Сминая простыни в гостинице у моря

      Учиху не берёт вообще ничего: ни заглядывания проходящих мимо иностранок, ни шум моря, ни солнце.       Тот остаётся всё таким же светлокожим, совсем незагорелым, в отличие от Наруто. Загар на лице того ложится идеально, не оставляя после себя ожогов, словно кожа его была создана для солнечных лучей. А вот руки, лоб и щёки Саске сгорают почти что мгновенно, неприятно после отслаиваясь. Поэтому прежде, чем покинуть хостел, который служит им крышей над головой всю ночь, Наруто обмазывает его кремом от солнца. И целует нежно, трепетно во все места, куда дотянется. Теплота расплывается в груди уже не только от ожогов.       И всё же после нескольких месяцев вдали от родного дома и скитаний по разным местам Саске признаёт, что стал мягче. Яркой и жалящей язвительности поубавилось настолько, чтобы оставаться лишь чертой его характера. Не особо приятной, но частью его. Она продолжает до сих пор сглаживаться под солёным морским воздухом, шелестом листьев пальм и криком птиц. А ещё под долгими разговорами и уединением, которое они разделяют на двоих, трепетно оберегая. Колючесть перерастает в уместную и необидную саркастичность, которую насмешливо передразнивает Наруто каждый раз. Учиха на это лишь ухмыляется, закатывает глаза и получает тычки под бок. После них идёт шутливая перепалка, которой оба наслаждаются.       Возможно, Саске не хватало тогда именно этого покоя и наслаждения с любимым человеком. Они просто резко сорвались в ночи, почти что в ранее утро, оставив о себе лишь некоторые заметки и парочку контактов. И обоих это устраивает даже сейчас, ведь никто не сидит на хвосте, не раздражает и не напрягает. Оба получают удовольствие от компании друг друга и общих моментов.       За прошедшие месяцы их связь укрепилась. Они повзрослели, увидев столько миллионов жизней, испытав на своём опыте столько же ощущений и эмоций, что число в паспорте уже даже и не вязалось с их взглядами.       Путешествие их меняет изнутри и снаружи. Оно влияет благоприятно, но Саске даже не задумывается о чём-то таком. Просто знает, что становится с каждым днём совсем иным человеком, более счастливым, чем когда-то был раньше.       Сам он стал со временем замечать какие-то мелкие детали, научился быть более внимательным и к себе, и к партнёру. Не ленился говорить о них внезапно после долгого молчания. Наруто каждый раз на это удивляется, услышав их, раскрывая широко глаза, а после улыбается ещё ярче, чем палящее горячее светило. И Саске чертовски нравится видеть эту радость на лице напротив, отчего в наслаждении закрываются глаза, а уголки губ тянутся наверх. От света звезды по имени Солнце плавится асфальт, а от Узумаки уже и сам Учиха.       Саске нравится пропускать пальцы сквозь блондинистые волосы и внимательно наблюдать, как те отливают золотым блеском. Чувствовать горячие бронзовые пальцы на кистях в ответ и любоваться сверху вниз на лицо с самой чарующей в мире улыбкой. Не может сдержаться, поэтому сгибается, едва ли не ломая позвоночник в форму вопросительного знака, и оставляет лёгкий поцелуй на носу. Наруто ответно кладёт ладонь на щёку и поглаживает шершавым большим пальцем. Утопает где-то далеко и глубоко в глазах Саске, так как не может даже отвернуться — угодил по самое не хочу, но всплывать наверх и не думает: ему и вместе с ним на глубине хорошо.       Они тогда долго сидят на пляже, игнорируя вокруг шумных людей и заводную атмосферу чужого зажигательного городка. Их было за несколько месяцев так много, что Саске уже не старается запомнить. И только вот Наруто, высовывая язык, усердно выводит мысли коротким карандашом, забранным с какого-то хостела, описывая в блокнотике их впечатления и прикрепляя фотографии, сделанные на полароид.       Учиха знает о всех записях, ведь наблюдает вечерами, как все они создаются. Это чувствуется, как невероятно глубокое погружение, которое воспроизводит в памяти пережитые дни. Даже ощущается, как в глубине души стучится радость. И за прошедшее, и за настоящее, и за будущее.       Ходят много пешком. Разговаривают обо всём и ни о чём одновременно, путаются в мыслях своих и друг друга. А ещё обрываются на середине фраз, так как неожиданно ловят попутку и снова едут, куда их повезёт водитель — только вперёд.       Дни сменяются днями, но каждый из них — словно праздник или волшебство. Каждое касание, дыхание на ухо, поцелуй в шею, острая быстрорастворимая лапша и непривычные на вкус фрукты — именно то, чем наслаждается Учиха. Что и представить раньше не мог.       Так он приносит в номер какие-то сладости, купленные на углу их нового ночлега. Они пахнут ванилином, засахаренным цитрусом и ещё чем-то характерным для этой местности, что сложно разобрать. Но нос Наруто тут же улавливает что-то невероятно вкусное и съедобное, у того слюнки едва не текут. Он облизывается, настойчиво тянет ручки, а потом озаряется благодарнейшей улыбкой, пока шрамы-усы по бокам на лице придают ему хитрое и довольное выражение.       Мужчина с рынка больно нахваливал свои продукты, что подтверждается Узумаки, довольно трескающим те за обе щёки. Тот сыплет крошки на матрас, за что прилетает щелбан от Саске, но всё равно потом настойчиво тянется сахарными губами к нему. И ему отвечают, пока продавцу мысленно отлетает плюс сто к карме.       Когда время ближе к трём ночи, они стоят посреди чёрной бездны моря и держатся за руки, ощущая, как ноги окутывают остывающие волны. Луна подслеповато светит из-за набегающих ночных облаков на неё, словно выделяя их в центре моря. Вечности и покоя. Это один момент из незабываемой бесконечности череды таких же. Неописуемо великолепных и любимых.       Прежде чем уходить жарким ранним утром из прохладной комнаты, Учиха прижимает голову сидящего на диване Узумаки к себе. Долго стоит так посреди чужого номера, чужой страны и мира. Хотя всё равно родного, так как Наруто заставляет почувствовать даже в хостеле за несколько несчастных бумажек себя как дома. В том, где тебя ждут и любят.       И Саске любит: смотрит, как волны лижут аккуратные загорелые щиколотки и спустившиеся концы брюк, улыбается и внимательно наблюдает за движениями Наруто. Иногда отпускает какие-то комментарии, но в ответ ловит на себе лишь яркий взгляд и невероятное количество эмоций, запрятанных в нём.       Время несётся к утру, поэтому после они вдвоём наблюдают за рождением нового дня на рассвете. Кажется, в момент, будто им всё дозволено, хотя противозаконного делать ничего не хочется. Хочется просто любить.       Учиха не щадит свои сбережения, которые стремительно кончаются. Покупает всё то, что понравится Узумаки, поэтому рюкзак у того забит странными вещами: от фиолетового парео до маленьких амулетов. И ему нравится видеть, как загораются глаза напротив и как сильные руки обвивают торс в молчаливой благодарности. Оба тихо дышат, останавливаются, вливаются в момент, а потом нежно целуются — поддерживают, делятся частичкой себя и смешиваются без остатка друг с другом.       И Саске нравится настоящая действительность, когда они стоят посреди какого-то Богом забытого городка под тенью остановки. Он смотрит, как Наруто что-то приятное мурчит в ответ на подошедшего к ним кота. Сам улыбается от картины искренне и без смущения — если что, спишет на жару — и не может успокоиться из-за человека рядом и места. Сердце грохочет, и Саске утопает в спокойствии, обдуваемый бризом.       Впереди дорога в следующее счастье. Новые точки на карте и нежные моменты. Он с нетерпением ждёт будущего.