THE LAST

Она лежала в постели рядом с ним, хотя он не мог её видеть. Или слышать. Или чувствовать. Или знать, что она была там, если на то пошло. Он уставился в стену, лежа в той же позе, в которой находился с тех пор, как вернулся в свой особняк после нескольких яростных звонков в самый могущественный ковен ведьм, известный человечеству. Он ждал. Изо всех сил стараясь не думать о ней, когда лежал один (как ему казалось) в своей постели. Она говорила с ним. Обо всём. На что была похожа другая сторона. Когда она влюбилась в него. Как тяжело ей было не иметь возможности прикоснуться к нему. Как она противостояла Тайлеру и остальным своим друзьям. Как после их первого поцелуя, она поняла, что пути назад нет. Ей нравилось притворяться, что он слушает, что он может слышать её. Что на самом деле они были парой, и он просто злился на неё, и притворялся, что игнорирует, хотя на самом деле старался уловить каждое сказанное ею слово, чтобы позже обдумать. Ему нравилось притворяться, что он слышит её. Что она разговаривает с ним. Ему было всё равно о чём. О планировании выпускного вечера. Драме Елены. Тайлере, не перезванивавшем ей уже долгое время. Колледже. Что угодно, лишь бы услышать её голос. Он поручил Женевьеве заняться этим. Единственная ведьма, которая была под его властью, и которой он мог доверить найти кого-нибудь для помощи. А до тех пор ему оставалось только ждать. Им потребовался месяц, чтобы связаться с ним. И Кэролайн, мягко говоря, почувствовала облегчение, увидев, что он наконец-то делает что-то ещё, кроме того, что лежит в постели, принимает душ, иногда пьет из пакета с кровью. Да, пакет с кровью. И только раз в неделю. Он выглядел опустошённым. Мёртвым. Он был ходячей оболочкой, и она чувствовала, гложущее чувство вины. День за днём она наблюдала за тем, как он плачет, бормоча её имя, до самого рассвета. А по утрам он просыпался, и в нём мелькало что-то от его прежнего 'я'. Того, в которого она влюбилась. Но потом тяжесть жизни снова раздавливала его. Отправляя в самую преисподнюю. Он умирал. И она ничего не могла поделать. Она стояла позади него, пока ведьмы объясняли сложный и предположительно болезненный процесс, который вернёт её обратно. Клаус молча кивнул, прежде чем пробормотать «спасибо» и вернуться в свою комнату. — Скажи мне, что делать, — прошептал он, усаживаясь на край кровати и опуская голову на руки. — Пожалуйста, милая, просто скажи мне, что делать. Она медленно подошла к нему, её руки скользнули по его рукам, и она наклонила голову, чтобы поцеловать его в макушку, прежде чем опуститься перед ним на колени. — Я не хочу существовать без тебя. — если бы только она могла прикоснуться к нему. Помочь ему. Сказать ему, что она всё выдержит. Что любая боль, которую она испытает во время этого процесса, будет ничем по сравнению с той болью, которую она будет терпеть, пока застрянет здесь. В этом призрачном существовании, где она могла быть с ним, но не с ним. Он резко вдохнул и вскинул голову, оглядывая комнату, прежде чем встать и направиться к двери. — Элайджа, — ему не нужно было кричать. С тех пор, как Элайджа стал свидетелем переломного момента своего младшего брата, он не отходил от него дальше, чем на несколько комнат. — Скажи им, что мы согласны. Старший первородный ахнул, и Кэролайн поднялась на ноги, медленно разворачиваясь. — Когда мы можем сделать это? — рука гибрида так сильно сжимала дверь, и он выглядел таким испуганным, что её сердце разбилось на маленькие осколки, когда она смотрела на него. — Они сказали, в полнолуние. — Клаус сглотнул. — Значит, сегодня вечером? — на этот вопрос последовал лишь кивок от его старшего брата. — Кэролайн, я призываю тебя, — ей удалось сдержать фырканье, когда рыжеволосая ведьма, которая явно была неравнодушна к Клаусу, стояла в центре соляного круга с вытянутыми руками и закрытыми глазами. Кэролайн стояла рядом с Клаусом, скрестив руки на груди, и воспринимая происходящее вокруг. — Я ничего не чувствую. — сказала Джинджер, выглядя расстроенной. — Ну, тогда старайся усерднее. — рявкнул Клаус, его поза была напряжена, а мышцы сердито напряглись. Кэролайн закатила глаза и вошла в круг. — Подожди, я вижу… Кэролайн? Это ты? — Да, это я. И если ты ещё хоть раз прикоснешься к Клаусу, как в тот раз, когда ''утешала'' его, я оторву тебе голову, держась за твои явно окрашенные корни. Глаза Женевьевы широко распахнулись, и в них начал появляться страх. — Она здесь, мы можем начинать. — она вышла из круга и подошла к Клаусу, опустив голову — Мне нужна твоя кровь, или ещё что-нибудь, чтобы закрепить её, прежде чем мы сотворим заклинание. Клаус кивнул и протянул руку, наблюдая, как она достала нож и разрезала его ладонь, позволяя его крови вылиться в маленькую чашу. Она тихо поблагодарила его и вернулась к остальным членам ковена. — Клаус, — Женевьева оглянулась на него, передавая чашу другой ведьме. — Она прочувствует всё. Это самая болезненная часть. Ты не можешь вмешиваться, ты должен будешь позволить ей пройти через это. — он сглотнул, и Кэролайн почувствовала, что замерла, когда он кивнул, наблюдая, как Джинджер поворачивается и уходит. — Мне очень жаль, милая, — теперь он смотрел в круг, и она улыбнулась ему. Ей просто нужно было потерпеть ещё немного. Ещё немного боли, и всё будет хорошо. Во второй раз было хуже, её тело билось в конвульсиях на земле, пальцы впивались в грязь. Крики и рыдания вырывались из её горла, когда слёзы текли по её щекам. В какой-то момент она выдохнула его имя и увидела, как он вздрогнул, не сводя с неё глаз. Она почувствовала, как боль медленно утихает, и несколько вздохов сорвалось с её губ, когда она почувствовала себя на холодной земле. Грязь и пыль проникали в неё, заставляя её почувствовать холод. Пение ведьм стихло, пока не наступила тишина, нарушаемая только её прерывистым дыханием и редкими стонами боли. Ей удалось открыть глаза, и когда они посмотрели вверх, сквозь звон она увидела его. Всё его лицо превратилось в гримасу боли. — Клаус, — в мгновение ока она оказалась в его объятиях, прижатая так близко к его телу, что ей показалось, что он может раздавить её. Он дрожал, его руки дрожали, когда он гладил её волосы. Она так же крепко обняла его, всхлипывая в его куртку, позволяя теплу, которое он излучал, проникнуть в неё и успокоить. — Я люблю тебя, — выдохнула она, — Я была там. Всё это время. Мне так жаль, мне очень жаль. Я люблю тебя, мне так жаль. — она вцепилась в его рубашку, и он заставил её замолчать, целуя её в лоб, затем в щёки, смахивая губами слёзы. — Никогда больше не оставляй меня, — она покачала головой, её руки обвились вокруг его шеи и прижали его к себе. — Никогда. Я всегда буду с тобой. — он вздохнул с облегчением, подхватывая её на руки и притягивая к себе. Когда они вернулись в его особняк, он толкнул дверь, Ребекка и Элайджа уже вскочили на ноги и бросились к нему, увидев Кэролайн в его объятиях. Ребекка на самом деле ухмыльнулась, рассмеявшись, прежде чем покачать головой: — Никогда не думала, что буду рада снова тебя увидеть. — Кэролайн улыбнулась и сумела на мгновение оторвать голову от груди Клауса, чтобы улыбнуться первородной сестре. — И я никогда не думала, что услышу от тебя то, что ты сказал на моей могиле, но спасибо. — они обменялись взглядами, и Ребекка улыбнулась, закатила глаза и что-то пробормотала себе под нос, прежде чем выйти из комнаты, старая сморгнуть слёзы с глаз. — Кэролайн, — её имя, слетевшее с губ Элайджи, испугало её, и её глаза скользнули к нему. — Спасибо. — она улыбнулась и почувствовала, как Клаус снова зашагал, неся её вверх по лестнице в свою спальню. — Я знаю, что мы только что воссоединились и всё такое, — прошептала она, положив голову ему на плечо, — Но я действительно пока не готова к ещё одному раунду горячего гибридного секса. Он издал тихий смешок, и этот звук согрел её сердце, заставив прижаться к нему ещё ближе: — Я скучала по твоему смеху. И твоей улыбке. Твоему теплу, — прошептала она, крепче обнимая его, — Я скучала по тебе. — Тебе больше никогда не придётся скучать по мне. — его голос был грозным, и она могла сказать, что он пытался держать себя в руках. Он положил её на свою кровать, а затем метнулся к двери, закрыл и вернулся к ней, скользнул на кровать и притянул её в свои объятия, положив голову на подушку. — Мне просто нужно немного подержать тебя в своих объятиях, — прошептал он, и она кивнула, прижимаясь к нему — Господи, Кэролайн, ты понятия не имеешь, что твоя смерть сделала со мной. — Я наблюдала за тобой. Каждую минуту каждого дня. — она призналась, и у него перехватило дыхание. — Мне жаль. — прошептал он, и она покачала головой, прижимаясь к нему. — Ты не должна была этого видеть… — Но я видела. И я люблю тебя за это ещё больше. — вспышка чистого счастья промелькнула в его глазах при звуке этих слов, и она улыбнулась, медленно двигаясь, чтобы поцеловать его, желая максимально насладиться моментом. — Ты никогда больше не покинешь меня, Кэролайн. Ты меня слышишь? — он взял её за подбородок и пристально посмотрел на неё — Без тебя я ничто, кроме пепла и пыли. Без тебя я безнадёжен. Король не может жить без своей королевы. — она улыбнулась и снова поцеловала его, её рука скользнула по его лицу, шее, груди, прежде чем притянуть его ближе и улыбнуться шире. — Для протокола, — прошептала она ему в губы, как только они разорвали поцелуй, — Ты был моей последней любовью. И ты будешь ей, до тех пор пока весь мир не рухнет вокруг нас. Хотя я не думаю, что Бог или же сам дьявол смогут оттащить меня от тебя.