Пособие по приручению зверя

      Ночью Башня Сладкого Хаоса становится еще более жуткой и зловещей, чем она есть на самом деле. Нигде, ни в одном маленьком ее закоулке, не горит свет. Только из окон в темный продолговатый коридор, напоминающий тоннель, из которого вот-вот выползет огромный мармеладный червь-людоед, попадает блеск грозовых молний, на долю секунды освещающих всепоглощающую мглу. По стеклу похоронным маршем стучат капли дождя, и где-то вдали раздается угнетающий громовой раскат.       Внезапно из мрачных глубин коридора показалось приглушенное пламя свечи. Пейстри шла неторопливой благородной поступью, облаченная в золотистую вуаль до пола, напоминающую фату невесты и придающую пущей загадочности ее образу, темно-фиолетовую рясу с узорами на подоле и белоснежную манишку с изображением златой вилки, как и подобает выходцу из Ордена Святой Сдобы. Она частенько любила прогуливаться в темное время суток по Башне, так как это напоминало ей те времена, проведенные в монастыре: такая же удушающая атмосфера, такие же угрюмые стены из сахарного кирпича, и даже сумрак казался Пейстри таким родным, таким знакомым... Создавалось ощущение, что встреча с какой-нибудь неупокоенной душой в столь чарующий час неизбежна.       Стоило монашке только подумать об этом, как из темноты до нее донеслись протяжные стоны, полные боли и страдания. Неужели и вправду неупокоенная душа? Любопытство тянуло Пейстри проверить свою теорию, поэтому она устремилась в самую глубь Башни.       Чем дольше печенька шла, тем отчетливее становился звук. Тем не менее ни один мускул не дрогнул на ее беспристрастном лице. Только сердце билось слегка учащенно, но совсем не от страха, а скорее от волнения, вызванного возбуждением.       Вытянув руку, держащую канделябр, чтобы как следует осмотреться, монашка заметила приоткрытую дверь. Подойдя чуть ближе, Пейстри сразу поняла, что стоны доносятся именно оттуда. Когда печенька заглянула внутрь, перед ней открылась жуткая картина: в комнате, на полу, склонивши голову, сидел до нитки промокший Вельвет. Даже с такого расстояния, в полумраке, Пейстри увидела, что все его тело объяла судорожная дрожь. И хоть лицо Красного Бархата было скрыто, почему-то монахине казалось, что оно корчится от боли.       Если бы она так и осталась тихо стоять в стороне, то Вельвет, пожалуй, даже бы и не заметил ее присутствия. Однако Пейстри решилась подойти, и тут же послышался встревоженный лай. Крошка тортовый монстр ринулся защищать своего хозяина от непрошенного гостя. Он рычал и дергал подол рясы, в попытках остановить кондитерское печенье, но был слишком слаб, чтобы хоть как-то навредить. Черные волосы с красными прядями шелохнулись, и в тот же миг глаза Пейстри встретились с глазами Вельвета.        Наконец-то она смогла разглядеть его лицо. Изможденное и потрепанное, оно поблескивало от влаги на свету. Взгляд Красного Бархата был пустым и холодным, с полным отсутствием желания жить. Впервые кондитерское печенье застало своего сотоварища в таком состоянии. Обычно он вел себя энергично, самоуверенно и отважно. Пейстри же считала его самодуром, которым, пожалуй, он и являлся.       Неловкое молчание образовалось между ними, но вскоре гнетущую тишину прервал низкий голос Вельвета.       - Чего тебе? - спросил тот, с презрением посмотрев на стоящую перед ним монахиню.       В этот же миг Рэд непроизвольно состроил гримасу боли. Даже вены на его висках вздулись от тех мучений, что он испытывал в данный момент. Он старательно пытался сдерживать крик, до хруста стискивая зубы и делая вид, что с ним все в порядке, но Пейстри не проведешь. Пробыв в храме достаточно много времени, она прекрасно могла отличить правду от лжи, как и плохую актерскую игру от настоящих эмоций.       - Что с тобой? - наконец спросила кондитерская печенька, присев на корточки рядом с Вельветом.       Она внимательно осмотрела тело пострадавшего: оно все было в мелких ссадинах. Сама того не замечая, монашка протянула свою руку ко лбу Красного Бархата и тут же воскликнула:       - Да у тебя жар! Нужно срочно переместить тебя в теплое место и наложить компресс, а еще обработать раны!       В попытках поднять тело двухметрового полупеченья-полуторта, Пейстри не без усилий положила на свои хрупкие плечи его громадную багровую руку и тут же прогнулась под ее тяжестью. Все тело печеньки напряглось до кровавого пота. Казалось, что даже колени она сможет выпрямить с трудом, что уж говорить о том, чтобы дойти до нужной комнаты! Однако не успела монахиня ступить и шагу, как ее с силой оттолкнули, да так, что она даже отлетела на несколько метров. Естественно, что при таком раскладе Пейстри не смогла удержаться на ногах, и поэтому упала с глухим хлопком на пол.       Потирая свою пятую точку от последствий падения и морщась от неприятных ощущений, кондитерская печенька, полная негодования и раздражения, возмущенно вскрикнула:       - Ты что себе позволяешь?! Ты вообще в своем уме?! Я просто пытаюсь помочь! Разве так у вас в Башне принято отвечать на чью-то помощь?! Знаешь, а ведь я это делаю из благих намерений!       - Хах, "из благих намерений"? Не смеши мои торты, - саркастично ответил Вельвет на заявление Пейстри. - Мне не нужна твоя помощь. И если я буду в ней действительно нуждаться, то попрошу кого угодно, но только не тебя. Так что иди убе-...Кха.       Не успел Красный Бархат закончить свою речь, как его тело вновь пронзила острая боль. Она была настолько мучительной, что казалось, будто все внутренние органы печенья разрывают на части, отчего тот согнулся в три погибели, с силой сжимая свою руку-монстра.       Пейстри хотелось прямо сейчас высказать все, что она о нём думает, но момент был совсем неподходящий. Поэтому монахине пришлось обуздать всю свою ярость и гнев, которые она чуть не обрушила на погрузившегося в отчаяние Вельвета. В конечном итоге она вновь могла получить тортовой конечностью по голове, чего кондитерская печенька предпочла бы избежать. И из того, что она видела, напрашивался вывод, что дело как раз-таки в багровой руке, черт бы ее побрал.       - Но я действительно хочу помочь без всяких скрытых умыслов, поэтому, пожалуйста, доверься мне! - на повышенных тонах произнесла Пейстри, пытаясь достучаться до Рэда. - Отбрось все свои предрассудки хотя бы сегодня и расскажи мне, что заставляет тебя так страдать?       Красный Бархат окинул свою собеседницу полным сомнения взглядом. Он долго молчал, обдумывая все вышесказанное. Нельзя точно утверждать, действительно ли монашке удалось пробить лед в сердце Вельвета, или же он доверился ей от безысходности, но в конечном счете красный генерал решился поведать Пейстри всю правду.       - Этим вечером я потерял нескольких своих солдат, - вырвался сдавленный вздох из уст Рэда, а глаза его наполнились влагой. - Их бисквитные тельца распадались на крошки у меня на глазах...Я был в ужасе...Был готов разорвать обидчиков моих малышей в клочья!       Рука-монстр сжалась в кулак от гнева, и Красный Бархат затрясся от злости и эмоций, захлестнувших его в этот момент. По всей видимости, он и вправду дорожил своими подчиненными, словно членами семьи.       - Агх, но внезапная резкая боль окутала меня с головы до ног, - продолжила печенька уже чуть более отчужденно. - Дело в том, что мое тело отвергает тортовую руку, которой меня наделила Темная Чародейка. Все потому, что эта чужеродная конечность сделана из другого теста. И хоть оно очень похоже по консистенции на то, из которого был сделан я, но все-таки до конца эта рука не прижилась. По этой причине иногда я ощущаю сильные боли, но никто не знал об этом до сегодняшнего дня. Обещай мне, что никому не расскажешь то, что только что услышала. А иначе...        Голубые глаза Вельвета блеснули угрожающим огнем. Это было предупреждение. Предупреждение о том, что если Пейстри вздумает проболтаться о его слабом месте, о котором ни одна живая душа не должна подозревать, то он перетрет ее в костную муку.       - Тебе не о чем беспокоиться. Наш храм посещало множество прихожан. И большая часть из них являлась туда, чтобы исповедаться о своих грехах втайне ото всех. Только священнослужители знали их постыдные секреты. Никто из церковников никогда бы не осмелился высмеять или поведать остальным то, что ему довелось узнать. Ведь это запрещено божьими заповедями. Любого, кто соизволил их нарушить, ждет кара небесная, - заверила Пейстри. - Но скажи, неужели нет никакого способа тебе помочь?       Вельвет немного замялся после заданого монашкой вопроса, но, собравшись с мыслями, ответил:       - Нгх, не то, чтобы не было...Я попросил Темную Чародейку сделать мне какое-нибудь лекарство. Оно находится в моей комнате и на время притупляет симптомы отторжения.       Пейстри ужаснулась от осознания того, что Красный Бархат страдал от подобных мучений все это время, и никто не удосужился даже поинтересоваться его самочувствием или протянуть руку помощи. И хоть они и находились не в самых лучших отношениях, но кондитерская печенька не была лишена сострадания, ведь именно ему прежде всего учили священные писания Ордена.       - Немедленно обопрись на меня! - приказным тоном выкрикнула Пейстри.       - Что? - недоуменно спросил ее Вельвет, хлопая глазами от удивления.       - Не вынуждай меня повторять дважды! Скорее обопрись на меня и скажи, где находится твоя комната.

***

      Уже через пару минут обе печеньки были перед нужной дверью. Даже представить сложно, сколько усилий пришлось приложить бедной монахине, чтобы дотащить пострадавшего до его покоев.       Не успели они войти внутрь, как на пороге их встретила целая орда тортовых монстров, которые радостно лаяли и виляли хвостами при виде своего любимого командира.       Пейстри содрогнулась при виде этих чудовищ, вызывающих у нее неприятные воспоминания, но все же кое-как ей удалось протолкнуться через эту толпу, состоящую из кусочков пирога.       Наконец, когда путь был расчищен, кондитерская печенька смогла разглядеть убранство комнаты. В центре стоял небольшой столик с витиеватыми ножками, похожие на сладкие тросточки, и несколько бархатных кресел, а в углу можно было заметить каминную печь, вовсю пышущую адским огнем, загадочный сундук и несколько десятков, если не сотен, лежанок для тортовых монстров. С правой стороны от входа располагалась роскошная двухместная кровать, быльца которой были так же обиты бархатом. На ней находилось большое количество мягких подушек, а над всем этим чудом возвышался балдахин из плотной ткани. Очевидно, что хозяин данной комнаты очень любил комфорт и роскошь. Все было выполнено в красно-бардовых тонах и выглядело очень дорого, местами мелькали белый и черный цвета. Ну а если кратко, то данные покои очень подходили Вельвету. У Пейстри даже промелькнула такая мысль, что он обустраивал их сам, так сказать, на свой вкус.       Но долго ее взгляд не задержался на всем этом великолепии, которое, по правде говоря, было для монахини перебором, ведь она привыкла жить в более скромной обстановке. В любом случае сейчас в первую очередь нужно было позаботиться о состоянии Рэда.       Сделав несколько шагов в сторону кровати, Пейстри скинула с себя так называемый балласт и почувствовало невиданное облегчение. Наконец-то можно было дышать полной грудью!       - Лекарство поищи на каминной полке, - просипел Красный Бархат, зарываясь под одеяло.       На самом деле, пока они шли до его комнаты, ему стало значительно лучше. Вельвет не знал, чем это было обусловлено, ведь раньше такого не случалось, пока он не принимал необходимые медикаменты. В любом случае Рэд не стал долго ломать над этим голову. Так сказать, прошло да и прошло, чего бубнить-то?       Как раз в это время подоспела Пейстри, держа в руке баночку с какими-то красными желейными бобами. Это и было то самое волшебное лекарство, изготовленное Темной Чародейкой, про которое говорил Вельвет.       Для профилактики Красный Бархат проглотил несколько таблеток. Ни больше и ни меньше привычной дозы.       - Ну все, теперь я точно в порядке-...С-стой, ч-что ты делаешь?! - взволновано прокричал вельвет, заливаясь краской.       - Как что? Собираюсь залечить твои раны, - невозмутимо ответила Пейстри.       Она слегка задрала подол своей рясы, под которой пряталась небольшая набедренная сумка. В ней монашка обычно хранила различного рода медикаменты.       - А еще нужно наложить компресс, так что лежи спокойно и не дергайся, а иначе мне придется парализовать тебя своей Вилкой Правосудия, - пригрозила та своему сотоварищу.       После этого кондитерская печенька тут же принялась обрабатывать ссадины на лице Вельвета. Те места, где касалась ватка, смазанная целебным раствором, немного пощипывало, но Красный бархат лежал смирно, изредка лишь морщась от неприятных ощущений. Уж больно ему не хотелось быть обездвиженным насильно.       - Зачем ты все это делаешь? - из уст Рэда наконец-то прозвучал вопрос, который не давал ему покоя все это время.       - Я просто возвращаю свой долг, - не задумываясь ответила Пейстри, как будто была подготовлена к этому разговору заранее.       Вельвет недоуменно уставился на монахиню, но в следующее мгновение на его лоб была положена холодная влажная тряпочка, которая, по идее, должна была сбить температуру. Теперь работа кондитерской печеньки здесь была завершена, и можно было уходить с чистой совестью.       - Ну а сейчас тебе нужно поспать, - напоследок сказала Пейстри, на пару минут задержавшись у выхода. - И помни:"...помоги ближнему своему и тебе воздастся!"       Сразу же после этого дверь закрылась, и Вельвет остался наедине со своими мыслями. Но как бы долго он не рассуждал, а последние слова, сказанные монашкой, понять, увы, не мог. В любом случае все эти размышления его сильно утомили, поэтому Рэд решил последовать совету и как можно скорее погрузиться в сон.