Ты мой наркотик

      Информация, переданная Чуе Осаму, оказалась правдивой, Накахара проверил всё до последнего слова, написанного в документах. И беременна Юан была тоже не от него, как выяснил Накахара, проведя тест ДНК погибшего плода.       Всё же Чуя решил заняться её похоронами в память о прошлом, да и потому что больше некому было её хоронить. После похорон он снова всё обдумал насчёт Осаму и понял, что был не прав, однако, как поговорить с Дазаем он не знал, тот не желал с ним разговаривать. На звонки Чуи он не отвечал, несколько раз Накахара приезжал к Осаму домой, но ему никто не открывал.       Чуя помнил в какое примерно время Осаму едет домой и марку его машины, поэтому завидев автомобиль Дазая издалека, он вышел на дорогу, а когда машина подъехала ближе, засветился красным, на тот случай, если авто не остановится, но машина остановилась. Из салона вышел Дазай, и спросил:       — Чего тебе надо, Чуя?       — Я хочу с тобой поговорить.       — Я тебе уже всё сказал, добавить больше нечего.       — Давай отойдём, — предложил Накахара.       — Ладно, давай отойдём, — согласился Осаму, и эсперы отошли в сторону от машины прочь с оживлённой улицы, туда, где никто не мог их услышать. — Я тебя слушаю.       — Осаму, я был не прав, прости.       — Тебе снова от меня что-то понадобилось?       — Нет. Ну с чего ты взял? Я просто соскучился. — Чуя взял Осаму за руку и потянул на себя.       — Прости, но я больше не могу тебе верить. — Осаму вырвал свою ладонь и отстранился от бывшего любовника. — Слишком много лжи было от человека, от которого я её совсем не ожидал.       — Осаму, не говори так. Ведь не всё было ложью.       — Правда? И что именно не было ложью?       — Наши чувства.       — Ты хотел сказать «мои»? Ладно, Чуя, меня ждут. Нет смысла продолжать этот разговор, всё кончено.       Сказав это, Осаму развернулся и пошёл к машине, а Чуя ещё некоторое время стоял и смотрел ему вслед, пока Дазай не скрылся из виду.

***

      Прошло полгода...       За эти шесть месяцев Дазай с Чуей виделись лишь пару раз мельком и даже не здоровались. Точнее, Чуя хотел остановить Осаму, но тот как-то незаметно ускользал, делая вид, что не замечает его.       Чуя скучал, ему не хватало Осаму, но тот не желал его видеть, и ему не оставалось ничего другого, кроме того как смириться и просто жить дальше. А однажды Накахара узнал из газет о предстоящей свадьбе Осаму и Ичиё Хигучи. Свадьба должна была состояться завтра, а отмечать её собирались в банкетном зале главной высотки Портовой Мафии.       Новость о предстоящей свадьбе бывшего любовника взволновала и расстроила Чую. Немного выпив вина в баре, он отправился к Осаму домой, как ни странно, ему открыли, но не Дазай. Это был Ацуши, тот самый оборотень, которого Чуя однажды спас от Акутагавы.       — Ты? — удивился Чуя, он как-то совсем забыл о тигре и о том, что его подозревали в связях с Портовой Мафией, как оказалось не зря.       — Я, — невозмутимо ответил Накаджима. — А вы кто?       — Да, неважно. — Чуя вспомнил, что, когда они с оборотнем встречались, он выглядел иначе, поэтому Ацуши и не узнал его. — Где Дазай?       — Его нет.       — Я подожду его здесь?       — Сегодня его, скорее всего, не будет. Завтра ведь свадьба, а там мальчишник.       — А ты почему не с ними?       — Вообще-то, мне ещё рано посещать подобные мероприятия.       — Ах да, точно. Где проходит этот мальчишник?       — Да откуда мне это знать? Звоните ему по телефону и спрашивайте.       — Ну хорошо. — Чуя решил попробовать позвонить Осаму, и, как не странно, ему ответили.       — О, Чуечка! — послышался в трубке пьяный голос Дазая. — Звонишь меня поздравить?       — Ага, непременно поздравлю, придурок! Где ты сейчас находишься?       — Что, хочешь поздравить лично?       — Именно, и подарок вручить.       — О, Чу-уя, не знал, что ты такой хороший!       — Так ты скажешь, где ты?       — Боюсь, что не могу. Очень жаль, пока.       Осаму сбросил вызов и сколько Чуя ему не звонил, трубку он больше не брал.       На следующий день, протрезвев, Чуя решил, что раз Осаму не хочет его видеть, значит, не стоит искать с ним встреч. Он знал время и место, где должна была проходить церемония, но не пошёл туда, хотя и спокойно сидеть сложа руки тоже не смог, поэтому открыл бутылку коллекционного вина и выпил её с горла, даже не удосужившись воспользоваться бокалом. От вина он, конечно, захмелел, а взглянув на время, понял, что свадьба уже состоялась, поэтому решил отправиться сразу на вечеринку.       Чтобы не устраивать шум и погром в высотке мафии, если его не пропустят, Накахара решил попасть в банкетный зал через крышу. Взлетев на неё, Чуя осмотрелся по сторонам в поисках выхода, однако в полумраке ему удалось различить до боли знакомый силуэт, который стоял на самом краю и похоже, что собирался уже шагнуть вниз.       Метнувшись к одинокой фигуре, Чуя схватил её за руку и резко дёрнул на себя, не давая сделать шаг в пропасть. Осаму, а это был он, упал в его объятья.       — Что это ты задумал, суицидник хренов? — возмущённо выпалил Чуя.       — Чуя? — Дазай удивлённо взглянул на него. — Что ты здесь делаешь?       — Где «здесь», на крыше? Пытаюсь пробраться на вечеринку.       — Зачем?       — Поздравить тебя хотел и пожелать счастья в семейной жизни.       — Правда?       — Нет! Вообще-то, моё пожелание было прямо противоположным, но я смотрю, что ты уже и так настолько счастлив, что в день свадьбы решил сигануть с небоскрёба, так что мои пожелания излишни.       — А почему бы и нет? Это так романтично... — Осаму мечтательно закатил глаза.       — Было бы романтично, если бы ты с женой спрыгнул, но ты был тут один.             — Я не стал ей предлагать.       — Почему же?       — Потому что... — Осаму на минуту задумался. — О, Чу-уя, а давай ты со мной. Возьмёмся за руки и полетим вниз вместе, как двое влюблённых, решивших разделить и жизнь, и смерть на двоих.       — Идиот! — Чуя болезненно ткнул Осаму локтём в бок. — Скажи, Дазай. Зачем ты женился, если ты её не любишь?       — Кто сказал, что не люблю?       — Если б любил, не пытался бы умереть прямо в день свадьбы.       — Ты прав. Не люблю, — задумчиво проговорил Осаму и посмотрел Чуе в глаза. — Не могу забыть тебя, рыжик. Несмотря ни на что. Ты стал моей зависимостью, ты мой наркотик и без тебя мне очень хреново.       — Мне тоже, — ответил Чуя, обнимая Осаму и прижимаясь к нему всем телом. — Я ведь пытался сказать тебе, но ты не хотел меня слушать. Я люблю тебя.       Губы Дазая накрыли губы Чуи жарким и жадным поцелуем, его язык проник в чужой рот, сплетаясь с языком Накахары, руки зарылись в рыжую шевелюру, а пальцы Чуи гладили и перебирали каштановые кудри. Дыхание парней стало учащённым, а сердца бешено колотились.       — Как же я тебя хочу, — прошептал Дазай, освобождая Чую от одежды, а тот, кстати, делал то же самое и пытался освободить от одежды Осаму. — Смазки нет, — вспомнил Дазай.       — Есть. Я со вчерашнего дня таскаю её с собой.       — Со вчерашнего дня?       — Я заходил к тебе вчера, но тебя не было, а смазка так и осталась лежать в кармане. Держи. — Чуя, порывшись в куртке, нащупал смазку и передал её Осаму, а сам расстелил свою одежду и одежду Осаму на крыше и улёгся на неё.       Дазай с недоверием взглянул на Чую.       — Ты же не хотел этого? — задал он вопрос.       — Потому что был эгоистом, теперь хочу. Иди ко мне.       Осаму склонился над возлюбленным, накрывая его губы поцелуем, оглаживая мускулистое тело ладонями, целуя лицо и шею. Подцепив чокер пальцем, Осаму оставил засос под ним, затем сместился поцелуями к уху любовника, шепча ему слова любви и лаская языком чувствительную точку за ним. Переместившись губами ниже к груди Накахары, Осаму затянул в рот его левый сосок и начал посасывать, иногда слегка прикусывая, отчего Чуя постанывал и выгибался. Затем Дазай проделал то же самое с правым соском и принялся осыпать поцелуями плоский живот Накахары с кубиками пресса, оставляя влажную дорожку от языка на нём. Осаму спускался губами всё ниже, коснувшись ими влажной от предэякулята головки возбуждённого органа, обводя её языком по кругу, вбирая в рот член. Дазай начал его слегка посасывать, продолжая играть языком с головкой. Чуя выгибался и постанывал, затем Осаму выпустил член изо рта и, смазав пальцы лубрикантом, протолкнул один из них внутрь парня. Как ни странно, Чуя воспринял это спокойно, он не напрягся, а, наоборот, попытался расслабиться, насколько это было возможно. Осаму задвигал пальцем внутри возлюбленного, а через минуту добавил к нему второй. Нащупывая простату, Осаму стал двигать ими интенсивнее, сорвав своими действиями непроизвольный стон с губ Накахары. Добавив ещё один палец к двум уже имеющимся внутри, Дазай провернул их и протолкнул глубже, отчего Чую пробрала дрожь, и он снова застонал, двигая бёдрами вперёд, пытаясь вобрать в себя пальцы глубже. Осаму задвигал ими быстрее, а второй рукой начал ласкать член Накахары. По телу Чуи прокатилась дрожь и Осаму ввёл в него ещё один палец, снова провернув их внутри, резко двинул рукой вперёд, толкаясь глубже и срывая с губ любовника очередной стон. После пары минут таких движений Чую уже во всю била мелкая дрожь, ему необходимо было больше и он простонал:       — Осаму, пожалуйста...       Дазай понял о чём его просит Чуя, так как возбуждён он был до предела. Вытащив из него пальцы, Осаму смазал анус партнёра и свой член лубрикантом и, приставив головку ко входу, толкнулся внутрь, в несколько толчков проникая на всю длину, не в силах сдержать стона и срывая его с губ Чуи, одновременно с этим накрывая губы любовника своими, мокро целуя и сплетаясь своим языком с чужим. Выждав немного времени, Дазай подался назад и снова толкнулся в парня, медленно входя в него до конца. Закинув правую ногу Чуи себе на плечо, а левую на талию, Осаму снова подался назад и толкнулся вперёд, но не спешил пока ускорять темп, будто дразня и двигаясь в партнёре специально довольно медленно.       Ощутив, как член Осаму проехался по простате, Чуя вскрикнул и двинул бёдрами ему навстречу, давая понять, что пора ускориться. Дазай придерживал Чую руками за бёдра, резко толкнувшись в него и двигая любовника на себя, насадил его на свой орган сильнее; Осаму снова застонал, а Чуя вскрикнул, ощутив, как его член в очередной раз проехался по простате. Дазай немного вышел из Накахары и снова резко толкнулся в него, постепенно наращивая темп, ускоряясь и углубляя проникновения. С каждым новым толчком Чуя чувствовал нарастающий жар внутри, это было будто пламя, ощущение которого сводило с ума и хотелось большего, поэтому Чуя интенсивно двигал бёдрами, стараясь попадать в такт Осаму, каждый раз насаживаясь на его член всё более, желая усилить ощущения. Накахара не мог сдерживать стонов и криков, и ему было плевать в этот момент, что крыша не заперта, и кто угодно мог их с Осаму услышать, а затем и увидеть. Всё, что сейчас имело значение для Чуи — это толчки внутри него и ощущения. Тело Накахары выгнулось, и его прошила дрожь, он уже не слышал своих криков, когда изливался на свой живот, а точнее не осознавал, что это его крики, сознание будто улетело куда-то за пределы реальности, уносимое на волнах оргазма, а теперь медленно возвращалось назад. Осаму ещё не кончил и двигался в нём, правда недолго, резко толкнувшись в него ещё несколько раз, Дазай излился в любовника, так же не в силах сдержать низких криков, больше похожих на рычание зверя, после чего обессиленно рухнул на Чую, пачкаясь в чужую сперму. Оба парня тяжело дышали и сердцебиение их всё ещё не пришло в норму. Чуя зарылся пальцами в каштановую шевелюру, прижимая голову возлюбленного к своей груди, а Дазай чуть ли не замурлыкал от удовольствия, как довольный кот. Минут через пять парни всё же решили привести себя в порядок и одеться. Осаму дал Чуе носовой платок, которым тот вытер свой живот, прежде чем одеться.       — Так почему ты всё-таки решил спрыгнуть? — не унимался Чуя.       — Депрессия, — Осаму пожал плечами. — Да ещё и ломка...       — Какая ломка?       — Как у наркомана, только мой наркотик — это ты, я уже говорил.       — Ну у тебя и сравнения, конечно. Я тебя совсем не понимаю. Зачем ты женился, если ты меня любишь, а не её?       — Не знаю, — честно ответил Осаму. — В её объятьях я не раз находил утешение, и мне было не так грустно и одиноко, даже депрессия отступала. Я подумал, что, возможно, смогу забыть тебя, если свяжу себя узами брака. Но сегодня я понял, какую ошибку совершил.       — И решил умереть?       — Ну да, что-то вроде того.       — Какой же ты придурок, Осаму. — Чуя обнял любовника и поцеловал.       — Ты прав, — грустно ответил Дазай.       — И что мы теперь будем делать? Ты же не думаешь, что я буду делить тебя с ней?       — Чу-уя, да ты у нас собственник, оказывается?       — Да.       — Не знаю, что делать. Я и сам не хочу жить во лжи, но и сказать правду слишком сложно. Мы только что поженились, а я должен ей сообщить, что развожусь с ней. Это нелегко.       — Я знаю.       — Давай просто свалим отсюда, потом объясню ей всё.       — И как мы свалим?       — Жди меня у моей машины, а я спущусь на лифте.       — Хорошо. — Чуя поцеловал Осаму и ушёл с крыши тем же путём, которым попал на неё. А Дазай направился к лифту.       Покинув крышу через выход, Осаму осмотрелся по сторонам, дабы проскочить незаметно и избежать каких либо объяснений с кем бы то ни было. План Дазая удался: его никто не заметил, и вскоре он уже выходил из дверей лифта на первом этаже.       Выйдя на улицу, Осаму заметил Чую, который стоял возле его машины и курил.       — Ну наконец-то, — пробормотал Накахара, завидев Осаму, выходящего из высотки.       — Заждался? — спросил тот, подходя к Чуе и целуя его в губы.       — Я уже думал, что ты по лестнице решил спуститься, а не на лифте.       — Ага, сейчас, сто пятьдесят этажей пешочком — это не для меня. Куда поедем?       — Не знаю. Для начала как можно дальше отсюда. Дай ключ от машины.       — Чуечка порулить хочет? — усмехнулся Осаму, передавая ему ключи.       — Ага, — ответил Накахара, заводя машину и трогаясь с места, после того, как Дазай сел рядом. Куда они держали путь, ни один ни второй не знали, а вскоре выехали из Йокогамы.       Поколесив по Токио, любовники решили снять минку на неделю и побыть здесь вдвоём, вдали от проблем и родного города.       Осаму отправил сообщение Верлену и Акутагаве по Line о том, что его не будет на работе в течении недели. Чуя связался с Агентством и взял недельный отпуск, хотя Фукудзава его отпускать не хотел, но Чуя был настроен решительно и сказал, что не может выйти на работу в эти дни, и независимо от того, дадут ему отпуск или нет, на работу он всё равно не выйдет.       — Не боишься, что тебя уволят? — задал вопрос Осаму.       — Не уволят, а если уволят, ты же возьмёшь меня обратно? — усмехнулся Чуя.       — Конечно, любимый, хоть сейчас пиши заявление о приёме на работу.       — Да я шучу, они меня не уволят.       — А если им станет известно о нашей связи?       — Не знаю, Рампо всегда о чем-то догадывался, а вот остальные и Фукудзава вряд ли одобрят. Думаю, что Фукудзава будет в бешенстве, если узнает, что я как-то связан с тобой.       Парни сидели на берегу реки, протекавшей по территории минки, которую они сняли, рядом с ними стоял мангал, в котором Дазай разжёг угли и теперь ждал, когда они немного прогорят, прежде чем начать жарить якитори. Чуя открыл бутылку вина и разлил его по бокалам.       Стукнувшись бокалами со словами: «За нас!», парни отпили из них немного вина, Чуя придвинулся к Осаму ближе, облокотившись спиной о любовника и угодив в его тёплые объятья.       — Осаму, — проговорил вдруг Чуя.       — Что? — переспросил Дазай.       — Пообещай мне кое-что.       — Что именно?       — Что ты завяжешь со своими попытками суицида.       — Что, навсегда завязать?       — Именно.       — Ну хорошо, пока ты рядом, мне как-то и не особо хочется умирать. — Осаму отпил вина из своего бокала.       — Не особо хочется, да? — Чуя запрокинул голову назад и встретился взглядом своих небесно-голубых глаз с карими омутами.       — Вообще не хочется, — поправил себя Осаму и, склонившись над Чуей, поцеловал его в губы. — Пора якитори жарить, — сказал он, разрывая до одури сладкий поцелуй. Чуя отстранился от Дазая, позволяя ему встать и приступить к готовке, а сам приложился к бокалу.       Осаму нанизал кусочки мяса на бамбуковые шпажки и выложил их на мангал, после чего вернулся к Чуе, угодив в его объятья и снова взял в руку бокал с вином, после чего сделал несколько глотков из него.       — Что будет дальше? — задал вопрос Чуя, поглаживая Дазая по голове.       — Не знаю. Давай подумаем об этом, когда вернёмся в Йокогаму.       — Ты скажешь ей?       — Конечно, нет смысла продолжать этот фарс. С самого начала мой план был обречён на провал, и я это знал.       — Так ты заранее задумал спрыгнуть с высотки в день свадьбы?       — Я всегда мечтал умереть красиво. Мне кажется, что это был бы достойный конец для меня.       — Никогда не мог понять ход твоих мыслей, — Чуя замотал головой. — Это ж надо такое придумать. Дазай, ты совсем никогда не задумываешься о чувствах других людей?       — Иногда, — задумчиво проговорил Осаму, допивая вино из бокала и ожидая, пока Чуя снова его наполнит. — Если ты о чувствах Хигучи, то вряд ли бы её слишком расстроила моя смерть.       — Почему? — Чуя наполнил оба бокала и сделал глоток из своего.       — Потому что она была со мной по той же причине, что и я с ней. Её сердце разбито, и она искала утешения в моих объятьях, как и я в её.       — Надо же! И кто же он?       — Не догадываешься?       — Акутагава.       — Верно.       Осаму сделал несколько глотков из своего бокала и закурил сигарету, затянувшись, он выпустил колечко дыма и снова отхлебнул вина из бокала.       Чуя тоже сделал несколько глотков вина и взял сигарету из пачки Chapman со вкусом кофе, которую Дазай положил на землю. Осаму поднёс огонёк зажигалки к сигарете Чуи, и тот закурил.       Поглаживая Дазая по руке, Чуя вдруг спросил:       — Злишься на меня?       — Нет, — Осаму качнул головой.       — Значит, простил?       — Мы оба наделали много глупостей, прежде чем кое-что до нас дошло. — Осаму щёлкнул Чую по носу, вставая и переворачивая якитори на другую сторону.       — И за некоторые поступки до сих пор стыдно. — Чуя затянулся сигаретой и отпил немного вина из бокала.       — Ты прав. — Осаму сел рядом, обнимая Чую за плечи и притягивая его к себе.       Вскоре первая партия якитори была готова, Дазай выложил её в миску и нанизал на шампура новую партию шашлыка.       — Это вкусно, — проговорил Чуя, пробуя шашлык и запивая его вином.       — Ага, — кивнул Осаму, прожёвывая один из кусочков и прикладываясь к вину.       — Я скучал, — прошептал Накахара на ухо Дазаю. — Когда ты ушёл, я, наконец, понял, что ты для меня значишь.       — Правда? И поэтому ты пришёл в штаб мафии, чтобы устроить разборку из-за Юан?       — Отчасти. Я злился на тебя и на себя, к тому же я думал, что она беременна от меня, и что ты делаешь всё это из мести. — Чуя отправил в рот ещё один кусочек якитори и запил его вином. — Давай забудем о прошлом.       — Что ж, давай забудем, — согласился Осаму, откусывая кусочек мяса и тоже запивая его вином.       Они просидели на берегу реки ещё несколько часов, попивая вино и поедая шашлык, а потом отправились в дом. Конечно, уснули они не сразу, а долго целовались, лёжа на кровати и лаская друг друга, после чего занялись любовью, а уснули уже, когда за окном забрезжил рассвет. Так прошла неделя. Любовники прекрасно провели время, и им совсем не хотелось возвращаться в родной город, но хочешь не хочешь, а уезжать пришлось. Перед тем, как они погрузились в машину, Дазай вдруг сказал:       — Раз уж мы в Токио, нам следует разобраться здесь кое с кем.       — И с кем же ты хочешь разобраться? — задал вопрос Чуя.       — «Чёрный Грифон», необходимо уничтожить эту банду наёмных убийц.       — Да? Почему же ты раньше не думал о её уничтожении? Прошло полгода.       — Мне было не до них. Они, кстати, пару раз присылали наёмных убийц в Йокогаму и ко мне лично, но я был готов к этому, ведь без охраны я в город не выезжаю. Я знаю, где они скрываются. Дело пяти минут для тебя.       — Ты заранее придумал этот план?       — Ну что ты? Откуда мне было знать, что так всё сложится, да и это ведь ты был за рулём и поехал в Токио.       — Ладно, неважно. Говори, куда ехать, — произнёс Чуя, садясь за руль.       — Путь уже проложен на навигаторе, — ответил Осаму, открывая дверь и падая на сиденье рядом с водительским.       — Среди них есть эсперы?       — Есть несколько, но они не доставят проблем. Хотя, конечно, бойцам могут вколоть препарат, который на время даёт способности.       — Порчу применять не придётся?       — Думаю, нет. Ударишь неожиданно, уничтожив все цели разом и все дела.       — Хорошо.

***

             Вернувшись в Йокогаму, босс мафии сразу же отправился на своё рабочее место, Чуя тоже пошёл на работу в Агентство. Никто не спрашивал Осаму, где он пропадал целую неделю, никто, кроме жены, которая явилась в его кабинет к обеду, услышав слухи о том, что супруг вернулся.       — Осаму... — начала Хигучи, входя в кабинет босса. — Где ты был? Ты пропал прямо со свадьбы и даже не предупредил меня о том, что куда-то уезжаешь.       — А, Ичиё, это ты? — произнёс Осаму, отрываясь от бумаг и вставая из-за стола. — Проходи, нам нужно поговорить.       — Я уже поняла и догадываюсь о том, что ты хочешь мне сказать.       — Правда? Хотя я всегда знал, что ты умная девочка. Мы зря с тобой поженились. Это была ошибка. Мы ведь не любим друг друга, зачем этот фарс? Давай лучше сразу разойдёмся, пока мы не возненавидели друг друга.       — Осаму, — проговорила Хигучи, присаживаясь на диван и глядя супругу в глаза. — Ты, конечно, прав, мы не любим друг друга и решение пожениться было слишком поспешным, да и не имело под собой серьёзных оснований, но за эти полгода, что мы были вместе, ты стал важной частью моей жизни. Может быть, стоит попробовать, раз уж мы сделали этот шаг? Развестись мы всегда успеем.       — Нет, — Осаму покачал головой, подходя к Хигучи и глядя девушке в глаза. — Ты же знаешь, что в моей жизни был один человек, которого я любил и люблю до сих пор.       — Ты говорил, я помню, — Ичиё кивнула.       — Эту неделю, когда меня не было в Йокогаме, я провёл с ним. И хочу быть с ним и далее. Мне жаль, если я причинил тебе боль, прости.       — Я всё понимаю, — проговорила блондинка. — Я рада за тебя и не держу зла.       — Мне жаль, что у тебя с Акутагавой не сложилось. — Осаму присел на диван рядом с Ичиё и, обняв её за плечи, поцеловал в лоб. — Ты знаешь, Рюноске такой дурак, что не видит своего счастья, ты лучшая из девушек, кого я знаю.       — Спасибо. Я, наверное, пойду работать.       — Иди.       Хигучи ушла, а Осаму снова погрузился в изучение документов. По окончанию рабочего дня, Дазай созвонился с Чуей и договорился с ним о встрече.       — Я сейчас еду домой, могу заехать за тобой в Агентство, — предложил Чуе Дазай.       — Осаму, ты же знаешь, что в Агентстве лучше никому не знать о наших отношениях, — ответил Чуя.       — И долго ты собираешься скрывать их от коллег? Рампо ведь знает, верно?       — Да, но он ни кому не скажет. Остальные не должны знать, пока. Давай лучше в баре пересечёмся.       — В каком?       — На набережной. Ты знаешь этот бар, он мой любимый, очень романтическое место.       — Sky Lounge Bay View? — уточнил Осаму.       — Да, через час.       — Хорошо.

***

      Чуя уже сидел в баре и сделал заказ, Дазай задерживался, и Накахара позвонил ему, чтобы узнать причину.       — Подъезжаю, — сказал Осаму в трубку и отключился.       А минут через пять Чуя услышал звук подъезжающих машин, он сделал несколько глотков вина из бокала, в ожидании любовника, а затем на улице послышались одиночные выстрелы, а после и очередь из автомата. Чуя бросился к выходу и увидел, как Дазай пошатнулся, за секунду до этого раздалась автоматная очередь, несколько пуль вошли ему в спину, Накахара не успел применить способность, чтобы отбить их, а затем он услышал крик охранника:       — Снайпер! — Охранник бросился вперёд, закрывая собой Осаму и заваливая его на землю, пуля, выпущенная из снайперской винтовки, вошла ему в голову, телохранитель был мёртв. Всё это произошло очень быстро в считанные секунды, Чуя не сразу определил откуда ведётся стрельба по Дазаю и его охранникам, которые тоже вели беспорядочный огонь.       Наконец, определив примерное расположение нападавших по пулям, Накахара, отправил их в обратном направлении, но прежде он сбросил с крыши соседнего здания снайпера, который снова собирался произвести выстрел. Накахара взлетел вверх, поднимая в воздух способностью огромные камни и куски асфальта, и, ударив по одному из булыжников, направил его в снайпера, который, получив такую подачу, слетел с крыши вниз и падал он уже мёртвым. Тем временем охранники Дазая уложили человек десять нападавших, а двое секьюрити бросились к Осаму и, прикрывая его собой, поволокли в машину, после чего автомобиль рванул с места. Накахара добил остальных нападавших, направив в нескольких из них огромные камни, объятые красным свечением, придав им ускорение гравитацией, отчего от нападавших в следующий миг осталось лишь мокрое место. Остальных он добил их же пулями, которые горе-бандиты необдуманно пустили в него.       Осмотрев поле боя, Чуя убедился в том, что все враги мертвы, восемь человек из охраны Дазая, которые прибыли сюда на двух машинах сопровождения вместе с боссом, тоже живыми не выглядели, остались лишь четверо бойцов и те двое, которые увезли Осаму. Трясущимися от волнения руками, Чуя достал из кармана куртки телефон и набрал номер Дазая, ему никто не отвечал, и Накахара начал переживать о том, жив ли Осаму, ведь он видел, как в него попало несколько пуль. Сев за руль одной из машин сопровождения, Чуя отправился в порт, ведь куда ещё могли увезти Осаму его люди, если не туда? В Портовой Мафии и врачи работали хорошие, да и там было безопасней в такой ситуации. По дороге Чуя снова набрал номер Осаму, но опять тишина, и эта тишина его очень сильно напрягала.       Кто покушался на Осаму? Жив ли он? Эти вопросы не давали Чуе покоя всю дорогу, пока он ехал в порт, а прибыв туда, увидел машину Дазая, значит, охрана привезла его в порт, как Накахара и думал. Но всё ли с ним в порядке? Чуя вышел из машины и подошёл к автомобилю Дазая. Возле которого стоял один из охранников.       — Что с Дазаем? — задал вопрос телохранителю Накахара.