The Moments

      Холодный воздух пробирался в приглашающе приоткрытое окно, чтобы коснуться уставшее тело мужчины, окутывая собой под тканью белоснежной рубашки. Подавив очередной зевок, Намджун, потираясь кончиком носа о хлопок рукава, уложил голову на сложенные на рабочем столе руки. Сон так и манил собой, затягивая в свои объятия все сильнее. Мужчина вновь отчаянно зевнул.       Рабочий кабинет был настолько же просторный, насколько одинокий и пустой, его серые стены едва впитывали в себя жёлтый свет высокого торшера, стоящего у пустующего дивана неподалёку. Полумрак осеннего промозглого дня с лёгкостью укачивал в объятиях усталый разум мужчины, чьи глаза закрывались все медленнее и медленнее, а пушистые ресницы едва касались высоких скул. Пытаясь удержать себя в холодной реальности, Намджун осмотрел правую сторону большого стола, не поднимая головы. Деревянная поверхность была однообразна и скучна: измятые стопки бумаг, разбросанные папки, разноцветные стикеры в виде котят, которые были приклеены тут и там. Только вот взгляд с каждым разом все чаще замирал в одной точке, где стояло несколько фотографий в серьёзных рамках. На щеках мужчины появились ямочки, которые человек на снимках считал очаровательными.       Кровь усилила свой бег, согревая тело.       Намджун потянулся, аккуратно беря самый большой снимок из нескольких и поднося ближе. С картинки смотрели на поникшего альфу две пары весёлых глаз. Это был день школьного выпускного, и Ким совершенно точно не помнит, сколько шампанского было выпито, но точно помнит, сколько слов было сказано, и как сильно любовь кусала под кадыком. На снимке был запечатлен пик вечера, когда кровь бурлила, а один развеселившийся омега так правильно занимал свое место в руках Намджуна, болтая в воздухе своими прекрасными ногами в узких костюмных брюках. Он смеялся так громко, любил так сильно. Тогда, уже совсем поздней ночью, альфа, борясь со сном, упорно выпутывал из вьющихся волос своего истинного разноцветные конфетти. Сокджин щебетал, шутил и смеялся, сидя на капоте видавшей виды машины своего истинного, весело болтая в воздухе своими прекрасными ногами. – Джинни, – выдохнул Намджун, жмурясь, словно приласканный кот, пряча вспыхнувшее румянцем лицо в сгибе локтя.       Фотография легла на стол, и альфа тихо пискнул, едва слышно топая ногами в дорогих кожаных туфлях от резко нахлынувших чувств. Иногда мужчине казалось, что он попросту никогда не перестанет чувствовать это: свою первую и единственную любовь, дрожащих бабочек, трепещущее сердце. Даже после стольких лет и стольких фирменных блинчиков на завтрак, Намджун не мог поверить своему счастью, вновь и вновь трепетно касаясь кончиками пальцев заветного обручальное кольца.       – Кольцо! – в чувствах воскликнул ошарашенный Ким, резко садясь в кресле и обхватывая свою руку. – Кольцо, кольцо, кольцо…       Но безымянный палец красовался своему хозяину лишь тонкой бледной полоской на месте обручального кольца.       Мужчина с трудом проглотил вязкую слюну, ощущая, как сердце предательски падает в район пяток, а желудок скручивается, одаривая тошнотой. Такого просто не могло случиться, это попросту невозможно. Вскочив на ноги, мужчина в нарастающей панике принялся обыскивать все возможные и невозможные карманы своей одежды, альфа забирался под стол для детального изучения пола, переворачивал содержимое ящиков, как содержимое самого стола, что сейчас половиной валялось на полу. Ноздри Кима раздувались, а сам он был готов вцепится в собственные волосы.        – Катастрофа, – в отчаянно просипел он.       То и дело поглядывая на наручные часы, чтобы убедиться в имеющимся времени до поездки домой, мужчина продолжил бурные поиски, переворачивая вверх ногами даже небольшую ванную комнату, прилегающую к кабинету. 

За диваном – пусто.

Под его подушками – пусто.

В душевом сливе – пусто.

В карманах – пусто.

Даже на специальной подставке на столе – пусто.

      Теперь и в душе появлялась пожирающая пустота. Намджун остановился посреди кабинета, тяжело со свистом дыша. Надо успокоиться.        – Как это могло произойти?

«‎А самое главное… как это исправить?»‎

      Опустившись на пол, мужчина выдернул из нагрудного кармана сложенные очки и нацепил те на нос, чтобы ещё раз посмотреть под мебелью, но на этот раз со светом фонарика от телефона. Ничего, кроме забытого леденца.        На ум не приходила ни одна догадка, ни одна зацепка. Эта золотистая вещица была чем-то большим, чем просто святой, для того чтобы попросту снять и благополучно забыть. Может, это было глупо, но альфа вкладывал в эту маленькую вещицу не только смысл, но и собственную душу.        Время шло, поэтому было принято решение срочно выдвигаться за помощью к одному единственному человеку – Хосоку, что прятался в этом большом унылом здании. Поднявшись и отряхнув брюки, Намджун сделал ещё один круг по кабинету, чтобы, едва не снося дверь, широким шагом направиться по длинным коридорам прочь, не забывая щёлкнуть замок кабинета ключом. Мало ли…       Ловко увиливая от разговоров не о чем от коллег, Ким, пряча руку в карман, заглядывал в каждое окно, через которое просматривалось то или иное помещение, в поисках неуловимого беглеца. Телефон, благополучно забытый в спешке, так и остался одиноко лежать на рабочем столе, растягивая поиски. Два этажа не дали никаких результатов, кроме первого, где цель была найдена в светлом помещении, наполненном ароматом кофе и сладкой выпечки. Какие бы демоны не жили в душах работников этого дома, они любили побаловать себя чем-то вкусным. Намджун направился напролом через стайку сотрудников, едва не хныкая от нетерпения, он засеменил к нужному столу, рухнув под звонкий скрип стула.       Хосок оглушительно чихнул в укушенный вишнёвый пончик, оставляя на кончике своего носа сахарную посыпку.        – Будь здоров.       – С тобой будешь, – зафырчав и одновременно забурчав, мужчина затолкал языком сладость за щеку, жуя. Дымящийся кофе в дурацкой кружке прилежно стоял на подставке. – Что стряслось? Предупреждаю сразу, – выставив указательный палец перед собой, альфа с трудом проглотил кусочек пончика. – Я не поеду ни на какие собрания и встречи, хоть ты три раза угостишь меня кофе.       – А четыре?        – Намджун.       Тот слишком высоко для себя хохотнул, вызывая у друга смятение, он поспешил забрать кружку в руки, пока из той не расплакался весь кофе от ярого постукивания ногой по ножке стола одного альфы.       – Ты меня пугаешь, – поделился Сокси, осматривая старого друга.        – Ты не поверишь.       – У вас будет пополнение в семействе и я стану дядюшкой?       Намджун вдруг стал в несколько раз меньше, теряясь в своей белоснежной рубашке, он замер тихой фигурой, опуская плечи. Как виноватый щенок.       – Намджун, – напряженно начал альфа.       Мужчина перед ним медленно вытащил руку из кармана, укладывая ту стол. Хосок поддался вперёд  упираясь на локти, едва не тыкаясь носом в явно ухоженную руку и без намёка на заусенец. Серьёзно осмотрев ту, Чон поднял голову на поникшего друга.       – И ты не знаешь где оно? – мудро изрёк Хосок.       – Не представляю, я все обыскал.       – Ты снимал кольцо сегодня?        – Я даже не помню эти моменты, это как на автомате…       – Слушай, – перебив мужчину, Чон покачал пустой кружкой, – давай просто купим новое, почему нет? Здесь торговый центр в двадцати минутах езды.        – Сокджин все поймёт, – неуверенно протянул Намджун.       – Да это просто золотой ободок, Господи, один от другого не отличить. Все одинаковые.       Старший альфа предупреждающе кашлянул в кулак.       – Ладно, – тяжело вздохнул Хосок, соглашаясь. – Но, может стоит подумать, хотя бы взять подмену на один день, а там за целые сутки точно найдётся. Ну или можно что-то придумать. О, можно обратиться в бренд, к которому принадлежат ваши кольца. Круто я придумал, правда?       Намджун замешкался, идея была соблазнительной.        – Я не знаю, Сокси, этот человек… Спит с моими руками на себе, понимаешь? Да и взгляд у него, черт, знаешь… Сокджин один раз увидел у меня седой волос, когда я выбирал хлопья, а он стоял где-то в холодильниках с молоком.       – Это просто дурацкая планировка магазина.       – Это вообще просто пугающе, Сокси.       Альфа откинулся на спинку стула, отставляя кружку и закидывая сцепленные руки в замок  за голову.        – Мы можем разобраться с мафией, но не можем решить вопрос обручального кольца, что за бред? – младший альфа цокнул языком.       – Оно же не будет пахнуть мной.       – Что?       – Ты говоришь, купить подмену, но это кольцо не будет пахнуть мной, Сокджин сразу все поймёт.       – И надерет твой аппетитный зад.       Намджун протяжно застонал, роняя себя локтями на стол, с силой зачесывая волосы назад, сжимая пряди в кулаки.        – Может, мы его отвлечем? – отчаиваться было совершенно не в духе Хосока.       – Мы спим вместе, Сокси, люди в браке спят в одной постели.       – Иу.       Старший альфа забавно фыркнул, насупившись.        – Знаешь, я тут смотрел один фильм на выходных, не помню название, там у персонажей была повторная свадьба. Спустя какое-то время брака, звучит как идея.       – Нам четыре года, а не двадцать, и что ты вообще такое смотришь?        – Мне было одиноко.       Ким вдруг рассмеялся, укладывая подбородок на руки.       – Посмотри «Замёрзшая из Майами», – с серьёзностью сказал тот.       – Как только разберусь с тобой, мое бедствие.        – А что если я останусь ночевать на работе? Помнишь, такое было, мы с тобой…       – Мы тогда с тобой ели блинчики, которые в два ночи привёз твой супруг, тот самый, которого удалось уложить в твоём кабинете вздремнуть только в пять часов утра.       Над столом повисла задумчивая тишина, нарушаемая лишь стуком секундной стрелки висящих неподалёку часов, да приглушенными голосами сотрудников за дверью. Намджун потянулся за остатками пончика на тарелке, чтобы отправить те в рот, тяжело вздыхая и смахивая с пальцев сахарную пудру. Наблюдавший за другом Хосок едва не вскочил со своего места, ужаленный гениальной идеей. Тот радостно зааплодировал.        – Да я чёртов гений, – гордо провозгласил он.       Двадцать минут спустя парочка друзей уже сидела на полу рабочего кабинета в окружении разобранной аптечки. День стремительно склонялся к вечеру. Намджун с сомнением поглядывал на воодушевленного друга, чей кончик языка забавно торчал от усердия. Мужчина, сгорбившись над своей работой, напевал услышанную утром по радио песню, наматывая белоснежный бинт на подрагивающую от напряжения руку. Идея была проста: под видом перевязки из-за лёгкого повреждения скрыть отсутствие кольца. Одни плюсы!        – Ты думаешь, это подойдёт? – старший альфа в задумчивости склонил голову в бок, наблюдая за работой.       – Сто пять процентов, даже аромат не нужен. Несколько суток мы точно отыграли.       Намджун сокрушенно вздохнул.       – А если Сокджин захочет посмотреть?        – А ты не можешь поохать для приличия, постонать, выпить таблетку и лечь спать?       – Слушай, – вновь неуверенно начал Ким.       – Нет, это ты послушай, – Хосок ткнул пальцем в грудь мужчины. – Я уже не в первый раз спасаю твою задницу, а сколько ты мою спасал, руки не хватит посчитать. Успокойся, ладно? Я обещаю, всё получится.        Некогда такой большой и страшный Ким Намджун сейчас казался не больше хлебной крошки, неосознанно надувая свои пухлые губы. Помявшись в нерешительности, мужчина все же протянул другу мизинец здоровой руки, который оказался тут же схвачен чужим мизинцем, сотрясая.       – Я верю тебе, – тихо с улыбкой отозвался Намджун.       Отправив друга наконец-то домой, Хосок устало закинул собственные вещи в машину, чтобы не более чем через сорок минут наконец-то оказаться в долгожданных объятиях собственной квартиры. День был удушливо долгим и таким нудным, конечно же, за исключением одного человека. Чон широко и устало улыбнулся, мысленно уже обитая где-то на мягком диване с тарелкой разогретой лазаньи. Да и тот фильм, что посоветовал Джун…       – Давай же, снимайся наконец, – мужчина забурчал, пытаясь стянуть злосчастный кроссовок с ноги.       Вот так всегда, только в конец расслабился, как что-то быстро выведет из себя. Сделав глубокий вдох, Хосок сбросил куртку прямиком на пол, хватая спортивную сумку, чтобы сразу разделаться с этой невыносимой стиркой. Шаркая пятками и широко зевая, мужчина, спотыкаясь, перешагнул порог ванной комнаты, бросая свою ношу перед стиральной машинкой, сразу же распахивая дверцу той. С обувью он разберётся позже, а вот все остальное… Хосок тяжело опустился на пол, звеня молнией спортивной сумки, чтобы выскрести одежду, но, как только футболка исчезла в недрах стиральной машинки, альфа нахмурился.        – У меня есть голубые носки? – изумленный взгляд тёмных глаз вперился в собранные в комок вещи.       С минуту разглядывая свою находку, мужчина озадаченно склонял голову из стороны в сторону, как заинтересованный щенок, пока одна очевидная догадка не коснулась измученного за день разума.       – Я перепутал чёртовы сумки, – громкий отчаянный стон быстро заполнил собой ванную комнату. Чон, без сил падая на пол рядом с сумкой безвольной куклой,  раскинул руки и ноги звездой. – Чёрт…       Хосок едва не завыл, с силой растирая лицо. Вот жеж глупость! Мужчина резко сел. Нужно быть честным, стирка все ещё никуда не делась, а стесняться друг друга они перестали ещё в… Сокси даже и вспомнить не смог, методично вытряхивая чужие вещи, пока не замер от оглушительного звона о керамический пол. Стоило только увидеть нарушителя ночной тишиной, Хосок почувствовал, как безудержный смех зарождался под рёбрами.       – Да какого члена здесь происходит, Боже ты мой!        Заполучив звон по трубам, Хосок размазал по лицу выступившие от смеха слезы, забирая во влажную ладонь злосчастное обручальное кольцо.       Утром была такая спешка из-за внезапного собрания старшего Господина Кима, что после занятия сумки с лёгкостью перепутались в происходящем хаосе. Ведь они, черт их возьми, были совершенно идентичные. Именно это подумал тогда один Хосок, радостно выбирая подарок на Рождество. Ведь так круто иметь что-то одинаковое со своим лучшим другом, словно этот друг всегда с тобой. Чон вновь заливисто рассмеялся, смешиваясь звуками  с перезвоном труб.       Идея была гениальная.        Глубокой ночью натянув чёрную шапку поглубже и поправив такую же чёрную маску, Хосок щёлкнул своим запасным ключом в замочной скважине нужной квартиры. В этом плане не были ничего сложно. Дверь оказалась бесшумно прикрыта. Планировка квартиры была знакома как свои пять пальцев, сколько вечеров здесь было проведено, не сосчитать. Поэтому, с лёгкостью пробравшись в тёмную спальню супругов, Хосок бесшумно, чуть ли не на носочках, подкрался к ближайшей тумбочке, бросив взгляд на постель. При всем желании было бы невозможно понять кто там был кем, скорее это был клубок из рук и ног спрятанный под пуховым одеялом.        Дело оставалось за простым, положить кольцо на видное место, чтобы Намджун тут же обратил свое сонное внимание ранним утром. Прищурившись, Хосок осмотрел поверхность тумбочки, где было настолько много мелочей, что голова шла кругом. Ещё раз покосившись на постель, альфа выдохнул, аккуратно вытаскивая кольцо из нагрудного кармана. Оставалось только протянуть руку, укладывая находку на крышку небольшой коробки, но рука, что дернулась от резкого звука храпа, задела собой полный стакан воды, загремев и благополучно уронив. Только чудом тот оказался пойманным  ловкими руками альфы.       Хосок почувствовал, как волоски на руках встают дыбом. От громкого шума завозился в постели ближайший к незваному гостю комок. Комок выглянул из-под одеяла лохматой макушкой и слепо посмотрел по сторонам, вновь закрывая глаза. Причмокнув пухлыми губами, Сокджин потянулся к тумбочке.        – Вода, вода, вода… – залепетал омега, принимая стакан из рук мужчины, тут же жадно припадая к влаге. Опустошив стакан наполовину, тот протянул обратно и Хосок, едва дыша, аккуратно поставил его на место.       Сокджин не спешил вновь ложиться. Тот, сидя с минуту неподвижно, вдруг повернул к Хосоку лохматую голову, смотря, не открывая глаз.       – Милый, – с грустью протянул райский омега, – ты уже уходишь на работу?       Глаза Хосока ошарашенно округлились, а губы беззвучно приоткрылись, когда Сокджин вдруг поддался вперёд, подставляя лицо.       – Поцелуйчик, – потребовал сонный омега.       Перед глазами альфы, казалось, в миг пронеслась вся жизнь, и тот, с бешеным биением сердца в горле, поддался вперёд, чтобы коснуться губами омежьего лба, спрятанного за пушистой чёлкой. Но стоило Хосоку отстрарится, как большие глаза Сокджина резко раскрылись и громкий вскрик пронзил ночную тишину квартиры, отдаваясь звоном в ушах альфы и ножом между рёбрами Намджуна, выскочившего так резко, что и без того ночная темнота спальни, показалась настоящей тьмой помутневшего зрения. Этот крик ещё долго звенел где-то глубоко в ушах.       С той ночи Намджун больше никогда не оставлял свое кольцо, а Хосок в первом попавшемся круглосуточном магазинчике по пути домой выбрал два самых дурацких на свете брелока, чтобы спортивные сумки одних лучших друзей больше никогда не теряли своих хозяев.