Истина на дне стакана

Сколько было выпито спиртного, Попов, к сожалению, не помнил, ведь всё начиналось с пива, но, похоже, обошлось не только им. Идея отпраздновать запуск седьмого сезона «Импровизации» всему коллективу пришлась по душе, а как известно, Арсений за любой движ, и отказаться от того, чтобы хорошо провести время со своими друзьями, было глупо. Единственное, что волновало актёра, так это присутствие того самого человека, при виде которого сердце замирает, а дар речи теряется. Наивно было полагать, что Антона на таком мероприятии не будет, он ведь часть команды, да и выпить тот никогда не откажется. Что ж, никто не поспорит с тем, что отметить такое событие у ребят получилось на ура. Они веселились, смеялись, подкалывали друг друга, Матвиенко вёл прямой эфир, Оксана рассказывала смешные случаи из жизни, Дима с Антоном в голос подпевали какой-то нерусской песне, играющей в клубе, а Попов сидел в углу дивана и молча наблюдал за радостным зеленоглазым парнем. Ему нравилось, когда тот улыбался, морщил нос и чуть щурился. Сложно было не влюбиться в эту широкую, яркую улыбку и горящие зеленью глаза. Долгое время Арс этому сопротивлялся и пытался отрицать своё влечение к Шастуну, но время шло и ничего не менялось. Симпатия никуда не уходила и вскоре переросла в настоящие чувства, о которых, естественно, Антон никогда не знал. Флирт, касания и неоднозначные взгляды Попов списывал либо на роли в шоу, либо на обычные случайности. И так продолжалось много лет, но он был очень рад простой дружбе с этим невозможно прекрасным парнем. Даже сейчас, глядя на подвыпившего Антона, актёр был действительно счастлив. Голова резко заболела то ли от количества алкоголя в крови, то ли от громкой музыки, и Арсений решил пойти умыться, чтобы хоть немного прийти в себя. Музыку и шум из общего зала было слышно даже в туалете, но, благо, не так уж громко. Кабинки, на удивление, пустовали, и никого постороннего здесь не оказалось. Подойдя к зеркалу, мужчина уперся руками в раковину и посмотрел на себя. Слегка расширенные зрачки, расслабленные мышцы, довольная полуулыбка и чуть потрепанная чёлка. Ну, в целом, вид неплохой. Попов усмехнулся своим мыслям и, включив кран, умылся прохладной водой. Полотенца здесь, увы, не было, но ничего, так высохнет. Не поворачиваясь к выходу, по скрипу двери он понял, что кто-то зашел, но не обратил на это никакого внимания. Зря. Стоило не спеша обернуться, как мужчина неожиданно уперся в чью-то грудь. В нос ударил знакомый запах одеколона, и до Арсения дошло, кто перед ним. — Антон? Всё в порядке? — Попов, конечно, привык к тесному контакту с ним, потому что на шоу без этого никуда, но сейчас он оказался слишком близко и слишком резко. — Вполне, просто потерял тебя, — на что актёр спокойно кивнул и сделал шаг в сторону, собираясь уходить, но парень поймал его за толстовку, не отпуская. — Куда ты? Поговорить не хочешь? — Обратно к… — Арсений опустил взгляд на руку, что крепко держала его за ткань. — Мне кажется, мы сейчас не в том состоянии, чтобы адекватно говорить. И отпусти, пожалуйста. — Я думал, тебе нравится, когда я тебя трогаю, разве нет? — Шастун всё теми же горящими глазами посмотрел на мужчину и, не дав ему ответить, дернул за толстовку, притягивая к себе. — Брось, Арс, я же не слепой. — Не понимаю, о чём ты, Шаст, — он усмехнулся в своей привычной манере, попытавшись полностью проигнорировать действия Антона. — Надо бы вернуться к ребятам, а то уедут без нас. — Ты всё понимаешь, просто бежишь от разговора, но меня это не устраивает, — парень взял Попова за талию и одним сильным движением рук поднял, усаживая на свободную часть удлинённой раковины. — Шастун! Ты что творишь вообще? — актёр никак не ожидал такого от своего коллеги, но, оказавшись пятой точкой на прохладной каменной столешнице, понял, что возможно всё. — Хорошо, ладно. О чём ты хочешь поговорить? — О нас, — Шаст наклонился к чужому лицу и, обдавая губы напротив горячим дыханием, тихо выдал: — Я тебя хочу. — Ч-что ты… — Арсений замер и перестал даже дышать, часто моргая, надеясь на то, что происходящее просто померещилось ему, но дыхание Антона заставило убедиться в обратном. — Только не говори сейчас, что ты меня никогда не хотел. Наглое вранье, — зеленоглазый опустил руки ниже, останавливаясь на бёдрах Попова, слегка сжимая их. — Я прав? — Блять, Шастун, мы просто пьяные, ты же завтра будешь сам меня матом крыть за то, что я тебя не остановил, — тело напряглось от умелых касаний и реагировало, в паху начало тянуть. — Отойди. — Ну, не настолько, чтобы забыть, что произошло, — Антон резко развел ноги мужчины в стороны и устроился между ними. — Нет. — Сука, отпусти, я сказал! — повысил голос тот и оттолкнул парня, спрыгнув со столешницы. — Выпил и таким смелым стал, что аж тошнит. — Заткнись, — Шаст не дал Арсению уйти и схватил за руку, рывком дёргая на себя и прижимая к стене. — А по-моему, ты завёлся, — он тут же накрыл ладонью чужой пах, чувствуя возбуждённый член. — Убери руки! Аа-ахх… — Арс невольно простонал, потому что рука парня сжалась, заставляя актёра опрокинуть голову назад, выставляя шею напоказ, и именно это приковало взгляд Антона к выпирающему кадыку. Он медленно коснулся его губами и уверенно поцеловал. Свободная рука поползла выше, специально задирая толстовку Попова, оголяя тазовые кости и рёбра. Пока Арс не опомнился и не начал затирать какую-нибудь чушь, Шастун снова настойчиво взял его, приподнимая и усаживая на то же место у раковины. Естественно, актёр открыл рот, чтобы кинуть порцию возмущения, но парень не дал ему этого сделать. Брюнет растерялся, не веря тому, что сейчас на самом деле его поцеловал сам Антон Шастун, его коллега по работе. Эти губы оказались настолько идеальными, что у мужчины поехала крыша и он вслед за ней. Вкус перемешанного алкоголя, сигарет и этот дурманящий запах дорогого одеколона свели его с ума, и вместо того, чтобы опять оттолкнуть Антона, он подался вперёд и ответил, позабыв обо всём. Дыхание становилось тяжёлым, рваным, а желание росло у обоих. Спорить было бессмысленно, раз уж Шастун всё понял, так что, почему нет? Возбуждение достигло апогея от одних только поцелуев и касаний, что уж говорить о большем. Антон подцепил края Арсовой толстовки, а тот сразу же поднял руки вверх, чтобы парень быстрее снял с него эту мешающую шмотку. И кажется, ни того, ни другого не волновал тот факт, что они собрались потрахаться в общественном месте. Парень припал влажными губами к шее, целуя с какой-то уверенностью в том, что жалеть об этом он точно не будет. Шаст слегка прикусил тонкую кожу на изгибе шеи, слыша одобрительные вздохи сверху. Он спустился чуть ниже, оставляя горячие поцелуи на ключицах, в зоне солнечного сплетения, умудрившись поиздеваться даже над сосками. Попова крыло конкретно, он всё ещё думал, что это сон, что это ему кажется, но, чувствуя жар чужих губ на своей коже, понимал, что всё действительно происходило наяву. Он положил руки на плечи парня, чуть сжав их, и прикрыл глаза от самых охуенных в мире ощущений. По приоткрытому рту актёра Шаст догадался, что тому нравились все его манипуляции. Длинные пальцы ловко разобрались с ремнём, звеня металлической пряжкой, а следом и с ширинкой. Джинсы были спущены вместе с трусами до колен, но Попов всё еще не понимал, как такое возможно. Он ведь всегда думал, что Антон натурал. В мыслях произошел настоящий взрыв, актёр сжал чужие плечи сильнее и даже не сразу понял, что только что вытворил Шастун. Стоило ему опустить голову вниз, и всё внутри него трижды перевернулось от увиденного: парень практически стоял на коленях, крепко вцепившись в его бедра, и водил языком по члену, иногда беря головку в рот целиком. И вот встаёт вопрос (и не только он): у Антона уже имелся опыт в подобных вещах или сейчас он делал это впервые? Господи, даже если парень раньше таким никогда не занимался, то Арсений готов поблагодарить судьбу за то, что Шаст решил научиться именно сейчас и именно на нем. Попов не раз обращал внимание на очень длинный язык своего коллеги и, чего греха таить, пару раз думал о том, что минет от зеленоглазого парня был бы просто бесподобным. Он не мог сдержать собственные стоны от тех нереальных ощущений, что доставлял ему Шастун, поэтому в какой-то момент пришлось со всей дури зажать себе рот ладонью, чтобы не поднять на уши весь клуб, ведь Антон взял в рот чуть ли не полностью. С каким трудом актёр держался, чтобы не подмахивать тазом выше, но лучше не надо, мало ли, вдруг такой напор спугнул бы его коллегу. Коллегу, блять, серьёзно? Шастун явно либо где-то насмотрелся гейской порнухи, либо уже имел опыт в подобном. Ну, не мог он, сука, ничего не зная, так отменно отсасывать. Шаст даже не успевал сглатывать слюну, что текла по его подбородку и шее, и, видимо, даже не думал отрываться. Он брал глубоко, расслаблял горло, пропуская чужой член как можно дальше. Когда головка упёрлась в стенку, Попов судорожно промычал в свою ладонь, жмурясь от накатывающего ощущения. Еще немного — и он не сумел бы сдержаться. Еще немного — и он кончит. Антон, словно только что прочитав его мысли, выпустил член изо рта и поднялся с колен, вглядываясь в голубые глаза напротив. С нижней губы медленно капнула вязкая слюна, смешанная со смазкой, и выглядело это слишком пошло. Шастун убрал руку актёра, которой он закрывал себе рот, и впился требовательным поцелуем в его губы. Арсений не растерялся и с таким же напором ответил, кусая чужие губы, наглым образом толкаясь языком. Если тонуть, то с головой. Если тонуть, то вместе. Антон нехотя оторвался от манящих губ мужчины и сплюнул на пальцы, после чего чуть шире раздвинул его ноги и плавно вошёл сначала одним пальцем, размеренно двигая им внутри. Попов заёрзал от не совсем приятного чувства, но попытался расслабиться, чтобы было не так дискомфортно. Следом, с небольшим трудом, добавился второй, двигаясь уже увереннее и расширяя проход. На лбу выступил пот, и тёмная чёлка прилипла к коже, что ужасно мешало. Арс потянулся, чтобы убрать пряди со лба, но Шастун его опередил — сам с какой-то заботой в зелёных глазах мягко поправил чужие волосы, чтобы те не надоедали Попову. Голой задницей он ощущал холодную столешницу, но разве это могло помешать чувствовать всё остальное? Антон свободной рукой потянул за резинку своих штанов, благо, на сегодняшний вечер они были без ремней, замков и прочего, а следом зацепил и края трусов, потянув всё вниз. Снимать одежду совсем он не стал, только слегка приспустил и достал член, наконец, дав ему свободу. Пальцы уже с лёгкостью двигались внутри актёра, поэтому тянуть время больше не было смысла. Шаст провёл ладонью по своему стояку, размазав выделившуюся смазку, и приставил головку ко входу, после чего плавно двинулся вперёд. Та вошла без особых проблем, но вот от ощущения чего-то плотного и большого в себе Арсений рвано выдохнул, снова схватившись руками за плечи Антона. Сначала движения были медленными, размеренными, чтобы оба привыкли, но как же им было хорошо. Они задыхались от происходящего, сходили с ума друг от друга. Шастун раздражённо сорвал болтающиеся джинсы с колен актёра, и тот сразу же обхватил его ногами, крепко зафиксировав их за поясницей. Антон толкнулся сильнее, вошел почти целиком и только потом начал двигаться быстрее, срывая с чужих губ стоны и еле сдерживая свои. — Ш-шаст… А-ах… — голос звучал слишком надломленно, и всю его былую уверенность раздавил собой зеленоглазый коллега по работе. Попова накрыло с головой, и ни о чем другом, кроме Антона, он не мог думать. Хотелось чувствовать в себе только его, чувствовать только его руки на своём теле, слышать только его стоны, видеть только его горящие страстью два изумруда. С ним хотелось всё. Рваный выдох, неуверенный вдох и прикрытые от удовольствия голубые глаза. Он просто забылся, ушёл в происходящее полностью, зарываясь в эти ощущения, в самого парня. Крепкие руки где-то на ягодицах вызвали лёгкую дрожь по телу, Арс старательно расслабился, но в какой-то момент напряг мышцы, сильнее сжимая Шаста внутри. Каждый толчок доводил его до головокружения, он жмурился до темноты в глазах, но ему было так неимоверно охуенно. Парень сорвался на стон, когда тот сжал его. От собственных ощущений перехватывало дыхание. Антон закатил глаза от удовольствия, в котором, казалось, можно было захлебнуться. Он резко попадал головкой по простате, резво подмахивая бёдрами, уже нормально так вдалбливаясь в актёра. Пока Шастун ещё что-то соображал, а рядом с Арсением это было почти невозможно, он переместил руку на его член, принявшись быстро дрочить, уделяя внимание головке, мягко массируя её. Попов без лишних вопросов злобно стащил с парня толстовку, швырнув вещь на пол, и одной рукой обнял за талию, а второй шарил по груди, оглаживая ключицы, рёбра, задевая большим пальцем соски. Вдоволь он сегодня исследовал это тело своими руками, как карту по географии, ничего не скажешь. У Антона было какое-то странное, блаженное чувство, которое описать ну просто пиздец как сложно. Это было что-то вроде такого дикого ощущения, в котором хотелось находиться постоянно, потому что именно так ему было хорошо. Будет смешно звучать, если он скажет, что ему хотелось трахать Попова вечно. Забавно, но факт остаётся фактом, и даже после того, как он кончит, ему всё равно будет хотеться продолжать вдалбливаться в Арса в этом ёбаном туалете, на этой ёбаной раковине. Сам Арсений давно уже понял, что сходит с ума, что рассыпается в пыль перед Антоном, осталось просто забыться, и именно это сделал актёр. Перед глазами картинки расплывались, поэтому он их закрыл, уткнувшись в такое тёплое плечо парня. До чего же, сука, у него горячий член. Сколько, интересно, сантиметров? Надо будет обязательно спросить. Он чувствовал его в себе и задыхался от этой заполненности, от такого размера, от резких толчков. Пошло раскрытый рот Антона говорил обо всём, хотя и сам Арс ничем от него не отличался. Если Попов еще как-то старался сдерживать стоны, то Шаст вообще нет. Его шумное дыхание, довольное мычание и надрывные стоны, к которым позже присоединились и стоны самого актёра, вскоре заполнили собой весь туалет. Арс рефлекторно подбрасывал таз вперёд, чтобы как можно сильнее скользнуть членом по крепкой хватке чужих пальцев.

***

— Так, ребят, я отолью и вернусь, — Матвиенко поднялся с места, сквозь толпу добираясь до туалета, и открыл дверь, однако сразу же с резким хлопком закрыл её обратно. — Блять! Какой-то бородатый мужчина также собрался посетить уборную, но Сережа встал перед дверью и помахал головой, мол, нельзя пока, там… занято. Сказать, что он в ахуе, это ничего не сказать. Одно дело, когда этих двоих шипперят пятнадцатилетие девочки и шутят про артон, другое — увидеть, как эти же двое трахаются в общественном туалете. Позов появился так неожиданно, что Сергей вздрогнул. — Ты чего так долго? Я уже тоже захотел, — Дима потянулся к ручке двери, но тот его остановил. — Да в чем дело-то? — Там… это… Нельзя туда, — Матвиенко попытался что-то показать жестами, но по непонимающему взгляду друга осознал, что проще сказать. — Ебутся там. — Ого. Ну, секс в общественных местах — это, конечно, смело. — Антон с Арсом. — Чего, блять?! Серый, ты сколько вообще выпил? Ну-ка пусти меня, — Позов сдвинул мужчину с пути и приоткрыл дверь, после чего сразу захлопнул её. — Допустим, ладно. Дима и Сережа так простояли возле уборной, никого туда не пуская, а Антону с Арсением всё мало. Актёр снова и снова тянулся к чужим губам за очередным поцелуем, в котором он глушил свои стоны. Шаст кусал того за плечо, шею, оставляя красные следы, по которым он водил языком и целовал, показывая, что он неспециально и что обязательно потом залечит всё, что оставил на его теле. Попов чувствовал родной запах того самого человека, которого он молча любил все эти долгие годы, чувствовал его губы на своей коже, его член внутри, его руки на бёдрах, его дыхание на шее, его взгляд. Он чувствовал Антона. Шлепки двух разгорячённых и мокрое хлюпанье доводили Арса до сумасшедших ощущений. — Чуть-чуть. Г-господи, ха-аах! Арсений до боли закусил губу, до звёзд перед глазами, но сдержать себя не мог: широко распахнув рот, он запрокинул голову назад, громко простонал и, замерев, кончил в чужую руку, пачкая собственный живот. Антон поднялся той же рукой выше, мягко оглаживая пресс актёра, размазывая по нему сперму, и собрал последние силы: двигался грубо, глубоко, ударяя головкой по простате, после чего замедлился и остановился. Войдя до упора, парень на выдохе произнес имя своего коллеги и резко кончил внутрь, расслабляясь. Мышцы сводила приятная судорога, он уперся лбом в чужое плечо, но выходить не спешил. Арс приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, но Шастун не дал. Он знал, насколько липко и мокро внутри него, поэтому сделал несколько движений бёдрами вперёд, переполняя актёра собой, от чего всё сочилось и текло на столешницу. Попов рвано выдохнул и прошептал что-то вроде «не заводи меня снова». Антон вышел с громким хлюпаньем из его тела, пытаясь отдышаться. Сказать нужно было слишком много, но не сегодня и не сейчас. Парень поднял с пола толстовки и протянул одну из них Арсению. Быстро приведя себя в порядок, если можно так сказать, ребята поправили на себе одежду, ещё раз умылись холодной водой, переглянулись и только потом вышли из туалета. — О, а вы чего тут стоите? — Шаст столкнулся с Димой и Серёжей, что смотрели на них, хмуря брови и поджимая губы. — Вас ждали, — протянул Позов, покосившись на Арса. — Закончили? — А мы что? Мы. Умывались. Жарко, — как ни в чём не бывало проговорил актёр и пожал парням руки. — Я домой поеду уже, устал немного, — рукопожатие с Антоном явно затянулось, потому что тот не отпускал его. — Увидимся завтра, — и эти слова были адресованы именно ему.

***

На следующее утро голова раскалывалась у всех, потому что на спиртном особо никто не экономил и печень свою не жалел. Однако для Антона и Арса всё обстояло иначе, ведь память так любезно подкидывала воспоминания прошлого вечера: туалет, стоны, горячие руки, мягкие губы, тяжёлое дыхание. Лёжа в собственных кроватях коллеги одновременно схватили телефоны и попытались набрать сообщение, но попадать по буквам выходило с большим трудом. В конце концов, первым успел Попов. Арс Что будем делать? До Шаста не сразу дошло, от кого пришло смс, но осознание всё же настигло его, поэтому он к чертям собачьим стер весь набранный текст и ответил актёру довольно коротко и ясно. Шаст Любить.