Пособие по приручению зверя

      Лежащие на сырой холодной земле лилии уже не казались такими белоснежными, ведь их безжалостно втоптали в грязь. Некогда удивительные цветы можно было сравнить с чувствами Вельвета, которые точно так же были растоптаны и смешаны с нечистотами.       Пейстри было ужасно жаль несчастные растения, ведь они не заслужили такой участи. Монахиня с непреодолимой горечью и ощущением несправедливости перевела взгляд сначала на уходящего Красного Бархата, а после вновь посмотрела на лилии, погрязшие в размякшей от дождевой воды багрово-коричневой почве. Несколько белых лепестков уже успели опасть, что означало неминуемую гибель изумительных цветов. Кондитерская печенька долго колебалась, перед тем как подойти и достать растения из грязи. Пейстри не могла просто оставить их на произвол судьбы, но и забрать их с собой она не решалась, ведь такой поступок был бы весьма странным и противоречивым. Это она обрекла их на такую плачевную участь, а, значит, должна полностью признать свою вину и раскаяться.       Монахиня начала предаваться ностальгии, вспоминая, как Преподобная Мать учила ее и других послушников просить прощения у Бога, если они вдруг в чем-то провинились или совершили какой-нибудь грех. "Благочестивые Творцы все видят и все слышат. Если вы действительно осознали свою ошибку и искренне желаете искупления, то Господь непременно простит вас и дарует вам благословение, ведь он милосерден и сострадателен", - часто повторяла Настоятельница. Эти слова отложились в памяти у Пейстри так хорошо, что она даже смогла выучить их без каких-либо особых усилий. Сложив руки в замок, кондитерская печенька принялась молиться за упокой умирающих лилий, которые она аккуратно положила на выгоревшую траву. Монахиня верила, что у цветов тоже есть душа, как и у всего живого в этом мире. Как-то раз ей попалась книга о том, что растения способны кричать от боли на частотах, которые, к сожалению, печеньки не способны уловить. Разве это уже не является доказательством наличия души? Впоследствии данный факт непроизвольно вылетел из головы, но после встречи с Вельветом в Тортовой Башне Пейстри снова вспомнила о не, что также послужило причиной для того, чтобы создать собственное учение. Тортовые монстры хоть и выглядели пугающе, но это не означало отсутствия в них так называемой "психеи". Может, кондитерская печенька и не была пацифисткой, но в ней было сильно развито чувство справедливости. Неважно торт ты или любое другое кондитерское изделие, если помыслы твои чисты, и ты не совершал ничего безнравственного, то тогда ты не заслуживаешь того, чтобы над тобой вершили суд. Орден же учил тому, что только печеньки могут быть прощены Творцами за своих грех, в то время как тортовые создания грешны по своей природе, а, значит, врата рая навсегда закрыты для них. Мнения Пейстри и Ордена Святой Сдобы никак не состыковывались между собой, расходились и были абсолютно противоположны. В суждениях храма напрочь отсутствовала справедливость, как выяснилось позже, из-за чего монахиня не могла следовать по предписанному ей пути.       Когда своеобразная похоронная процессия была завершена, кондитерская печенька поспешила догнать Вельвета, пока тот вовсе не скрылся из виду. Ничего необычного в том, что он не заметил ее отсутствия подле себя, не было. Пейстри понимала, что багровый генерал наверняка затаил на нее глубокую обиду, поэтому его нынешнее безразличие нисколько не раздражало и не возмущало монахиню. Она и сама толком не понимала, отчего так обозлилась на Красного Бархата ранее. Казалось, что в тот момент ей овладело наваждение. Потому что не могла всегда сдержанная и хладнокровная бывшая послушница монастыря в один миг быть охвачена яростью. Пейстри прекрасно знала о существовании ангелов и демонов в этом мире, но здесь однозначно замешано нечто совершенно иное. Кондитерская печенька была уверена в своих ощущениях, хоть и никак не могла аргументировать их.       А тем временем она каким-то волшебным образом смогла поравняться с Рэдом. И хоть физическая подготовка у монашки была довольно неплохой, но от скоростного бега она все же слегка запыхалась. Однако Вельвет все так же продолжал игнорировать ее существование, будучи полностью погруженным в свои мысли. Муки совести не позволяли Пейстри окликнуть своего товарища или завести с ним разговор, поэтому они оба шагали в неизвестном направлении в полной тишине.       Погода была теплой, хоть в воздухе и чувствовались нотки осени, пришедшей на Багровые земли. Слабые дуновения прохладного ветра едва колыхали ветви подтаявших на солнце шоколадных елей. Кругом были лужи, оставшиеся после недавнего дождя и отражающие в себе темно-бардовое хмурое небо.       Вот Пейстри и Вельвет дошли до скалистого обрыва, откуда владения Темной Чародейки были видны как на ладони. Вдалеке можно было заметить и сам замок, который представлял собой трехъярусный шоколадный торт с огромным количеством свечей на нем. А если посмотреть еще дальше, то можно увидеть зеленую полосу леса - там-то и заканчивается территория, захваченная Дарк Энчантресс. По правде говоря, монахине уже приелось однообразие безжизненных Багровых Земель. Здесь нет абсолютно ничего: ни богатых листвой деревьев, ни радующих глаз цветов, ни пышных кустарников с терпкими ягодами. И только сейчас Пейстри осознала, как сильно скучает по тем славным денькам, проведенным в монастыре.       - На твоем месте я бы не стоял на самом краю. Почву размыло дождевой водой, поэтому она может быть неустойчивой, - предупредил о возможной опасности бывшую послушницу Ордена Красный Бархат. Хоть сейчас он был и не в духе, однако нести ответственность за сломанные конечности монахини ему не хотелось.       Но кондитерская печенька пропустила все вышесказанное мимо ушей, ведь она предавалась воспоминаниям и была крайне увлечена разглядыванием линии горизонта, чтобы отвлекаться на посторонние звуки. За проявленную беспечность судьба решила сыграть с Пейстри злую шутку. Когда монахиня уж было развернулась в сторону Вельвета, чтобы продолжить следовать за ним, то почувствовала, как земля уходит у нее из-под ног. Печенька даже не успела вскрикнуть от неожиданности, настолько быстро ее тело вознамеривалось соприкоснуться с землей. Предвкушая расшибиться в лепешку, Пейстри зажмурилась, чтобы не видеть всего ужаса данной картины.       Уже через мгновение монашка лежала на чем-то твердом. Все так же не открывая глаз, она начала зачем-то прощупывать то, на что благополучно приземлилась. Это не было похоже на раскисшую почву, ведь по ощущениям его можно было описать как нечто мощное, но в то же время упругое и мягкое. До боли странный предмет, который нельзя было сравнить ни с чем другим, привел Пейстри в замешательство. Распахнув веки, она тут же встрепенулась, потому что ее спасательной подушкой оказался Красный Бархат, и все это время рука монахини бесстыдно трогала его грудную клетку. Однако Рэд, кажется, вовсе этого не заметил, так как лежал без сознания. Вполне естественно, что упав с такой высоты и ударившись головой, ты тут же вырубишься. Но если память не изменяла Пейстри, то изначально она падала одна. Тогда как так вышло, что они оказались внизу вдвоем? Неужели Вельвет заслонил ее собой и принял весь удар на себя? Нет, такого просто не может быть... Или может?       Бесспорно, кондитерская печенька была тронута столь самоотверженным поступком, но волнение постепенно начало овладевать ей, потому что багровый генерал все никак не приходил в себя. А не умер ли он случаем? Пейстри проверила его дыхание и сердцебиение - оба были в норме. Тогда почему он так чертовски долго не открывает глаза?       - Вельвет! Вельвет, ты слышишь меня? Эй, очнись! - попыталась монахиня дозваться до своего товарища, в то время как слезы подступали к глазам.       - Тц, ты чего разоралась? Уже и пять минут нельзя полежать, - пробормотал себе под нос Рэд, хмуря брови от недовольства.       - Хвала Богам, ты в порядке! - облегченно вздохнула бывшая послушница Ордена и тут же поспешила встать с пострадавшего.       - С чего бы мне быть не в порядке? Просто чтоб ты знала, падение с такой высоты не сможет причинить мне никакого вреда! - с гордостью проговорил Красный Бархат, отряхивая с себя прилипшие куски грязи. - Чем ты слушала, когда я говорил, что на краю обрыва опасно? Теперь моя любимая куртка испорчена благодаря тебе!       Пейстри виновато отвела взгляд в сторону. Хотелось бы ей сказать, что никто не принуждал Рэда спасать ее, однако она решила промолчать и не ввязываться в очередную перепалку с ним, потому что настроение обоих и без того было испорчено.       -Ладно, неважно. В этом есть и свои плюсы, так как мы знатно сократили путь. Теперь до тренировочной площадки Славного Тортового Легиона осталось всего ничего!       И действительно, спустя каких-то пять минут Вельвет и Пейстри были уже на так называемом полигоне. Здесь Красный Бархат занимался дрессировкой своих солдат, устраивал им различные испытания на прочность, да и просто весело проводил с ними время. Также данное место приходилось домом для сотни тысяч тортовых монстров. Вельвет с радостью жил бы со всеми своими подчиненными под одной крышей, однако размер его комнаты не позволял разместить каждого из них внутри. А если учитывать то, что они отличались по своему размеру и форме, то эта задача становилась вовсе невыполнимой. Поэтому Рэду собственноручно пришлось построить казармы, чтобы там его верные войны могли спать, прятаться от дождя и согреваться в мороз. Довольно продуманно и удобно, если не брать в расчет дальнее месторасположение. Багровый генерал уже когда-то пробовал потренировать своих солдат близ замка Темной Чародейки, но Гранат предъявила ему жалобу по поводу излишнего шума, поэтому Славному Тортовому Легиону пришлось сменить место для "посиделок".       Маленькие и большие, рогатые и хвостатые создания окружили своего командующего и его спутницу. Кажется, всем было любопытно узнать, кто же эта загадочная гостья. Однако Пейстри вовсе не разделяла с ними это желание. Она напротив старательно сдерживала себя, чтобы не выдать в своем взгляде презрительное отношение к странным изделиям из теста и крема.       - Чего это ты так скривилась? Они не кусаются, - Вельвет присел на корточки и начал гладить одного из своих подчиненных по голове. - Видишь? Ты тоже попробуй. Кейкбер, ко мне!       По зову Красного Бархата с самой большой казармы выбежал, виляя огненным хвостом, огромный тортовый монстр с тремя головами. Воистину адское создание предстало перед монахиней в полную величину. Янтарные глаза чудища и его свирепый оскал наводили страх и ужас на всю округу. Но в тот же миг все три головы высунули малиновые языки, а массивное бисквитное тело с грохотом плюхнулось на землю, заставив остальных подпрыгнуть.       - Может, начнем с чего-то менее крупного? - неуверенно спросила Пейстри у Рэда, которого явно забавляла вся эта ситуация.       - Хах, не твой размерчик значит? Ну что ж, как насчет гончих? Меньше солдат у меня, к сожалению, нет.       Вельвет указал на своих самых преданных товарищей, с которыми он, пожалуй, проводил большую часть своего времени, а затем проговорил:       - Познакомься, это Шифон - моя правая рука и надежный помощник. Я с особым усердием поддавал его дрессировкам, поэтому он станет лучшим вариантом для нашего сегодняшнего урока.       Очевидно, Красному Бархату очень нравилось рассказывать о своих подчиненных и восхвалять их, учитывая, с каким задором и блеском в глазах он это делал. Монашка и глазом моргнуть не успела, как багровый генерал поднес к ее лицу тортового монстрика, представленного ей ранее. При близком рассмотрении кондитерская печенька заметила обильное количество слюны, капающей из пасти гончей, и поежилась, совершенно не понимая, что очаровательного Вельвет мог находить в этих созданиях. Пейстри скептически приподняла одну бровь и вытянула свою руку, чтобы погладить лающий кусочек торта, однако тут же отдернула ее.       - Я не могу этого сделать, - незамедлительно призналась монахиня, отвернувшись в сторону. Хоть она и пыталась бороться со своими предрассудками, но они прочно уцепились своими корнями в сознание печеньки. Навязанные Орденом убеждения со временем переросли в своеобразную фобию, которую было крайне сложно победить, даже столкнувшись с ней лицом к лицу.       - Что сложного в том, чтобы просто погладить этого малыша по голове? - непонимающе спросил Красный Бархат. - Посмотри в эти глаза, которые излучают безусловную и безграничную преданность, доброту, радость и счастье... Мне даже сложно передать словами всю эту богатую палитру эмоций! Черт возьми, просто погладь его!       Под грозные выкрики Рэда, Пейстри нахмурилась и вновь потянула ладонь к кремовой макушке Шифона, переступая через себя. Наконец кончики ее пальцев коснулись пористой текстуры бисквита, и, как нестранно, монахиня не ощутила никакой неприязни. Наоборот, тортовый монстр показался ей очень приятным на ощупь, что она даже вошла во вкус и начала активнее чесать того за ушком. Однако к кондитерской печеньке быстро пришло осознание того, что если так продолжится и дальше, то она может потерять контроль.       - Кхм, думаю, на сегодня достаточно, - заключила Пейстри, тщательно скрывая тот факт, что ей понравилось.       - Не стоит сдерживать себя. Мне и самому бывает сложно удержаться о того, чтобы не заласкать моих солдат до смерти.       В скором времени монашка и багровый генерал перебрались на траву, где вокруг них собралась целая стая кремовых, шоколадных и гранатовых гончих. Кондитерская печенька не переставала наглаживать их тортовые животики, спинки и хвостики, в то время как Вельвет спокойно лежал на спине, глядя на плывущие облака. Но внезапно его внимание привлекло лицо Пейстри, которое расплылось в довольной улыбке.       - Мне показалось или ты только что улыбнулась? - полюбопытствовал Рэд, не скрывая своего удивления.       - Ничего подобного. Знаешь, тебе стоит проверить зрение, - ответила монашка, прикрываясь маской безразличия.       - А тебе стоить хоть изредка вести себя мило, а не грубить печенькам и швырять их букеты в грязь.       Слова Красного Бархата вновь пробудили у Пейстри чувство вины за случившееся. Он словно хотел ее тем самым задеть, ударить по больному, а самое ужасное было то, что его действия были вполне обоснованы. Кондитерская печенька стыдливо опустила голову вниз, мысленно возвращаясь в недавнее событие. Кажется, она до конца жизни будет корить себя за те белые лилии, что были без малейших сожалений растоптаны в грязи. Вельвет не думал, что монахиня так остро отреагирует на его замечание, которое хоть и было сказано с ноткой обиды, но в то же время несло в себе шуточный характер.       - Да расслабься ты. Это абсолютно меня не задело. Ни капельки. Если честно, то плевать я хотел на эти дурацкие цветы. Просто думал, что тебе может такое нравится, но, видимо, я ошибался.       "Лжец", - подумала Пейстри, выслушивая нелепые оправдания Вельвета, с помощью которых он так отчаянно пытался исправить неблагоприятную атмосферу, воцарившуюся между ними. Тем не менее, она ничего не сказала на это, решив тактично промолчать. Если Рэд и правда хочет забыть о недавнем инциденте, не выслушав ее извинений, то она позволит этому случиться.