, что ему теперь со всем этим делать.       – Тогда решено, идём, навестить твоих кроликов. Тебе же нравятся кролики?       Лань Чжань кивнул и молча встал из-за стола, оставив еду без внимания.

***

      Ветер трепал волосы Вэй Усяня, забранные красной лентой, поднимал с земли опавшие кленовые листья и швырял их на поверхность воды от чего по воде стремительно разбегались круги. У его ног и впрямь примостился серебристо-серый кролик, смешно дёргающий носом и чуть прижавший уши к голове.       – Мы... Мы оба были в одежде женихов?       Наверное это самый глупый вопрос, который можно придумать. Но представить кого-то одного из них в наряде невесты Лань Чжань не мог как бы не пытался.       – Типа того, мы вообще не заморачивались с такой ерундой. В конце концов кому какая разница во что мы были одеты?       Глупо. Лань Чжань в который раз ловил себя на том, что ведёт себя глупо, но справиться с этим, видимо, было не под силу даже ему.       Деловито достав из запазухи Ченьцин, Вэй Ин со всех сторон осмотрел свою любимую флейту, которую некогда сам же и выстрогал, тщательнейшим образом отполировав и приведя в достойный вид. Когда он поднёс флейту к губам и заиграл, Лань Чжань вздрогнул, тут же узнав мелодию. Когда-то он сам лично сочинил её, посвятив Вэй Ину, а потом сам же сыграл ему в пещере черепахи-губительницы. Сколько бы не прошло времени, а Вэй Ин помнил её.       Задумавшись, Лань Ванцзы осторожно прикоснулся к волосам Вэй Ина, убирая прилипшую к ним паутину. Волосы были тяжёлые и мягкие, гораздо мягче чем могло бы показаться на первый взгляд. Вэй Ин замер, но играть не перестал. Он как никто другой понимал как сейчас тяжело приходится его мужу. Он бы помог если бы хоть что-то зависило лично от него, но что он мог сделать?       Не сразу поняв, что он делает и как вообще его жест можно расценить, Лань Чжань резко отдернул руку, словно боялся обидеть Вэй Усяня.       – Ты можешь делать это, если тебе хочется, – мягко сказал Вэй Усянь и прикоснулся кончиками пальцев к руке мужа.       Он восхищался этими руками ещё во времена, когда был учеником в ордене Гусу. Не было никого, чьи руки были бы столь же изящными и ловкими одновременно. Он легко мог бы переломить ветку дерева одними только пальцами и одновременно с этим, его пальцы были нежны, когда Лань Чжань считал, что это уместно. Сейчас же рука мужа показалась Вэй Усяню до страшного холодной, словно вообще не принадлежала живому человеку.       Вэй Усянь взял его ладони в свои, стараясь согреть, дать хоть немного тепла. На минуту ему вдруг показалось, что это не он погиб тогда, а Ванцзы. И ему стало страшно.       – Пойдём домой. Тут холодно.       Лань Чжань понял, что произошло нечто, что заставило Вэй Усяня переживать, но никак не мог взять в толк что же именно. О чём таком мог подумать старейшина Илин, что улыбка моментально исчезла с его лица?       – Пойдём, – коротко ответил он.       В комнате было прохладно и Вэй Усянь разжёг огонь. Отблески язычков пламени на его одежде выглядели столь гармонично, словно сам он был соткан из чёрного антрацитового угля и ярко-красных искр, грозящих в любой момент вспыхнуть, сжигая всё, до чего только может дотянуться. И Лань Чжань был в общем-то не против оказаться сожженным его пламенем.       Разобравшись наконец с этим, Вэй Усянь сел рядом с мужем, впрочем, прекрасно помня о ситуации в которой они оказались и не нарушая его личных границ. Однако, даже в этом было что-то интимное и щемящее сердце. Лань Ванцзы чувствовал его запах, после тренировки, на которую он выводил молодых учеников Гусу, от него пахло травами, дымом костра и потом. Но этот запах не раздражал, а наоборот – вызывал странное чувство, охарактеризовать которое Лань Ванцзы не мог как бы ни старался.

***

      Для Лань Чжаня всегда было загадкой как Вэй Усянь умудрялся нарушать все мыслимые и немыслимые правила, и при этом окружающие пусть и не сразу, но принимали это. Ведь это же не мыслимо: чтобы его дядя согласился с тем, что у Лань Чжаня появился муж. И мало того, они оба живут в Облачных глубинах. Хотя, если подумать, то правила, запрещающего семейную жизнь мужчины с мужчиной до сих пор тут не было. Видимо, до этого случая до такого никто не догадался.       Привыкший ложиться спать строго в одно и то же время, сегодня Лань Ванцзы никак не мог уснуть. Он сидел на циновке и смотрел на спящего Вэй Усяня.       – Мой муж... – прошептал он. Слова, сладкие до порочного, желанные до невозможного, доступные до страшного.       – А? Ты ещё не спишь? – сквозь сон отозвался Вэй Усянь и снова уснул.       Лань Чжань лёг рядом, привычно вытянувшись как струна. Даже сон в Гусу был строго регламентирован. Уважающему себя заклинателю спать предлагалось строго на спине, вытянув руки вдоль тела или сложив их на груди. Рядом заворочался во сне Вэй Ин, простонал что-то невнятное. Плюнув на привычные правила, Лань Чжань повернулся на бок и положил ладонь на плечо спящего рядом мужчины. Тот сразу успокоился, словно рука Ванцзы прогоняла ночные кошмары. А может так оно и было.       Он помнил, что Вэй Усянь умер. Он помнил как это было больно, как видения смерти магистра Илин преследовали его в кошмарах, как даже алкоголь не позволял забыться ни на минуту, как трудно было дышать, когда он слышал очередную нелепую байку о Вэй Ине. Больше он не потеряет Вэй Усяня, он научиться быть заботливым мужем, он сможет вновь привыкнуть к этой странной жизни, но не потеряет.       Во сне Вэй Усянь подвинулся поближе, словно он замёрз и искал тепла. Лань Ванцзы отпрянул, не понимая как ему себя вести, но всё же укрыл спящего одеялом.       Он научится снова любить Вэй Усяня. Научится быть для него самым важным и близким. А пока... А пока Лань Ванцзы осторожно провёл рукой по волосам Вэй Усяня и вдруг понял, что сердцу не больно, а он сам может дышать, не ощущая непомерной тяжести, ставшей привычной, когда Вэй Усянь погиб.       Он был жив и вместе с ним оживал Лань Ванцзы.