Пособие по приручению зверя

      Вельвет тупо уставился на книгу, что лежала перед ним на столе. Страницы из вафельной бумаги приятно похрустывали от каждого его прикосновения, однако вовсе не содержание так заинтересовало Рэда. Бисквитная обложка, украшенная играющими на свету желейными самоцветами красных и синих цветов, с изображением Святой Вилки посередине и маленькой золотой надписью внизу "Holy Bible" - вот, что действительно привлекло его внимание. В голове Красного Бархата все не укладывалось, как какая-то обыкновенная книга может выглядеть столь дорого и роскошно.       - Что это? - задумчиво поинтересовался тот у своей собеседницы, что сидела напротив.       - Очевидно, Библия, - ответила Пейстри, по своему обыкновению прикрывшая один глаз от недовольства. Она была поражена глупостью заданного вопроса.       Хотя ничего удивительного в этом не было, потому что Вельвет отродясь не увлекался литературой. В основном его интересовали только сражения и кровавые побоища, а если все-таки изредка приходилось читать что-нибудь на досуге, то по большей части это были произведения жанра приключений с элементами экшена. Что уж говорить о Библии, которую Красный Бархат никогда бы не взял в свои руки до сегодняшнего дня. В его представлении это была книга для религиозных фанатиков, а он, увы, далек от религии.       В таком случае напрашивается вопрос: как же все до этого докатилось? На самом деле у Рэда просто не было выбора. Стоило ему едва ли открыть глаза после долгого сна, как он тут же обнаружил фигуру монашки, что невозмутимой статуей сидела возле его кровати. Создавалось ощущение, будто со вчерашнего дня она и не покидала его комнату. Вельвет даже потер глаза и пару раз с силой ущипнул себя, чтобы убедиться в том, что ему не привиделось. К сожалению, это не было плодом его фантазии, а являлось частью ужасающей действительности. Красный Бархат даже принял попытку притвориться спящим, чтобы избежать нежелательного разговора, но Пейстри была слишком умна и сообразительна.       Так они переместились с кровати на два бархатных кресла, что стояли у умиротворенно потрескивающей и пышущей жаром каминной печи. Рэда неимоверно поразило то, что кондитерская печенька тут же поинтересовалась его самочувствием. К счастью, от недавней мучительной боли не осталось и следа, что, безусловно, не могло не радовать. Однако лицо Вельвета вновь помрачнело, когда монашка протянула ему ту самую Библию, которую он до сих пор с недоумением крутил в руках.       - Я хочу создать собственное учение, - наконец перешла к делу Пейстри. - Его суть заключается в том, чтобы донести до печенек правду о Ведьмах, тем самым направив их на путь истинный.        Несмотря на то, что еще несколько минут назад она вела себя уверенно и непринужденно, в ее голосе начали мелькать ноты волнения, когда разговор направился в нужное русло.       - Ну и как это касается меня? - скептически спросил Красный Бархат, отложив книгу в сторону и скрестив руки на груди.       Отбросив страх и сомнение, монашка начала произносить свою пламенную речь, которую до этого много сотен раз прокручивала у себя в голове:       - Ты будешь проповедником новой религии, в основе которой лежит мирное существование всех видов кондитерских изделий бок о бок. Если хотя бы большая часть печенюшек примкнет к моему учению, то об истреблении тортов можно будет забыть раз и навсегда. Разве не этого ты желаешь, Рэд Вельвет? Как видишь, у нас одна цель. Я уверена, что ты сможешь достучаться до камня души каждого печенья, как когда-то смог достучаться до моего.       Глаза Красного Бархата широко распахнулись в удивлении от услышанного. Он никогда и представить себе не мог, что станет причиной столь глобальных изменений взглядов Пейстри на этот мир. Раньше он считал ее просто отбитой на голову фанатичкой, которая ужасно предана Ордену Святой Сдобы и которая беспрекословно следует его священным писаниям.       Теперь все кусочки мозаики складывались в единую картину. Хорошее отношение монахини к "монстру с багровой рукой", ее забота - все это было лишь сладкой иллюзией, с целью пустить Вельвету пыль в глаза, усыпить его бдительность, переманив тем самым на свою сторону. Сейчас, когда Рэд задумался над этим, ему стал ясен смысл недавно сказанных кондитерской печенькой слов: "Помоги ближнему своему и тебе воздастся"... Неужели Пейстри хотела сделать из него верного раба своей религии, заставив все жизнь испытывать чувство долга? Если монахиня один раз проявила к нему милосердие, то это не значит, что Красный Бархат тут же бросится к ее ногам со всеми почестями и станет так называемым проповедником ее учения. В этом мире есть только одна печенька, которой готов служить Рэд Вельвет, - Темная Чародейка!       - Не бывать этому! - со всем накопившемся в нем негодованием закричал командующий Славного Тортового Легиона, стукнув своей багровой рукой по столу с такой силой, что, казалось, тот вот-вот сломается пополам и разлетится на щепки. - С меня довольно! Не хочу больше слышать весь этот бред про твою долбаную религию! Мне она нахер не сдалась!       Пейстри опешила от подобной реакции, которую она совсем не ожидала от своего собеседника. Его ужасно грубые выражения по поводу ее идей задели монахиню до глубины души. Кондитерской печеньке вдруг ужасно захотелось ударить толстенной книжкой по этой безмозглой черно-красной голове, избить ее владельца до потери сознания. Но Пейстри была выше этого. Она никогда не будет богохульствовать, размахивая Библией, словно оружием, тем самым уподобившись этому полупеченью-полуторту без манер и чувства такта.       Монашка продолжала молчать с потемневшим от злости лицом. Ее убийственный взгляд ни на секунду не отрывался от Вельвета, внимательно следя за каждым его движением. Атмосфера в комнате стала просто невыносимой, а воздух словно потяжелел. Красному Бархату здесь было больше незачем оставаться, поэтому он поднялся со своего кресла и сломя голову зашагал в сторону выхода.

***

      - А до тех пор мы будем охранять секреты Башни... А кто-то уйдет с ними в могилу.        Преподобная Мать, чье лицо было скрыто сумраком, выдавила из себя леденящий душу смешок, от которого даже Теневая Сестра, что стояла позади нее, непроизвольно содрогнулась.       - Неужели вы собираетесь-...       - Верно, Сестра, - кивнула священнослужительница в белоснежном одеянии на предположение своей подчиненной, которое так и не было озвучено. - Я самолично накажу ее. И хоть печенька Пейстри, как я и сказал, является очень преданной ученицей, Орден не может просто закрыть глаза на произошедшее.       А тем временем, проходя мимо огромных витражных окон храма, внимание Пейстри привлек один из сюжетов, изображенных на них. Разноцветные кусочки стекла выстраивались в одну картину, повествующую о создании первых печенек благочестивыми Творцами.       "Мне до сих пор не верится, что Боги могут так безжалостно поедать своих детей, которых они сотворили с такой любовью!" - подумала монахиня, внимательно разглядывая каждую мелкую деталь витража.       Однако о "любви" Богов к своим творениям говорит лишь священное писание, которое не является достоверным доказательством. Всем давно известно, что его неоднократно правили: что-то вычеркивали со страниц истории навсегда, а что-то, наоборот, приписывали. Возможно, что под "любовью" подразумевается не то возвышенное чувство, которое мы привыкли испытывать, а нечто более приземленное, как любовь к еде.       Но Пейстри тут же отбросила эти ужасные мысли, которые внезапно начали посещать ее голову. Ей давно пора было возвращаться обратно в келью. Монахиня уж было хотело повернуться в сторону дверей храма, как вдруг к ней пришло осознание, что она совсем не чувствует свое тело. Ее будто парализовало.       - Что со мной?! Почему я не могу двигаться?! - взволнованно прошипела сквозь зубы кондитерская печенька.       - Бедное дитя, ты сбилась с праведного пути! - раздался за спиной Пейстри женский голос.       Монахиня сразу поняла, кому он принадлежал. Этот голос она слышала много-много раз...Такой ласковый, так добрый и искренний, без намека на ложь и обман. Именно этот голос наставлял кондитерскую печеньку всю ее жизнь, а теперь пришел, чтобы раскрошить ее.       Преподобная Мать обошла свою верную подчиненную, держа в руках огромную боевую золотую вилку. Она была подобна той, которая имелась у Пейстри, однако предназначалась для ближнего боя и не стреляла световыми стрелами.       - Дорогая, как ты не понимаешь! Быть съеденным своим Создателем - великая честь для каждого из нас. Орден Святой Сдобы существует лишь с одной целью - удовлетворять потребности в еде многоуважаемых Творцов! Тот, кто идет против воли Богов, не заслуживает оказаться во рту всевышних Ведьм! Познай же, дитя, что значит впасть в немилость Господа!       Все худшие опасения монахини подтвердились в тот же миг, однако не успела она и глазом моргнуть, как над ее головой занеслась Святая Вилка. Удар пришелся Пейстри прямиком в грудную клетку, из-за чего она больше не могла стоять на ногах. Сразу же за ним последовал следующий, который прилетел в живот. Вилка настоятельницы плясала в неистовом танце, продолжая оставлять глубокие раны по всему телу кондитерской печеньки, которое уже начало давать трещины. Преданной ученице Ордена оставалось лишь тихо молить о прощении, но Преподобная Мать была неумолима. Она явно вошла во вкус и получала удовольствие от наказания своей падшей подчиненной, накалывая ее конечности на свой златой трезубец. На вафельном полу уже начали появляться первые кроваво-красные капли…       Пейстри было не узнать. На ней буквально не осталось живого места. Ее ряса теперь скорее напоминала какую-то рваную тряпку, нежели почетное одеяние служителя храма, а вуаль давно отлетела куда-то в сторону еще при падении, явив миру вьющиеся светло-фиолетовые волосы средней длины. Но, несмотря на все это, кондитерская печенька отчаянно держалась за жизнь. Настоятельница специально била не в полную силу, чтобы ее жертва испытала как можно больше мучений перед своей кончиной, тем самым прочувствовать на себе тяжесть совершенного ею греха.       Когда Преподобная Мать уже немного пресытилась страданиями монахини, она склонилась над ней и с явным пренебрежением сказала:       - Ты не достойна быть владельцем Вилки Правосудия.       Настоятельница уж было потянулась к арбалету Пейстри, чтобы забрать его, но внезапно сотни тысяч цветных осколков витражного стекла со звоном посыпались на пол, и через окно в молельный зал храма влетел Рэд Вельвет, чье лицо было скрыто за маской в виде черепа какого-то рогатого существа.       - Я не позволю тебе осуществить задуманное, ты, сумасшедшая баба! - возгласил багровый генерал, чей голос эхом раздался по всему зданию церкви.       - Ах, еще одно падшее создание, чья душа объята тьмой! Как ты посмел заявиться в наше святилище? За это тебя тоже постигнет наказание!       Золотая Вилка была готова вынести свой приговор и нанести сокрушительный удар по Красному Бархату, однако закаленный в битвах командир Славного Тортового Легиона прекрасно орудовал своим мечом-тесаком, поэтому тут же заблокировал атаку Преподобной Матери. Раздался скрежет металла. Вилка настоятельницы застряла между зубьев меча, однако безумная печенька в белоснежном одеянии продолжала оказывать давление. Под ее напором даже стойкий Рэд Вельвет начал прогибаться, прикладывая больше усилий к своему блоку.       - Тц, а ты сильна... Мне было бы интересно сразиться с тобой всерьез, но, к сожалению, у меня нет на это времени, - с некой досадой проговорил багровый генерал.       В это мгновение оба оружия с лязгом расцепились после напряженной схватки. Преподобной пришлось сделать несколько шагов назад, чтобы тесак Красного Бархата не задел ее. Печенье с лапой торта воспользовался предоставленным ему случаем и просвистел что есть мочи, заведя в рот большой и указательный пальцы.       По зову своего командира в храм прибыл огромный тортовый монстр. Он так же, как и его хозяин, прыгнул через окно и тут же встал в оборонительную позу, готовый в любой момент прикрыть собой Рэда.       Пока настоятельница вновь не начала действовать, Красный Бархат, не теряя ни секунды, приблизился к телу Пейстри, которая к тому времени уже потеряла сознание. От увиденной картины сердце Вельвета невольно сжалось. До чего же жестокими должны быть печеньки, чтобы поднимать руку даже на своих собратьев... Хоть тортовые монстры и были обделены высоким интеллектом, но даже они никогда бы не пошли на такую бесчеловечность. Именно по этой причине Рэд Вельвет больше предпочитал их компанию, нежели компанию тех же последователей Темной Чародейки. Тортовые монстры не способны на предательство и лицемерие, они принимают тебя таким, какой ты есть. Хорошее отношение и должное воспитание могут послужить началом долгих и крепких отношений, которые со временем станут только прочнее.       Багровая конечность крепко обхватила плечи кондитерской печеньки, и Красный Бархат поднял обмякшее тело Пейстри. Ловко запрыгнув на спину своего подчиненного, багровый генерал напоследок прокричал:       - Что ж, было НЕприятно пообщаться! Надеюсь, тебя в скором времени съест какая-нибудь ведьма... Если ты, конечно же, выживешь.       Преподобная обескуражено посмотрела на своего противника, однако до нее поздно дошло осознание того, что храм уже был полностью окружен полчищами тортовых монстров.       - Ублюдок...       Настоятельница затряслась от злости, крепко сжимая золотую вилку в своей руке. Она понимала, что с таким количеством падших десертов церкви будет очень тяжело справится. Разрушения и убытки были неизбежны.        А тем временем Рэд Вельвет находился уже на полпути к Багровым Землям. Если бы он хоть немного опоздал, то Пейстри уже вряд ли бы находилась среди живых. Однако кондитерская печенька сделана не из робкого теста, и, даже несмотря на все побои и трещины, которые ей оставила Преподобная, она быстро пришла в сознание.       - Угх... Где я? Что произошло? - проговорила себе под нос монахиня, держась рукой за раскалывающуюся от боли голову.       - Однако, быстро ты оклемалась... Хах, я спас тебе жизнь, и теперь мы направляемся во владения Темной Чародейки, - тут же последовал незамедлительный ответ.       Небесно-голубые глаза округлились от услышанного. Пейстри осмотрелась и ужаснулась. Напротив нее сидел падший десерт, которого она повстречала в Башне. Но самое кошмарное было то, что сейчас они ехали верхом на тортовом монстре, да еще и прямиком в самое нежеланное для кондитерской печеньки место. Из ее уст вырвалось недоуменное "что", на которое Рэд Вельвет тут же рассмеялся:       - Не строй из себя дурочку, теперь ты моя должница.       - Нет... Почему ты это сделал? Мы ведь враги! Враги! У нас совершенно разные мировоззрения. И вообще, твои действия полностью лишены всякого смысла!       - Да, я и сам не знаю, почему поступил так, - задумчиво начал Красный Бархат. - Меня как будто направил внутренний голос... Знаю, звучит бредово. В любом случае будь благодарна, потому что если бы не я, то твое тело насадили бы на вилку в назидание другим.       Перед взором Пейстри вновь предстало лицо настоятельницы, которое уже не казалось таким миловидным, как раньше. Эта пугающая улыбка, этот холодный взгляд, выражающий готовность убить любого, кто пойдет против правил Ордена Святой Сдобы... Монахиня до сих пор не могла поверить, что все это было на самом деле. Казалось, после сегодняшнего дня ее мир никогда не будет прежним. Пейстри посвятила всю свою жизнь служению храму, а без него она не видела смысла продолжать существовать.       - Действительно... Мне лучше умереть, - прошептала кондитерская печенька, и глаза ее наполнились горькими слезами раскаяния.       В это же миг она попыталась спрыгнуть с тортового монстра. Такой высоты вполне хватило бы, чтобы рассыпаться на крошки. Однако багровая рука перехватила тело монахини в полете.       - Святые торты, сиди смирно! - негодующе прокричал Рэд Вельвет, прижимая к себе неугомонную кондитерскую печеньку, чтобы она вновь не предприняла попытку сбежать на тот свет. - Если тебе полегчает, то у моих действий все же есть смысл. Меня заинтересовала твоя вилка или что там у тебя. Думаю, твои способности вполне могут быть полезны Темной Чародейке в свершении ее планов.       - Нет, отпусти меня! Отпусти! Я никогда не буду служить Темной Чародейке! И не мечтай!       Пейстри оказывала рьяное сопротивление: вопила, кусала тортовую руку Красного Бархата, била его кулаками в попытках оттолкнуть. Однако все это было бесполезно. Монахиня лишь еще больше устала, при этом не причинив никакого вреда своему спасителю.       - Тц, когда ты уже поймешь, что твой Орден промыл тебе мозги? - раздраженно произнес Рэд. - По-твоему, быть рано или поздно съеденным Ведьмой - это благое дело? И кому ты этим сделаешь лучше? Только разве что желудку своего "обожаемого" Творца! А Темная Чародейка, возможно, борется за правое дело, за равноправие тортов и печенек! Просто у нее немного радикальные методы...       Пейстри ничего не ответила на это, однако слова Вельвета заставили ее задуматься... Теперь она понимала, зачем в конце каждого месяца выбирался так называемый "избранный", который должен был пройти некий ритуал посвящения, после которого он становился ближе к Создателю. Никто точно не знал, что это за ритуал такой и как его проводят, потому что еще ни один "избранный" не возвращался обратно в храм. Слухи гласили, что все они отправились нести учение Ордена по миру. Несомненно, это была великая честь, к которой стремился каждый, в том числе и Пейстри. Священнослужителей становилось все меньше и меньше, и уже в этом месяце роль "избранной" была отведена кондитерской печеньке... Все встало на свои места. Под ритуалом подразумевалось не что иное, как "жертвоприношение" всевышним Ведьмам, после которого они якобы даровали храму свое благословение... Таковой была суровая реальность, с которой Пейстри довелось столкнуться. Для себя монахиня решила, что ни за что не будет подчиняться Темной Чародейке, однако из уважения к Красному Бархату за то, что спас ее и открыл ей глаза, она примкнет к Сладкому Хаосу.

***

      БАМ! Дверь закрылась с оглушительным хлопком, из-за чего у Пейстри даже немного заложило уши. Она тут же последовала за багровым генералом, не забыв прихватить с собой священное писание, которым монахиня так дорожила. И хоть она прекрасно понимала, что все то, что ей навязывал Орден, было ложью, кондитерская печенька не переставала верить, что из книги в ее руках можно почерпнуть много мудрости для собственного учения.       К сожалению, Вельвета уже было не настичь: он шел слишком быстро, да еще и широким шагом! Пейстри ничего не оставалось, кроме как выстрелить в спину уходящему Рэду из своей Вилки Правосудия. Арбалет был моментально заряжен, и стрела света полетела с неописуемой скоростью прямо в цель. Из глубин коридора послышалось приглушенное "Черт!", и Пейстри сразу поняла, что попала точно в яблочко.       Стоявший на коленях Красный Бархат навевал воспоминания о том судьбоносном дне, когда они впервые встретились.       - Я же сказал, что меня не интересует твое предложение! Чего ты от меня еще хочешь?! - возмущенно воскликнул Вельвет, морщась от охватившей его тело судороги.       Монахиня подошла ближе, и, явно ощущая свое превосходство над беспомощным генералом, посмотрела на того сверху вниз. Однако ее взгляд не выражал и толики презрения. Ледяное спокойствие - единственная эмоция, которая читалась на лице кондитерской печеньки.       - Я бросаю тебе вызов! Знаю, что ты все еще не простил меня за то, что случилось тогда в Тортовой Башне. Что ж, тебе выдался отличный шанс отомстить мне за своих павших солдат. Если выиграешь ты, то тогда я больше никогда ни на шаг к тебе не подойду. Ну а если я... Ты станешь проповедником моей религии! - торжественно заявила Пейстри, приставив арбалет к голове Рэда.