Ты мой наркотик

      — Привет, — сказал Дазай, целуя Чую лёгким поцелуем, едва коснувшись его губ своими, когда заметил, как открылись заспанные голубые глаза.       — Привет, — зевнув, ответил тот, глядя в карие омуты, зарываясь пальцами в каштановые кудри, притягивая голову Осаму к себе и сам втягивая его в глубокий поцелуй.       — Я сделал тебе кофе, — произнёс Дазай, когда поцелуй закончился, передавая Накахаре кружку с горячим, дымящимся напитком, которая стояла на тумбочке возле кровати.       — Ничего себе! Кофе в постель? И часто ты мне так кофе в постель носишь? — поинтересовался Чуя, принимая чашку из рук Дазая и делая из неё несколько глотков.       — К сожалению, не часто. Обычно ты просыпаешься раньше меня.       — Значит, это я тебе кофе в постель приношу?       — Иногда. Завтракать будешь?       — А что у нас на завтрак? — задал вопрос Чуя, отпивая немного кофе.       — Оякодон, — ответил Дазай.       — Пожалуй, буду.       — Тогда жду тебя на кухне.       Осаму вышел из спальни, а Чуя, допив кофе, отнёс чашку на кухню и пошёл умываться.       Закончив с водными процедурами, он присоединился к Дазаю и, присев за стол рядом с ним, приступил к поглощению пищи.       Позавтракав и одевшись, парни отправились на работу.       Чуя по-прежнему работал в кабинете босса, изучив дела подчинённых, он принялся вникать в сферы деятельности Портовой Мафии. Осаму оставил его одного и куда-то ушёл. Пока босса не было, туда заходили несколько раз их с Дазаем подчинённые, оставляя для последнего какие-то документы, которые Чуя говорил им положить на стол. Через час вернулся Осаму и снова занялся бумажной работой.       Затем кто-то ему позвонил, и он снова покинул кабинет, но вскоре вернулся, потом ему кто-то вновь позвонил, и он сказал в трубку:       — Я понял, Каджи, спасибо.       Сбросив вызов, Осаму набрал чей-то номер и произнёс:       — Зайди ко мне с тигром.       Минут через пятнадцать в кабинет босса постучали и на пороге показались Акутагава и Ацуши.       — Проходите, — обратился Осаму к Рюноске и оборотню, парни вошли в кабинет, а Акутагава поздоровался с Чуей, поинтересовавшись, как у него дела и как он себя чувствует. Накахара ответил, что хорошо, а Дазай сказал: — Подойдите ко мне.       Рюноске и Ацуши направились к столу, за которым сидел босс.       — Для вас двоих у меня есть задание, — проговорил Осаму и посмотрел сначала на брюнета, затем на блондина. — Кстати, как ваши тренировки?       — Нормально, — ответил Рюноске.       — Есть успехи?       — Дазай, мы тренируемся, но пока без применения способностей, — произнёс Акутагава. — Оборотень ведь не может самостоятельно превращаться из тигра в человека.       — Сегодня ему предоставится шанс попробовать сделать это, так как задание у вас боевое.       — А может, я сам пойду на миссию? — спросил Акутагава. — От оборотня будет больше проблем, чем пользы. Что я буду с ним делать, если он не сможет превратиться обратно?       — Вы идёте вместе, и это не обсуждается, — решил босс. — Пора ему уже чему-то научиться, именно поэтому я отправляю на задание вас обоих. Координаты базы врага я скину тебе на смартфон. Там будет человек двадцать бойцов и два эспера, один из которых управляет огнём, второй обладает супер скоростью. Ацуши так же обладает супер скоростью, займёшься эспером, управляющим огнём, а наш тигр пусть возьмёт на себя второго одарённого. После выполнения задания отзвонись.       Когда Ацуши с Акутагавой ушли, Чуя спросил:       — Ты не пойдёшь с ними? Насколько я понял, твой тигр не достаточно хорошо управляет своей способностью, уверен, что это хорошая идея: посылать его на это задание?       — Конечно, я пойду, чтобы присмотреть за ним и обнулить в случае чего, но они не должны об этом знать.       — Мне пойти с тобой?       — Это не обязательно, но, если хочешь, поехали вместе.       Чуе не хотелось оставаться тут одному, поэтому он решил ехать с Дазаем, но отправились в путь они не сразу; Осаму сказал, что у них есть ещё время, пока Ацуши с Акутагавой доберутся до места, пока уничтожат противника; выехали минут через тридцать, а прибыв на вражескую базу, они обнаружили растерзанные и изувеченные трупы и не только их. Ацуши в облике тигра набросился на Акутагаву, а тот проткнул оборотня Расёмоном; оба эспера дрались не на жизнь, а на смерть, и они не замечали Дазая с Чуей.       — Может, стоит их остановить? — поинтересовался Накахара.       — Пока нет. Хочу понаблюдать за этим. Они так похожи на нас тобой когда-то.       — А? — Чуя удивлённо приподнял левую бровь и взглянул на Дазая. — Мы что, тоже так дрались?       — Вообще-то, ещё хуже, только без применения способностей.       — Серьёзно?       — Серьёзней некуда.       — А они не поубивают друг друга?       — Вряд ли. У тигра регенерация, а Акутагава не даст себя ранить.       Тем временем драка между оборотнем и Акутагавой продолжалась. Тигр отступать не собирался, подпрыгнув вверх, он в очередной раз набросился на Рюноске, а тот, атаковав его Расёмоном, отрубил Ацуши ногу, который, видимо, от боли принял человеческий облик и, корчась на земле, кричал так, что уши закладывало.       — Это нормально, вообще? — спросил Чуя Осаму.       — Ничего страшного, нога у него новая отрастёт.       Однако Акутагава продолжил атаковать и, в очередной раз проткнув паренька Расёмоном, поднял его вверх на лезвиях своей способности.       — Достаточно! — крикнул Осаму, подходя к Рюноске, и тот, вздрогнув от неожиданности, отпустил Ацуши, который упал на землю с большой высоты. Далее последовал удар в лицо Акутагавы, и эспер отлетел на несколько метров назад. В руках Осаму появился пистолет, и он несколько раз выстрелил в Рюноске, тот успел использовать Расёмон, как щит, и пули, не долетев до него, упали на землю. — Молодец! — похвалил ученика Дазай и продолжил: — А за тигра убью, если такое повторится ещё раз.       Тем временем у Ацуши отросла нога и он вновь, обратившись тигром, набросился на Акутагаву, Дазай вовремя успел прикоснуться к нему рукой: сверкнула белая вспышка, обнуляя способность, оборотень, превращаясь на лету в человека, грохнулся на землю к ногам учителя.       — Хватит, я сказал! — оборвал ученика Осаму. — Поехали в порт.       Видя, что Рюноске направляется к машине Дазая, Ацуши заявил:       — Я с ним не поеду.       — А кто тебя вообще спрашивает? Быстро в машину! — прикрикнул Осаму на Ацуши, и тот, решив не спорить с наставником, сел на заднее сиденье автомобиля, но отодвинулся от Рюноске подальше.       Чуя всё это время удивлённо наблюдал за происходящим, потом тоже пошёл к машине и плюхнулся на переднее сиденье рядом с водительским. Осаму сел за руль, и эсперы тронулись в путь.       Высадив Ацуши и Акутагаву в порту, Осаму отозвал оборотня в сторону и сказал:       — Ацуши, у Рюноске непростой характер, но он тебя больше не тронет, по крайней мере сегодня, однако многое зависит и от тебя тоже. Я не просто так объединил вас в дуэт. Это ведь ты набросился на Акутагаву, когда вы уничтожили общего врага?       — Простите, Дазай-сан, но в таком состоянии, я почти не контролирую себя, мне трудно сдерживать ярость и гнев.       — Это всего лишь отговорка. Ты ведь не накинулся на Акутагаву сразу, как только вы прибыли на базу. Прежде вы с Рюноске выполнили задание, а потом уже подрались. Я хочу, чтобы ты научился самоконтролю, если у тебя будет желание, ты научишься и контролировать способность и свой гнев, находясь в обличии тигра. С завтрашнего дня приступим к тренировкам, а сегодня просто будь сдержаннее.        — Хорошо, Дазай-сан, я постараюсь.       — Ты должен не просто постараться, а очень хорошо постараться. Я на тебя возлагаю большие надежды.       — Я вас не подведу, Дазай-сан.       — Можешь идти, Ацуши.       Тигр кивнул и пошёл в сторону высотки Портовой Мафии, в которой несколько минут назад скрылся Акутагава.       Осаму подошёл к Чуе, тот курил возле машины, и спросил:       — Поехали обедать?       — Поехали, — Накахара бросил окурок на землю и, раздавив его ногой, сел в машину.       Пообедав в ресторане, эсперы отправились на «свой» полигон, где Чуя учился контролировать способность, что получалось у него с каждым разом всё лучше и лучше. Он уже легко мог активировать Смутную Печаль, а так же деактивировать её.       — Ты молодец, Чуя, — сказал Осаму, глядя в лазурные глаза. — С завтрашнего дня я хочу заняться тренировками тигра и Акутагавы. Ты уже научился загонять способность обратно, и можешь обходиться без меня, но тебе стоит потренироваться в управлении гравитацией. Ты раньше такие вещи вытворял с её помощью! Думаю, что легко научишься делать это снова.       — Да, без проблем. Я могу и сам ездить на полигон. Кстати, я водил раньше машину?       — Да, причём отлично водил.       — Интересно, у меня сохранились навыки вождения или я забыл их, как и свою способность?       — Мы можем проверить это, когда поедем домой.       — Отлично. А у меня есть своя машина?       — Да, — ответил Осаму.       — И где она? — задал новый вопрос Накахара.       — Стоит в порту, — последовал ответ.       После того, как Чуя потерял память, Осаму отыскал машину эспера, предполагая, что он рано или поздно спросит о ней. Не сам, конечно, отыскал, её нашли его люди; автомобиль Накахары находился на платной стоянке, потом его перегнали в порт.       Спустя несколько часов эсперы отправились домой, и Чуя сел за руль автомобиля Дазая. Как ни странно он не забыл навыков вождения и вести машину у него получалось довольно неплохо. Заехав по пути в ресторан, мафиози заказали еду на вынос, после чего поехали домой.       Поужинав и выпив немного вина, они отправились спать, а точнее в спальню.       — Мне лечь с тобой? — спросил Осаму Чуя.       — Пошли уже. — Чуя обнял Дазая, притягивая его к себе и целуя в губы. А когда поцелуй закончился, добавил: — Ведь всё уже было.       Взяв Чую за руку, Осаму увлёк его за собой в спальню, где снова их губы слились в страстном, неистовом поцелуе, от которого оба парня тут же возбудились.       Дазай расстегнул рубашку Чуи, касаясь мускулистой груди рукой, проводя по ней пальцами, оглаживая и теребя соски. Затем его тёплые, нежные губы коснулись одного из них, затягивая его в рот и слегка посасывая, от чего Накахара застонал. Руки Осаму переместились к плечам эспера, оголяя их и освобождая от рубашки, которая вскоре оказалась на полу. Накахара пытался расстегнуть рубаху любовника, но некоторые пуговицы не желали поддаваться его пальцам, поэтому он просто рванул ткань, и она полетела на пол, вслед за его собственной. Расправившись с ременём на брюках Осаму, Чуя стянул их вместе с боксёрами, после чего размотал бинты с «мумии», и они отправились вслед за одеждой любовников. Взяв Дазая за руку, Накахара увлёк его за собой на кровать, прошептав ему на ухо:       — Хочу почувствовать тебя в себе.       Уговаривать Осаму ему не пришлось, поэтому тот, расстегнув ремень и ширинку на брюках Чуи, стянул их с него и бросил на пол, после чего снял с эспера боксёры и отправил их следом.       Губы Дазая накрыли уста Чуи, сминая их и целуя, Осаму проник в чужой рот языком, углубляя поцелуй, чувствуя учащённое дыхание и сердцебиение любовника. Ладони Осаму оглаживали тело возлюбленного, а руки Чуи зарывались в густые каштановые волосы. Оторвавшись от желанных губ, Дазай целовал лицо Чуи, точку за ушком, его шею и грудь, от чего тот постанывал и выгибался. Затем он переместился ниже, целуя плоский живот, потом ещё ниже, вобрал в рот влажную от предэякулята головку возбуждённого члена. Осаму провёл языком по ней, обводя её по кругу, смещаясь вниз, цепляя языком уздечку, проводя по стволу дразнящими движениями, заглотил член в рот полностью, позволяя войти ему до конца. Накахара застонал, и его рука легла на затылок Дазая, прижимая голову любовника плотнее к своим бёдрам и заставляя взять в рот ещё глубже. Осаму заглатывал ствол до конца, позволяя входить ему в самое горло, истекая слюной, с трудом преодолевая дискомфорт, лишь иногда вытаскивая член изо рта, для того, чтобы сделать глоток воздуха. Неожиданно он отстранился, в его руках появилась баночка лубриканта, которым Дазай обильно смазал свои пальцы, проникая ими в анус партнёра, добавляя по очереди один за другим, заставляя того стонать и дрожать всем телом. После вчерашнего секса, Чуя в растяжке не нуждался, поэтому Осаму не стал слишком много уделять времени этому процессу и, вытащив пальцы из Накахары с пошлым хлюпом, снова воспользовавшись лубрикантом, смазал им анус любовника и свой член; приставив крупную головку ко входу, Дазай толкнулся в Чую, входя в него до половины, а секунд через десять снова двинул бёдрами вперёд, входя уже до конца.       Выждав ещё немного времени, Осаму подался назад, снова толкаясь вперёд, Накахара от этого толчка застонал, ощутив, как член партнёра проехался по простате, и обхватил его бёдра своими ногами, двигаясь ему на встречу, желая вобрать в себя член глубже.       — Сюда, ещё, — простонал он, и Осаму снова толкнулся в него под тем же углом, отчего Чуя вскрикнул, и тут же сам насадился на член сильнее.       Очередной толчок Дазая был встречен новым стоном и движением бёдер вперёд. Удерживая любовника руками за ягодицы, Осаму ускорился и углубил проникновения. Каждый его толчок сопровождался стонами и криками партнёра, да и самому Осаму не всегда удавалось сдерживать свои, ведь это было так кайфово, ощущать, как его член сжимают внутри тёплые и упругие стенки. Закинув ноги любовника себе на плечи для того, чтобы проникать в него ещё глубже, Дазай снова толкнулся в Чую, сорвав с его губ очередной стон.       — Сюда? — шёпотом спросил он, вновь толкаясь в раскрасневшегося и разгорячённого парня.       — Да-а, — простонал тот. — Ускорься.       Выполняя просьбу любовника, Осаму принялся вбиваться в него ещё быстрее и резче, проникая всё глубже, каждым своим движением срывая с губ Накахары крики и ощущая, что он уже на грани, да и сам Дазай с трудом сдерживался, чтобы не кончить прямо сейчас, а прежде довести до оргазма партнёра. Положив ладонь на член Чуи и обхватывая его, Осаму задвигал рукой, одновременно с этим продолжая резко вбивать партнёра в постель. Не в силах более сдерживаться, он с криком излился в любовника, ощутив, как его рука увлажняется от чужого семени, а уши ласкают крики последнего, так как Чуя всё-таки кончил одновременно с ним. Выйдя из Накахары, Дазай обессиленно свалился на него сверху, всё ещё дрожа после острейшего оргазма и пытаясь отдышаться, в ожидании, когда сердцебиение придёт в норму. Чуя поглаживал Осаму по спине, так же пытаясь нормализовать дыхание и сердцебиение. Через пару минут Дазай откатился с возлюбленного в сторону и лёг рядом с ним, притягивая его к себе ближе и целуя в губы, ощущая, как возбуждение вновь заставляет сердце забиться чаще.       — Осаму... — прошептал Чуя в губы Дазая, чувствуя так же как и он, новый прилив возбуждения.       — Что? — так же в губы любовника прошептал мафиози.       — Давай хоть в душ сходим.       — Сходим, но потом. — Осаму протянул Чуе влажные салфетки, которые лежали на тумбочке возле кровати. — Я снова хочу тебя.       — Какой ты ненасытный, однако, — усмехнувшись, произнёс Накахара, принимая салфетки и вытирая ими свой живот.       — С тобой всегда было так. Я никогда не смогу тобой насытиться, моя рыжая бестия. — Осаму накрыл поцелуем мягкие, податливые губы парня, проникая в его рот языком и оглаживая затылок, руки Чуи также зарылись в каштановую шевелюру, прижимая голову Дазая плотнее. — Снова в тебе? — спросил тот, а услышав утвердительный ответ, потянулся за смазкой.

***

      На следующий день Дазай, как и собирался, приступил к тренировкам оборотня и Акутагавы. Сначала он провёл спарринг состязание с обоими учениками одновременно, но результат его не удовлетворил: оба ученика проиграли и получили пиздюлей от учителя, как физически, так и словесно. Назвав их никчёмными бестолочами с бесполезными способностями, Дазай сказал:       — Теперь друг против друга. Активируйте способности и погнали.       Тигр и Акутагава выполнили приказ и вступили в бой. Расёмон резал оборотня, оборотень рвал когтями Расёмон и всё-таки разорвал его один раз, после чего нанёс Рюноске страшной силы удар тигриной лапой, который мог бы стать для Акутагавы смертельным, так как Расёмон был разорван, и его владельцу требовалось время, чтобы воспользоваться им для защиты. Однако неожиданно между соперниками вырос Дазай и коснулся одновременно обоих эсперов своими руками: сверкнула белая вспышка, способности обнулились, и Осаму сказал:       — На сегодня достаточно.

***

      Прошло несколько месяцев...       Тренировки тигра с Акутагавой, под присмотром Дазая, дали свои результаты. Ацуши, наконец, научился неплохо управлять способностью. Теперь он мог обращаться не просто в дикого голодного зверя, бездумно нападающего на всех подряд без разбора. Он научился превращать в тигриные лапы отдельно руки и ноги, при этом оставаясь человеком и полностью отдавая себе отчёт в происходящем; а также мог самостоятельно принимать человеческий облик.       Спарринг состязания с обоими учениками Дазай проводил не часто, но раз-два в неделю, они тем не менее проходили. Оба эспера ждали этих моментов не без страха и внутренней дрожи, так как Осаму всегда бил жестоко и беспощадно, часто ломая кости обоим ученикам, ведь свои способности против него они применять не могли. Дазай не жалел даже тигра, несмотря на то, что проявлял заботу о нём. Хотя чего его жалеть? Ускоренная регенерация всегда делала своё дело, а вот Акутагаве с этим всегда было сложнее: ускоренной регенерации у него не было, а ещё Дазай часто стрелял в него, удерживая рукой, и лишь в последний момент убирал её, позволяя Рюноске за какие-то доли секунды перед тем, как в него попадёт пуля, воспользоваться способностью для защиты. Всё это со стороны выглядело очень жестоко, и даже Ацуши, который ненавидел Акутагаву так же страстно, как и тот его, не выдерживая этих психологических пыток, отворачивался, на что Дазай обычно говорил вкрадчивым голосом:       — Что, неприятно смотреть, да, Ацуши? Так помоги Рюноске, объединитесь с ним против меня и навешайте мне пюздюлей вдвоём, если сможете.       И порой, они всё-таки объединялись, но навешать пиздюлей наставнику у них всё равно не получалось. Если Чуя всегда легко мог побить Осаму и без способности, из-за того, что был прекрасным бойцом, то Накаджима с Акутагавой, без способностей были довольно слабыми в физическом плане.       — Я хочу, чтобы вы двое научились объединяться против общего врага! — часто говорил Дазай обоим ученикам во время таких состязаний, нанося удар в лицо одному из них, а затем и второму. Оба парня отлетали от ударов; Ацуши чуть ли не плакал от обиды на учителя из-за такого отношения к себе, к которому он не привык: раньше Дазай с ним нянчился, можно сказать, а тут такое. Пареньку непросто было это принять. Но Дазай пытался воспитать из этого сильного эспера достойного бойца, и хотя он изначально не планировал обучать оборотня именно так жёстко, всё же решил спуску ему не давать.       А однажды Дазай сказал:       — Ацуши, ты меня разочаровал. Акутагава подает бо́льшие надежды, чем ты, но я так надеялся на тебя... Вряд ли из вас двоих получится хороший дуэт, и это твоя вина, тигр.       — Дазай-сан, простите, — проблеял Накаджима, опустив голову вниз.       — Ты ни на что не способен, жаль. — Дазай с презрением взглянул на оборотня, который уже был на грани истерики. — Какой от тебя прок? Разве что бумажки перебирать, переведу тебя на канцелярскую работу.       Ацуши зарыдал в голос, а Осаму ушёл, даже не взглянув на него.       Тигр плакал, а Рюноске стало его жаль, он ведь проходил через нечто подобное, только Дазай никогда не проявлял о нём заботу и не давал поблажек, хотя в последнее время, поблажек он Ацуши тоже не давал. Акутагава, повинуясь странному порыву, обнял оборотня, а тот шокировано уставился на Рюноске сквозь слёзы и тоже обнял его в ответ. Так они и просидели в обнимку больше часа, а потом отправились домой. А однажды, когда Дазай был особенно жесток к Акутагаве, Ацуши буквально на руках отнёс его в их квартиру.       Там всё и произошло. Накаджима с Рюноске переспали, так как оба в последнее время чувствовали друг к другу непреодолимое влечение, хотя и не могли понять откуда оно взялось. Акутагава был сверху, а Ацуши ему даже долго уговаривать не пришлось. Ведь какое значение имеет, кто будет пассивом, а кто активом, если двое любят друг друга? А они любили, совсем скоро эсперы это поняли, когда Дазай отправил их на совместное задание, и им пришлось прикрывать друг друга в бою. Ацуши бросился защищать Рюноске, сам подставившись под удар. Конечно, он выжил — регенерация помогла, но пока раны не зажили, он лежал на поле боя обессиленным, а Акутагава поднял его на руки, вызвал машину и отвёз домой.       Через несколько дней после этого Акутагава, зайдя в кабинет босса, увидел, как Чуя и Дазай целуются. Босс приказал Рюноске выйти, а позже вызвал его, когда Чуи не было рядом.       — Чуя всегда был моим, ты случайно туда затесался, — сказал он Акутагаве, холодно взглянув в серые глаза. — Твоя судьба — Ацуши, я надеюсь, ты понимаешь это?       — Я не знаю, — смущённо ответил тот, ведь он и правда не мог понять, что почувствовал, увидев Чую в объятьях Дазая. Был ли он удивлён? Да, наверное, но не сильно, ведь и раньше замечал, как эти двое друг на друга смотрят, и если поначалу, после того, как Чуя потерял память, он немного переживал по этому поводу, то с тех пор, как у них с Ацуши закрутилось, можно сказать, перестал беспокоиться и почти не думал о Накахаре.       — Чуя тебя не вспомнит и ваших отношений тоже, — тем временем говорил Дазай. — Если сейчас расскажешь ему, он тебе всё равно не поверит. Тигр любит тебя, а ты его, не упусти свой шанс.       Рюноске ничего не ответил, но пошёл к оборотню, а потом затянул его в один из кабинетов, и они занялись любовью несколько раз, впервые поменявшись ролями, поскольку, благодаря Чуе, Рюноске был универсалом и иногда был не прочь побыть в роли пассива. Акутагава сделал для себя вывод, что он всё-таки любит Ацуши. План Дазая сработал. Теперь, если даже Чуя всё вспомнит, Акутагава будет с тигром, а не с ним.       За прошедшее время Чуя прекрасно научился управлять способностью. Пару раз Осаму выезжал на тренировки вместе с ним, чтобы посмотреть чему Накахара научился. А однажды Дазай рассказал ему об Арахабаки и сказал, что пора попытаться применить порчу, и Чуя попробовал. После того как он пришёл в себя дома в постели, то поведал Осаму о том, что чувствовал в то время, когда сингулярность была активна.       — Это ужасные ощущения ярости, гнева, ненависти и боли. Будто он пытается подавить мою волю и прорывается наружу. Мне кажется, что он мог бы вырваться окончательно, если бы ты не остановил его.       — Ты никогда не рассказывал о своих ощущениях во время активации порчи, — Осаму хмыкнул. — Хотя я догадывался о том, что всё происходит именно так.       Несколько раз Чуя с Дазаем ходили на боевые задания, на одном из них Накахаре пришлось активировать сингулярность. Он быстро расправился с врагами, после чего Дазай обнулил эспера и унёс обессиленного с поля боя на руках.       Что касается отношений Двойного Чёрного, то они определённо развивались в нужном Дазаю направлении, и всё шло по его плану. Получив второй шанс, Осаму хотел исправить все свои ошибки и искупить вину перед Чуей; для этого он сделал всё возможное. Накахара не помнил о том, какие у них отношения были с Дазаем до потери памяти; теперь же они с Осаму никогда не ругались и не дрались, как случилось во времена их юности; Дазай был с ним ласков и нежен, хотя иногда всё же подкалывал в шутку, но Чуя не обижался за такое. После того, как они с Осаму начали спать вместе, постепенно Накахара стал осознавать, что Дазай ему дорог, а вскоре Чуя понял, что любит его.       Прошло ещё несколько месяцев и к Чуе постепенно начала возвращаться память. Как-то раз он сказал Осаму:       — Я вдруг сегодня вспомнил, как попал в мафию и как до этого состоял в «Овцах».       — Правда? Это хорошо, значит, память постепенно начала к тебе возвращаться и, наверное, вскоре ты вспомнишь всё, — ответил Дазай. На самом деле, он боялся этого больше всего на свете, так как не был уверен в том, что Чуя его простит, вспомнив прошлое, но что он мог сейчас сказать возлюбленному? Дазаю ведь следовало как-то прокомментировать его слова.       Память к Накахаре возвращалась медленно, но уверенно. Каждый день у него появлялись какие-то новые воспоминания, и он рассказывал о них Осаму.       — Дазай, — как-то сказал он. — У нас ведь были с тобой ужасные отношения в прошлом, как мы вообще с тобой начали встречаться?       — Мы любили друг друга, хотя и не понимали этого. — Осаму притянул к себе Чую и поцеловал. — Когда мы осознали свои чувства, то поняли, что не можем жить друг без друга.       — Ты великий лжец, Дазай, и манипулятор, — ответил Чуя, отстраняясь от Осаму и внимательно глядя в его глаза. — Я не сказал тебе сразу, но вспомнил, как это произошло в первый раз. И то, как ты заставил меня это сделать. Знаешь, тебе повезло, что я так же вспомнил и то, что простил тебя, иначе я бы тебя убил за такое.       — Прости. Я совершил много ошибок и ужасных поступков, но я хочу всё исправить.       — Кофе будешь? — спросил Чуя, а когда Осаму кивнул, сварил кофе себе и ему. — Значит, это ты убил босса?       Осаму кивнул, похоже было, что все воспоминания Чуи были связаны с той вариацией будущего, в которой Осаму погиб, и он очень надеялся на то, что вторую эспер не вспомнит, по крайней мере не сегодня.       — Подожди, ты же изгнал Коё, но она здесь. — Чуя сделал несколько глотков кофе и поставил чашку на стол. — Что-то не сходится. Коё здесь. Ты не мог простить её за предательство и вернуть. Только не ты.       — Чуя, но ведь ты сам сказал, что Коё здесь. — Осаму тоже сделал несколько глотков кофе и также поставил чашку на стол.       — Я ничего не понимаю. У меня в голове всё перемешалось. Я же работал в Агентстве, получается, что ты мне соврал? Как я снова оказался в Портовой Мафии? Нет, я не работал в Агентстве, я шёл на собеседование, а потом встретил тебя. У меня сейчас голова лопнет! Что происходит, Дазай?! Я схожу с ума?! — неожиданно громко выкрикнул Накахара.       Чуя схватил Осаму за руку и посмотрел в его глаза.       — Почему ты молчишь?! Тебе ведь всё известно. Что это за воспоминания? Они, как будто совсем из другой жизни. — Чуя отпустил ладонь Дазая и схватился руками за голову.       — Чуя, успокойся. — Осаму нежно коснулся пальцами лица эспера. — Ты не сходишь с ума. Это действительно другая жизнь.       — Как это, в каком смысле? — Накахара внимательно посмотрел в карие омуты глаз напротив.       — Ты вернулся в прошлое для того, чтобы изменить будущее, — ответил Дазай и взял Чую за руку.       — Как, почему, зачем? Что там произошло?       — Слишком много информации для одного дня. Ты сам скоро всё вспомнишь.       — У меня голова раскалывается от этих воспоминаний. Я не могу понять, какие из них из реальной жизни, а какие нет. Я направлялся в Агентство на собеседование, со мной был Акутагава. Я встретил там тебя, и помню свои чувства в тот момент. Я тебя ненавидел, почему? И почему я был с Акутагавой? Подожди, мы встречались с Акутагавой! Но ты сказал, что мы встречаемся с тобой. Я помню, как мы упали с лестницы, именно тогда я потерял память. Ты меня обманул? — Накахара со злостью посмотрел на Осаму и отдёрнул руку.       — Чуя, прости. Да, я тебя обманул, но лишь потому что безумно люблю и хотел вернуть.       — Значит, мы с тобой расстались?       — Увы, и это моя вина. Ты начал встречаться с Рюноске, но я не переставал тебя любить.       — Почему Акутагава ничего не сказал мне о том, что мы с ним встречаемся?! — вскричал Чуя, подрываясь со своего места, но продолжая сверлить взглядом Осаму.— Как ты заставил его молчать?       — Я просто попросил его не говорить тебе правду вначале, а потом он начал встречаться с тигром, ты ведь знаешь об этом.       — Сволочь! — Чуя не сдержался и вмазал Осаму в глаз, от удара тот свалился со стула, больно ударившись задницей об пол.       — Чу-уя... — простонал Осаму, поднимаясь с пола и потирая ушибленный зад. — Больно же!       — Я знаю, и мне плевать! Скажи спасибо, что легко отделался.       — Какой же ты всё-таки жестокий, шляпка. Скажи, ты его любишь?       — Да пошёл ты! — Чуя вылетел из кухни и, накинув на себя плащ, позабыв о шляпе, обулся и выскочил на улицу. Накахару разрывало от ярости, и первым его желанием было пойти к Акутагаве, что он и сделал.       Открыл ему Ацуши, и Чуя, почти оттолкнув тигра со своего пути, влетел в квартиру Рюноске.       — Где он?       — В магазин пошёл. Что случилось?       — Ничего. Давно он ушёл?       — Да, я думаю, что скоро Акутагава вернётся.       Не успел Ацуши это сказать, как дверь отворилась, и Чуя увидел Рюноске.       — Нам нужно поговорить, — произнёс он, неотрывно глядя в серые глаза. — Я вспомнил тебя, нас.       — Ацуши, не мог бы ты оставить нас с Чуей наедине? — задал вопрос оборотню Рюноске, разуваясь в коридоре и ставя пакеты на пол.       — Хорошо, — Ацуши кивнул и покинул квартиру, прикрыв за собой дверь.       — Проходи на кухню, — пригласил Чую Акутагава и первым прошёл в комнату. — Чай будешь?       — Я бы выпил чего-нибудь покрепче.       — Прости, но у меня нет спиртного.       — Тогда ничего не нужно. Рюноске, я вспомнил о том, что у нас с тобой были отношения перед тем, как я потерял память.       — Да, — Акутагава кивнул и сел за стол, Чуя тоже присел на стул, придвинув его к Рюноске ближе.       — Почему ты не сказал мне?       — Потому что ты не помнил меня и наших чувств, да и Дазай просил не говорить.       — Скажи, у тебя с тигром серьёзно?       — Да, я люблю его, прости. Но ты ведь любишь Дазая?       — Я уже не уверен в этом. Воспоминания возвращаются слишком быстро, и есть вещи, о которых мне совсем не хочется вспоминать. Стоп, это же я убил босса!       — Что? — Рюноске неверяще посмотрел на Чую. — Зачем ты это сделал?       — Зачем? — Чуя задумался на какое-то время, затем продолжил: — Не знаю. Хотя нет, знаю. Я убил его ради тебя и твоей сестры.       — Чуя, я тебя не понимаю.       — Он мог причинить вам зло.       — О чём ты говоришь?       — Неважно. Я пойду, Рюноске, удачи тебе с тигром.       — Спасибо.       Выйдя из квартиры Акутагавы, Чуя направился в бар. Заказав себе бутылку вина, Накахара залпом осушил несколько бокалов. Голова раскалывалась от происходящего, и то, что Чуя начал сейчас вспоминать, ему совсем не нравилось. Он вспомнил, как вернулся в прошлое и почему; он вспомнил, за что убил Мори Огая, и сейчас воспоминания, нахлынувшие на него слишком быстро и в огромном количестве, просто сводили его с ума.       «Не может быть, — думал Чуя, — это всё какой-то дурной сон».       Он вспомнил всё о том, что пытался скрыть от него Дазай.       Чуе было больно от этих воспоминаний. Вспомнив свою жизнь с Осаму в одной из вариаций будущего, Накахара был в шоке. То, что Осаму там сотворил не укладывалось у него в голове. Чуя не заметил, как допил бутылку вина, затем он заказал ещё одну, а вскоре показалось и её дно. Конечно, его довольно сильно вставило, и он не был уверен, что сможет добраться домой самостоятельно, но рука сама потянулась за следующей бутылкой, которую по его знаку принёс официант. На этот раз эспер даже не удосужился воспользоваться бокалом. Поднеся её к губам, Чуя сделал глоток, а затем ещё несколько. Поставив бутылку на стол, Накахара снова хотел поднести её к губам, но кто-то схватил его за руку. Подняв глаза вверх, мафиози увидел лицо, которое сейчас ему хотелось видеть в самую последнюю очередь.       — Отвали, уёбок! — запротестовал Чуя и попытался вырвать руку с бутылкой из захвата Дазая.       — По-моему тебе уже достаточно, — сказал Осаму, всё-таки забирая алкоголь из руки Накахары.       — Иди на хуй!       — Если только на твой.       Чуя попытался встать и ударить Дазая, но был настолько пьян, что сделать этого ему не удалось, и он чуть не упал, но Осаму подхватил его под руки, не позволив свалиться на пол.       — Поехали домой, Чуя.       — Я к тебе не поеду, сволочь! Я всё вспомнил, обо всём, что ты сделал, мразь!       — Давай завтра об этом поговорим. Поехали, или мне тащить тебя на руках?       — Только попробуй, и я убью тебя!       — Не убьёшь. Потому что несмотря ни на что, ты меня любишь, Чуя.       — Я тебя ненавижу!       — Если бы это было так, ты убил бы меня ещё тогда, и мы бы сейчас с тобой не разговаривали. Пойдём.       Однако Чуя никуда идти не собирался, и Осаму, подхватив его на руки, вынес из бара. Накахара пытался сопротивляться, шипел и предпринимал попытки вырваться, но у него ничего не выходило, слишком уж он был пьян.       Погрузив эспера в машину, и пристегнув его ремнём безопасности, Осаму сел за руль и заблокировал двери автомобиля. Чуя активировал способность для того, чтобы освободиться от ремня безопасности, который он не смог отстегнуть руками, но Дазай прикоснулся к нему, обнуляя способность.       — Сволочь! Я убью тебя! — шипел Накахара, на что Осаму лишь сказал:       — Да, да, конечно, только это будет завтра.       Осаму завёл машину, и они тронулись в путь. Неожиданно, как для себя, так и для Дазая, Чуя вырубился, а когда Дазай подъехал к своему дому, ему снова пришлось нести эспера на руках.       Уложив его в постель, Осаму лёг рядом с ним и, обняв возлюбленного, притянул к себе. Чуя спал, как убитый, но потом ему стало плохо, и Осаму пришлось отводить его в туалет для того, чтобы он мог освободить желудок. За эту ночь Чуе становилось плохо несколько раз, поэтому Дазай просто принёс тазик и поставил его возле кровати.       Проснувшись утром, Накахара поднялся с постели и просто хотел молча уйти, но ему опять стало плохо, и он побежал в ванную комнату, где его снова стошнило, хотя и рвать ему уже было нечем, но позывы к рвоте не прекращались, эспера трясло, и всё его самочувствие было просто отвратительным.       Услышав, что Чуе снова стало плохо, Дазай зашёл в ванную и помог ему подняться с колен, на которые он встал, когда его рвало.       — Отвали! — прошипел Накахара, вытирая рот рукой и пытаясь оттолкнуть Дазая.       — Позволь мне помочь тебе, Чуя, — не отставал тот. — Ты же на ногах не стоишь. Умойся, тебе станет легче.       Осаму открыл кран с холодной водой, и Чуя, решив не спорить, подставил руки под воду и плеснул её себе в лицо, затем ещё и ещё. Дазай протянул ему полотенце, и Накахара вытерся.       — Пойдём на кухню, — тихо проговорил Осаму.       — Отстань от меня! — выкрикнул Чуя и попытался оттолкнуть любовника, но безуспешно.       — Тебе нужно опохмелиться, у нас есть вино.       — Я не хочу.       — Тебе станет легче. Пойдём.       Поддерживая Чую под руку, Осаму отвёл его на кухню и усадил на стул. Налив ему вина, Дазай передал бокал эсперу и сказал:       — Залпом.       И Чуя выпил. Осаму налил ему снова, а себе виски.       — Чуя, давай поговорим, — произнёс Дазай.       — Нам не о чём говорить, — ответил Накахара, делая несколько глотков вина. — И если бы мне не было так плохо, я бы тебя просто убил.       — Что мне сделать, чтобы ты меня простил?       — Ничего. Это бессмысленный разговор.       — Я хочу, чтобы ты понимал. Всего этого не происходило с нами в нашей реальности. Акутагава и его сестра живы, с ними ведь ничего плохого не случилось. С тобой тоже всё хорошо. Я бы мог совершить все эти поступки, но я их не совершал.       — Не пытайся провести меня. Всё это происходило на самом деле, и всё это сделал ты, пусть и в другой жизни, это неважно, ты тот самый человек и остался таким же.       — Нет, Чуя, я другой. Мы прожили с тобой почти полгода, когда ты потерял память. Неужели у тебя могут быть в этом какие-то сомнения?       — Я знаю кто ты на самом деле. Ты лжец и манипулятор, а ещё ты подонок и садист. Больше ты меня не проведёшь.       — Чуя, ты ошибаешься. Я не могу оправдывать свои поступки, которые совершил в другой жизни, и не хочу этого делать. Но я люблю тебя, поверь, ты самый важный и дорогой для меня человек. Прости меня.       — Не дождёшься. Этому не бывать! Ты обманул меня, когда я потерял память, сказал, что мы с тобой встречаемся и устроил всё так, чтобы Акутагава начал встречаться с Ацуши, для того, чтобы я не мог быть с Рюноске. Как ты когда-то сказал? Что я не буду с Акутагавой? И ты добился своей цели.       — Я сделал всё это лишь по одной причине. Потому что я безумно тебя люблю.       — Любишь, да? — Накахара криво усмехнулся. — Ты не знаешь, что значит любить. Ты не способен на любовь, Дазай. Это ведь ты всё подстроил?       — Что именно? — спросил Осаму, отпивая виски из своего стакана.       — Моё падение и потерю памяти.       — Конечно нет! Откуда мне было знать, что ты потеряешь память?       — Я тебе не верю.       — Чуя, я ведь выпал из окна вместе с тобой и на твоём месте мог оказаться я.       — А может, ты хотел совершить двойной суицид, а точнее тройной?       — Поверь мне, это не так. — Осаму снова отпил виски из стакана и закурил сигарету.       Накахара потянулся рукой за сигаретами, но Дазай накрыл его ладонь своей, Чуя отдёрнул руку и со злостью посмотрел на Осаму.       — Тебе не стоит сейчас курить, — сказал Дазай, а Чуя залпом выпил вино из бокала и снова его наполнил.       — Я не верю ни одному твоему слову, — произнёс Накахара.       — Мы ведь были с тобой счастливы. В той жизни, где я убил Мори и здесь. Ты ведь не сомневался в том, что я люблю тебя, и я знаю, что ты тоже любишь меня.       — Нет, — Чуя покачал головой. — Я люблю Акутагаву.       — Ты врёшь, — сказал Осаму неотрывно глядя в лазурные глаза, но Чуя отвёл взгляд. — Чуя, посмотри мне в глаза и скажи, что не любишь меня, обещаю, что оставлю тебя после этого в покое.       — Я не люблю тебя, — произнёс Накахара, но так и не смог заставить себя посмотреть в карие глаза.       — Посмотри мне в глаза, Чуя, и повтори это, — настаивал на своём Дазай.       — Да пошёл ты! — снова разозлился эспер и, встав со стула, направился к выходу из квартиры Осаму.       — Ты меня любишь, Чуя, — сделал вывод Осаму, впрочем, не пытаясь остановить любовника.       — Ты можешь думать, что хочешь. И как бы там ни было, я никогда тебя не прощу.       Чуя обулся, взял плащ и шляпу и покинул квартиру Осаму, захлопнув за собой дверь. Дазай не пытался его удержать, он решил дать ему время обо всём подумать, и встретиться с ним через пару дней.