Там были светлячки

      Теплый свет от огня окрашивал комнату в ненавязчивые нежные цвета. Привыкшие к холоду руки сжимали горячий стакан, над которым поднимались клубы пара. Демоненок с лисьим лицом оцепенел под взглядами двух пар глаз и молчал, скованный кандалами собственных чувств. Так вот, каково это на самом деле — вернуться домой в теле врага и сидеть, как ни в чем не бывало, рядом с человеком, который надеялся никогда не увидеть тебя таким. Хиёко силилась сглотнуть ком в горле, но не могла, потому что знакомый аромат чая и уют родных стен будили в ней слишком многое. Трепет от возвращения под старую крышу, тихую радость от того, что больше не нужно скрываться от учителя, волнующее недоумение от того, что ей позволили войти и налили чаю, прямо как четыре года назад, горький стыд из-за собственных когтей и звериных глаз… — Расскажи, что произошло четыре года назад, — Урокодаки сидел в шаге от ученицы, а напротив них пощелкивал огонь. Танцующие языки пламени заливали оранжевым светом голубое кимоно с облачным узором.       Хиёко с украдкой разглядывала маску учителя, жалея, что его эмоций все еще нельзя разгадать, и одновременно радуясь, что хоть что-то в мире осталось прежним, привычным. Томиока сделал пару глотков из своего стакана, подпирая спиной плотно закрытую входную дверь. Помещение освещал только огонь, но света было мало, и мгла пряталась в дальние углы комнаты. — Там были светлячки, — маленький демон, чья тень напоминала лисью, поднес стакан с чаем к губам.       Долгая дорога к горе Фуджикасане, казалось, длилась вечность. Но на деле она занимала всего день. Будущая охотница в новенькой маске спешила на окончательный отбор. Осталось пройти через маленькую деревеньку, а от нее до горы, сиреневой от цветущей глицинии, было рукой подать. На землю опускалась ночь, и девочка надеялась, что не опоздает.       Хиёко, не давая себе расслабиться, шагала дальше без перерыва. Вспоминая, что она ни разу не видела учителя без маски, она и сама не желала снимать своей и была в ней всю дорогу. Такой подарок от Урокодаки, еще и являвшийся оберегом, очень смутил ее и в то же время порадовал. Она слышала, что в его молодости демоны насмехались над учителем из-за его доброго лица, поэтому он перестал показывать его кому-либо. Может, по этой же причине учитель сделал и ее маску пугающей и суровой? Вероятно, так и есть, ведь слишком уж милой была ее улыбка, и слишком приветливо блестели ее большие глаза. Весь путь от дома учителя до горы девочка пребывала в цветущем и растроганном настроении.       Впереди высились дома деревни, и в некоторых окнах еще горел свет. Однако большая часть жителей уже легла спать. Темнота не была преградой, но на улице и не настолько темно, чтобы ничего не видеть, ведь дорогу освещали десятки светлячков. Одни сонно сидели на травинках, пригнувшихся под их весом, другие вяло порхали в воздухе, куда-то направляясь.       Хиёко резко остановилась.       За самым крайним домом деревни что-то происходило. Густая мгла за ним ощущалась совсем не так, как обычно. В ней таилось странное шевеление, подозрительное для такого часа. «Демон? Очень даже может быть…» — слегка пригнувшись и стараясь передвигаться тише, девочка вынула катану из ножен и двинулась в нужную сторону. Светлячки недовольно разлетались в стороны, пропуская ребенка в лисьей маске.       Подойдя ближе, Хиёко отчетливо услышала звук удара, а после болезненный кашель и сдавленное дыхание. Холодные мурашки пробежали по спине юной охотницы. Хрипы звучали настолько мучительно, что сложно было не представить эту боль на себе. Но куда болезненней ощущались досада и злоба. «Черт, я слишком медленная! Кто-то ранен!» — девочка перешла на бег, уже не беспокоясь о скрытности, и ворвалась в смертельную темноту.       Перед глазами встала картина, из-за которой ноги перестали слушаться, а руки задрожали. Хиёко оцепенело обвела взглядом алые брызги на стене и залитую крупными темными пятнами землю. Мерзкий холодящий душу запах крови, мертвый человек… Куда более ужасным показался высокий демон, державший одной рукой шею взрослой женщины так, словно ее тело ничего не весило. Бедняга совсем не двигалась, а ее одежда была черной от крови. Что хуже, это была не единственная жертва. В траве недалеко от ног чудовища лежал в неестественной позе убитый мужчина.       Демон уставился на неожиданно появившегося свидетеля. В его глазах были иероглифы, однако Хиёко не могла разобрать их. Длинные светлые волосы украшало темное пятно с кровоподтеками, прямо на макушке. На его красной одежде с черным узором кровь казалась незаметной, но брызги отчетливо выделялись на его светлых штанах.       Он выглядел совершенно не так, как людоеды, встречавшиеся ей прежде. От него веяло какой-то иной опасностью — безусловно, смертельной — и Хиёко оцепенела на месте, сжимая катану до боли в ладонях. Досада и злоба куда-то улетучились, уступив место колючему страху и шоку. Но бежать теперь поздно. Юная охотница была рада только тому, что маска учителя скрывала ужас, застывший на ее лице. — Милая маска, — произнес демон, приятно улыбнувшись. Хиёко не знала, что напугало бы ее больше — слова, сказанные презрительным и грозным голосом, или именно такой тон врага. — Ты такая крохотная и худенькая, точно лисица. Но это ничего… Маленькие девочки тоже очень вкусные, — мерзавец будто утешил себя, и это прозвучало все также мягко и спокойно.       Холодный пот выступил у охотницы на лбу. Но монстр не мог скрыть свою безжалостность за доброй улыбкой и вежливым тоном. Однако… Пускай он невероятно силен, он все равно демон. Как она может звать себя истребителем демонов, если побоится сражения? Как она смела даже думать о побеге? Что бы сказал на это наставник? — Ты… — ее голос дрожал, а мысли разбегались в стороны. — Ты убил этих двух людей! — Хиёко ощутила, как гнев вернулся к ней, вытесняя страх. Стоило втянуться в разговор, как ужас перестал сжимать своими когтями горло. — Не двух, а четырех, — с учтивостью поправил ее демон, словно для него количество жертв было очень важно. — Там в доме своей очереди ждут детишки. Две крошки-девочки, пальчики оближешь, — его руки обняли бездыханное тело.       Хиёко поежилась от осознания того, что она не успела спасти ни родителей, ни их детей. «Простите, что не успела прийти раньше!» — чувство вины уколами впивалось в виски. Однако волосы вставали дыбом и от сцены объятий, казавшихся такими заботливыми. Неестественно откинутая назад голова мертвой женщины открыла охотнице вид на пустые глаза, смотрящие в никуда, и окровавленные губы. Картина, которая еще долго будет возвращаться в кошмарных снах. Картина, которая навечно отобьет у нее желание пожирать людей в будущем. — Но не переживай, я убил их быстро, они даже не проснулись. Я же не садист какой-то, — тихо пропел демон, слегка прикрыв глаза. — Я всего лишь им помогаю. В мире ином они станут куда счастливее, чем здесь.       Труп, безвольно лежавший в его объятиях, начал уменьшаться. Хиёко не сразу поняла, что происходит, но от бедной женщины уже не осталось и следа, когда к ней пришло осознание — демон поглотил добычу буквально своим телом, а не сожрал подобно всем людоедам. На этот процесс ушли какие-то секунды, шокирующие три секунды — так ничтожно мало времени этому чудовищу понадобилось для того, чтобы съесть человека!       От страха не осталось ничего.       Меч сверкнул в свете луны, выглянувшей из-за облака, и в два шага девочка оказалась рядом с убийцей. Катана просвистела, рассекая воздух, а демона на этом месте уже не было. Хиёко быстро осмотрелась, не давая подойти к себе со спины, и увидела врага недалеко от себя. — Как жаль, что ты прячешь свое личико. Наверное, ты сейчас очень злишься на меня, да? — незнакомец коснулся подбородка заостренным ногтем. Его пальцы были багряными от крови.       Сконцентрировавшись на противнике, Хиёко успокоила дыхание и вновь бросилась в атаку. В этот раз она не упустит его из виду! Демон ждал ее, не избегая нового нападения, и катана опасно близко подобралась к его шее. «Давай же!» — подгоняла себя Хиёко, воодушевленная точностью собственных движений. Лезвие столкнулось с чем-то твердым, что сверкнуло перед лисьей маской в самый последний момент, и катана с металлическим звоном ударила по нему. В ушах зазвенело, а меч передал рукам неприятную дрожь.       «Только бы не сломать!» — отскочив назад, девочка быстро взглянула на свой уцелевший клинок и ошарашенно посмотрела на невредимого противника. В его руке золотым блеском отражал лунный свет большой веер, украшенный узором лотоса. Хиёко оцепенела от такого неожиданного оружия, появившегося у демона из ниоткуда. — Очень некрасиво нападать на безоружного, — он покачал головой, будто ругал ребенка, но уже был готов его простить: — Давай попробуем еще раз. Теперь ты можешь напасть еще раз, давай же, — великодушно разрешил он, а из-за веера выглядывали одни лишь хитрые глаза, красиво переливавшиеся разными цветами. — Чудовище! — то, что он откровенно насмехался над ней, полагая, что ей понадобится его одобрение, так выводило из себя. Хиёко ударила по нему катаной.       Ни эта атака, ни несколько последующих не увенчались успехом. Дыхание воды. Восьмой стиль. Поток водопада. Мимо. Четвертый стиль. Удар волной. Мимо. Первый стиль. Рассекающая водная гладь. Блок. Все стили, так тщательно изученные на уроках наставника, казались бесполезными против него, словно Хиёко готовилась ко всему, но только не к бою с демоном. Демон либо отражал каждый удар, либо уклонялся, не получая ни царапинки. Охотницу изумляло то, что он не нападал на нее в ответ, но в душе боялась этого момента. И он настал.       Когда он отбил одну из ее атак, Хиёко резко потеряла равновесие, а вместе с ним и контроль над боем. Расслабленной рукой он направил веер вверх и с оглушительным звоном ударил по катане, тогда-то Хиёко впервые ощутила его силу, во много раз превышавшую ее лимиты. Разожми она сейчас рукоять, меч мог бы вылететь и упасть невероятно далеко. Однако она лишь сжала его сильнее, позволив отдаче от удара запрокинуть ее руки над головой. Это было большой ошибкой. Кто знает, может быть, она бы не проиграла так быстро, если бы бросила катану и потратила силы на то, чтобы уклониться от острого веера, с молниеносной скоростью рассекшего ее живот.       Боль пронзила все тело, но ее эпицентром был глубокий порез. Хиёко отшатнулась, представив, как ее органы готовы выпасть наружу, и трясущиеся ладони разжали рукоять. «К-как… Это же была… Первая его атака…» — мысль не укладывалась в голове. Умереть от первого удара, нанесенного демоном. Кто он вообще такой? Учитель ничего не говорил про настолько сильных и могущественных врагов.       Ноги перестали держать ее очень быстро, и девочка рухнула на землю, глухо ударившись затылком. Немеющей рукой она дотронулась до ранения, ощутив, как ладонь коснулась влажного края рассеченного кимоно. Горячая кровь обожгла пальцы. Во рту выступил соленый привкус, каждый вдох давался с большим усилием. Отчетливо приходило понимание — это конец. — О, крошка, не лежала бы ты так, а то в крови захлебнешься, — она увидела перед собой лицо склонившегося над ней демона, а потом его когтистую ладонь, закрывшую весь обзор.       В следующий миг маска лисы оказалась в его руке, и Хиёко почувствовала свое лицо голым без нее. Голым и холодным. Катана лежала прямо рядом с ней, но сил не хватало дотянуться. Сил не хватало ни на что, даже на эмоции. Пульсирующая боль в животе не давала продохнуть. Девочка могла только смотреть на того, кто так быстро одолел ее. Выражение на лице демона вдруг стало сочувствующим. — Ты казалась мне постарше.       Хиёко не знала, что ответить. Все же, даже если бы знала, не нашла бы на это сил. К горлу подступал кашель. Кашель с кровью. — Ты так старалась меня ранить, и я тронут твоим рвением, правда. Но… У тебя ничего не вышло, и теперь ты умираешь в мучениях. А я даже не знаю, хочу ли я тебя съесть. Как думаешь, стоит ли? — демон наклонил голову, и пряди его светлых волос упали на одно плечо. Такое издевательство добивало девочку, которой уже не стать охотницей. Она не хотела слушать едкие слова, которые, похоже, сам людоед не воспринимал как унижение.       Ответа, разумеется, не последовало, и демон оглянулся через плечо на лежавшее в траве тело мужчины, а после задумчиво задержал взгляд на доме. Несколько светлячков водили хоровод возле ближайшей травинки, и Хиёко в попытке разогнать темноту перед глазами вяло наблюдала за их светящимися брюшками. По-видимому, они прилетели с поля, по которому она совсем недавно шла. Совсем недавно все еще было в порядке… — Наверное, не стоило бить так сильно, но мне казалось, ты справишься. Вот незадача, — демон разжал ладонь и уронил маску в траву, а затем заметил взгляд смертельно раненного ребенка, замедлившийся и вскоре переставший следить за насекомыми.       Хиёко уставилась на свою маску, ощущая, как в мире вокруг окончательно и бесповоротно гаснет свет. Долгого разговора она не переживет. Ее все меньше выводило из себя неоднозначное поведение демона. Она лишь ждала, когда он бережно возьмет ее на руки и поглотит так же, как он поступил с прошлой жертвой. Но он вел себя так, словно жалел, что нанес ей смертельную рану. Хиёко хотелось злиться, хотелось впасть в такую ярость, которая позволила бы ей прожить еще минуту, которая придала бы ей энергии схватить меч, которая подарила бы ей хоть какое-то преимущество перед врагом, решившим, что она уже побеждена, и ослабившим бдительность. Но не было ни гнева, ни страха, ни печали. Воспринимал ли он ее за добычу, с которой интересно поиграть подольше, или действительно сочувствовал — это уже не имело значения.       Учитель будет ждать ее дома, но она не придет. — Но знаешь, тебе повезло, что ты встретила именно меня, — внезапно услышала Хиёко. — Сегодня я пребываю в весьма хорошем настроении. Да и еды мне более чем хватит на сегодня… Поэтому у меня к тебе предложение, — монстр заулыбался острыми клыками и сияющими от радости глазами.       Вежливый тон убаюкивал девочку, но она все же оторвала взгляд от маски, лежавшей так близко и так далеко, что не дотянуться. Она поглядела на демона, задаваясь вопросом, почему ей нужно скрывать свое доброе лицо в то время, как демон выставляет свое напоказ. Монстр совсем не прятал свои большие дружелюбные глаза за маской, но от этого он почему-то не делался милым. — Ты не смогла убить демона, но… В конце концов, есть люди, которым просто не дано побеждать, — мурлыкнул он задумчиво, а Хиёко уже не могла злиться на него за эти слова. — В том нет моей вины, если ты не создана для этого. И все же я могу помочь тебе, — золотой блеск веера отразил оскал его улыбки. — Может быть, ты станешь счастливее, если посмотришь на мир моими глазами? Ты не узнаешь, пока не попробуешь, — когтистая ладонь прошлась по острым лезвиям веера, нежным движением разрезая бледную кожу, а загадочный вкрадчивый голос продолжил после маленькой паузы: — В конце концов, если он примет тебя… Ты будешь спасена от несчастной жизни и больше никогда не умрешь.       Одинокий огонек светлячка перед глазами, и вокруг окончательно потемнело. Это было похоже на океан, резко нахлынувший на маленькое тело со всех сторон. Прежде он будто ждал, нависая над жертвой, но теперь он накрыл ее с головой. Хиёко больше ничего не чувствовала. Ни боли, ни чужой крови, капавшей на ее глубокую рану.       Чай в стакане закончился, и девочка не решалась попросить еще. Когда она договорила, в комнате стало тихо. Урокодаки смотрел на огонь. Хотя, может и нет, но его голова была наклонена вниз, и глаза красной маски глядели на угасающее пламя. — Когда ты очнулась, ты ни на кого не напала? — прозвучал безэмоциональный голос Гию со стороны входной двери. — Нет, я… — Хиёко отвела взгляд. — Я проснулась уже днем, в том доме. Наверное, демон занес меня туда, чтоб утром солнце меня не сожгло. Больше никого в доме я не нашла, даже тел. Их просто… Съели без остатка. Подумать только, благодаря тому, что он съел их, он решил не есть меня. Если бы не эти бедные люди, я бы сейчас здесь не сидела, — девочка плотно зажмурилась. События той ночи и все, что было после них, она часто прокручивала в голове, не позволяя себе забыть ни одной детали. Пускай ни вспоминать, ни говорить об этом было неприятно. — Я была в ужасе от того, что демон все еще жив и пойдет убивать дальше. От того, что я ему проиграла.       «Не каждый столп может убить демона высших лун. У тебя не было шанса,» — Томиока следил за демоненком краем глаза, не отрываясь.       Урокодаки заметил дрожь ее пальцев, сильнее стиснувших стакан не то из чувства глубокой обиды, не то из отчаянно подавляемого гнева. Ничего не сказав, он подбросил сухих ветвей в огонь, и пламя сожрало их с довольным потрескиванием, начав разгораться с новой силой. Послушав шум костра немного, Хиёко продолжила: — Моя рана зажила, будто ее не было. Будто… Будто всего этого боя тоже не было, — она коснулась маленькой ладонью собственного живота, которым четыре года назад приняла удар. — Но такие раны, как моя, не заживают просто так. Я начала понимать, что он со мной сделал, когда почувствовала, что мои клыки стали больше обычного. Что какая-то часть меня теперь страшно боится солнца. И что я ужасно хочу есть. Так сильно, что руки трясутся… — собравшись с духом, Хиёко поставила пустой стакан на пол перед собой и продолжила. — Ну а… Потом наступила ночь. Я нашла мои катану и маску на улице и увидела свое лицо в отражении лезвия. С того момента маску я почти не снимала, — она вздохнула и потерла щеку, не то пытаясь смахнуть с себя неловкость, не то силясь стереть черные полосы на щеках.       Томиока молчал и наблюдал за ней. Его вопрос о голоде все еще висел в воздухе вместе с паром от чайных стаканов. Хиёко знала, что не сможет избежать ответа, и больше не видела смысла оттягивать неизбежное: — Конечно, я все еще хотела есть. Казалось, что сойду с ума, если не съем что-нибудь, — сжав ткань своего покрытого волнами хаори, Хиёко рассматривала его, словно оно было самой интересной вещью в мире. На деле ей нужно было куда-то деть взгляд. — Я не могла просто попросить у кого-то еды, если бы кто-то увидел мое лицо, вся деревня бы встала на дыбы. И я… Ну, я… Решила тихо забраться в соседний дом и взять у них немного риса. Совсем чуть-чуть, — тише заговорила она, оправдываясь.       Урокодаки наклонил голову, маска Тэнгу не могла показать недоумение в его глазах. Обратившись в демона — жадное до крови и вечно голодное существо, игнорирующее человеческие законы — его ученица все равно в первую очередь думала о том, что поступит плохо, если возьмет чужое без спроса. Прошли долгие четыре года, а лисенок, который тогда сидел у костра рядом с любимым учителем, ужинал рисовыми пирожками и любил поболтать с набитым ртом, почти не изменился. — …Когда я залезла в окно, я почувствовала странный запах. Я увидела спящих людей, и… Это от них так пахло. Тогда-то я поняла, что это такое — тот звериный голод, у которого демоны слепо идут на поводу, — Хиёко поджала губы, ту ночь она не могла вспоминать без злости и печали. — Ноги почти перестали меня слушаться, руки затряслись, а слюна не помещалась во рту. Вот, что они чувствуют, — она говорила о демонах так, будто сама не была одной из них. — Они смотрят на человека, а видят добычу. Они не думают о том, что он хочет спокойно прожить жизнь, что у него есть семья, они не думают о том, что ему будет страшно и больно, они вообще не думают о том, что будет дальше. После того, как они утолят свой голод.       Хиёко плотно зажмурилась, понимая чудовищ и ненавидя себя за то, что она их понимает. Только вот осознание, что выглядишь в глазах других опасным животным, одним демонам приносит дикое удовольствие, а другим — только горечь. Она нередко задумывалась над тем, чтоб покинуть безопасную темноту днем, сделать шаг к солнечному свету — и тогда все закончится. Тогда не нужно будет больше себя контролировать, тогда люди смогут не бояться того опасного животного, каким она стала. Но бояться нужно не тех, кто ушел. А тех, кто остался. Одному зверю на смену придет другой, тот, который испытывает от своей природы удовольствие, тот, которому нравится убивать. Что будет тогда? Кто спасет этих несчастных людей?       И она осталась. Окунулась вместе с ними в темноту, которую они так привыкли считать своей, в которой они так спокойны и непринужденны. Она пришла на территорию врага с клинком, который из ночи в ночь напоминал ей о том, что правильно, а что нет, и позаботилась о том, чтоб другие демоны перестали чувствовать себя здесь в безопасности. — Я заставила себя уйти в кухню и нашла еду. Я думала, что возьму немного, но съела вообще все, что нашла. Рис, рыбу, овощи… Объелась так, что живот болел, — произнесла едва слышно Хиёко, разглядывая, как огонь облизывает почерневшее полено. — Мне казалось, что чем больше я съедаю, тем сильнее хочу есть. Я ела и не могла остановиться. Каждую ночь старалась достать где-то еду, были люди, которые угощали просто так, были те, кто давал деньги в благодарность за помощь, и я тратила все на еду. Вся жизнь завертелась вокруг этого. Голову занимали только мысли о том, что я наврежу кому-то, если не поем… Уж не знаю, как, но я к этому просто привыкла. — Почему ты не вернулась домой? — тихо спросил учитель, подав голос впервые с начала ее рассказа. Он звучал печально.       Девочка не поднимала взгляда, сцепив руки между собой. Внутри все потяжелело, напоминая о ядовитом чувстве вины, жившем в ней несколько лет. — Я не могла простить себе то, что позволила превратить себя в… Это. До сих пор не могу, — она зажмурила нечеловеческие глаза и шумно выдохнула через нос. Лицо сейчас ощущалось особенно голым без маски. Нет, оно скорее ощущалось чужим. — Я не прошла отбор, даже не дошла до него. Мне так стыдно! Я чувствовала, что и вы не простили бы меня. Мое существование в этом теле… Оно позорит вас, учитель, — Хиёко опустила голову, поджав губы. — Я стала выслеживать демонов и убивать их, как вы меня и учили. Это напоминало мне, что во мне есть еще что-то человеческое… Это напоминало мне о вас.       Неожиданно девочка ощутила себя в теплых объятиях больших родных рук. Сердце заколотилось в груди, словно готово вырваться из нее. Хиёко растерянно взглянула на Томиоку, наблюдавшего за ними со стороны. — Я думал, ты погибла. Думал, это все моя вина, что я недостаточно хорошо тебя тренировал, — он без страха обнимал маленького демона с лицом, похожим на созданную его руками маску. Маску, которая должна была защитить его ученицу от беды. — Но ты все эти годы помнила, чему я тебя учил. Не забывала, кто ты, — бархатный голос любимого учителя дотронулся до самых потаенных страхов, так тщательно схороненных на глубине, чтобы воспоминания о них не терзали по ночам. — Ты сделала то, что демонам не по силам. Я могу только гордиться тобой.       Хиёко не верила собственным ушам. На такие слова она могла рассчитывать только в утешающих снах, где любимый старик у родных дверей встречает нерадивую ученицу, совершенно того не заслужившую, с распростертыми объятиями. Пускай она уже столько лет не видела такой маленькой человеческой прелести, как сны. С тех пор, как проиграла. Дышать стало тяжело, а в носу защипало. Столько лет она боролась с утверждением, что есть люди, которым просто не дано побеждать. И сегодня что-то, наконец-то, изменилось. Эти объятия, эти добрые слова, это долгожданное прощение были реальностью. Они были маленькой победой.       Трясущимися руками Хиёко потянулась навстречу и захватила в крепкие объятия того, кто научил ее всему, что она знала. Сдерживать плач всегда ощущается, как борьба с самим собой, и в этот раз девочка позволила себе это поражение и уткнулась лицом в расшитое облаками кимоно. Голубая ткань пропиталась слезами, и Урокодаки, прижимая к себе ученицу, наконец-то вернувшуюся домой, ощущал, как от беззвучных рыданий ее бьет крупная дрожь. Вечно разгневанная маска Тэнгу не могла показать его собственных слез.       Сидя в соседней комнате на полу возле дверного косяка, никем не замеченный в безмолвии слушал этот рассказ юноша в клетчатом хаори.

***

      Очнувшись на мягком футоне под теплым одеялом, демон с лисьим лицом понял, как же давно он не отдыхал в таких условиях. Комната погружена во мрак, тени равномерно лежали на каждой досочке, а тишина настолько сгустилась в помещении, что можно услышать стук собственного сердца. Хиёко сунула рукава в бирюзовое хаори и повесила ножны, из которых торчала рукоять катаны, на пояс.       Она выскользнула за дверь в ночную темноту. Свет луны заливал гладкий покров снега, и лишь одна протоптанная тропинка убегала вдаль. Лицу было непривычно и холодно, и девочка дотронулась до собственной щеки. Тот охотник сломал ее маску, теперь демоническую сущность так просто не спрятать. Но дорога зовет ее. В маске или без нее. — Ты уже уходишь?       Хиёко оглянулась. Рядом с домом стоял Урокодаки с охапкой дров. Тяжело снова покидать родное место и близкого человека, но девочка понимала, что не может оставаться в теплом гнездышке вечность. Ей нужно кое-кого найти. Четыре года поисков все еще не принесли желаемого. — Да. Тот демон сам себя не отыщет, — коротко ответила она. Одна лишь мысль об этом безжалостном маньяке пробуждала в ней гнев и желание отомстить. Скольких еще он успел убить за то время, пока она ищет встречи с ним…       Учитель вздохнул. Как бы ни было тоскливо от очередного расставания с маленьким воспитанником, слова Хиёко заставляли его гордиться еще больше. Людоедов не становится меньше, поэтому каждый истребитель на счету. И она действительно может добраться до того демона высших лун, теперь ей не грозит смерть от его рук — ведь он уже убил ее однажды. И этим он сам создал себе убийцу. — Хорошо. Подожди секунду, — Урокодаки скрылся в доме.       Хиёко положила ладонь на рукоять меча. Иногда девочка трогала ее неровную поверхность, погружаясь в свои мысли. Когда-то это помогало успокаиваться, когда-то лишь занимало чем-то руки во время раздумий. Этот меч дал ей учитель, только вот до горы Фуджикасане юная охотница его не донесла. И никогда не донесет — глициния не позволит ей даже приблизиться. Не позволит пройти отбор, ради которого девочка тренировалась несколько лет.       От грустных мыслей Хиёко отвлекли шаги по хрустящему снегу. Урокодаки вернулся уже без дров, протягивая ей что-то в морщинистой руке. Хиёко с изумлением и трепетом увидела в его ладони маску. Маску лисицы, точно такую же, какая у нее прежде была. Только целую. «Учитель сделал новую?» — выдохнула она, ощутив, как тепло благодарности разливается в груди, а губы не знают, улыбаться им или нет, и просто дрожат. — Знаю, мой оберег не спас тебя в прошлый раз, но… — Спасибо! — старик мгновенно угодил в объятия. Хиёко не сумела удержать себя от такого нападения на учителя, прижимаясь к нему. — Спасибо! Конечно, я буду носить ее!       Да, маска не уберегла ее от погибели, однако поддерживала и напоминала о действительно важных вещах. За четыре года Хиёко не сошла с ума возможно только благодаря этому напоминанию. Вместе с этим оберегом она хранила теплые вечера у огня, расслабляющие после изнурительных тренировок, вкусные онигири, купленные наставником, стили, выученные наизусть, и уроки, навсегда отпечатавшиеся в памяти. — Помни, что в любой момент ты можешь вернуться туда, где всегда есть для тебя место.       Хиёко с трудом отстранилась от родного старика. Нелегко прерывать объятия, а когда неизвестно, встретишься ли вновь с этим человеком, нелегко вдвойне. Девочке хотелось верить, что если она еще вернется сюда через пару лет, то на пороге ее будут ждать все те же облачное кимоно и маска Тэнгу. — Теперь я этого не забуду. Берегите себя, учитель, — поклонившись, Хиёко широко улыбнулась и двинулась прочь сквозь ночную пелену.       Урокодаки не мог заставить себя зайти в хижину. От него уходил ребенок, любивший своего учителя. Ребенок, так рано познавший смерть.