Изменчивость

*** Когда Кунг Джина на первом уроке в новой школе попросили встать и рассказать что-то о себе, он с равнодушным видом поднялся и, пожав плечами, лаконично ответил: — Талантов не имею, в школьные кружки вступать не буду и вообще не планирую у вас здесь долго задерживаться, — он закончил предложение привычным оскалом, адресованным лично молодой учительнице и плюхнулся на стул. В классе повисло напряжённое молчание, как, в принципе, было всегда после такой замечательной вступительной речи. Некоторые смотрели на Кунг Джина с интересом, некоторые с явной издевкой во взгляде, а некоторые, не обращая на него никакого внимания, продолжали решать свои проблемы. Так, например, поступала парочка в первом ряду. Какая-то афроамериканская девушка писала записку сидящему впереди неё парню. Тем временем, учительница, неловко хлопнув в ладоши и поблагодарив парня за такое краткое выступление, перешла к теме урока. Кунг Джин усмехнулся. Он продолжал осматривать своих сверстников, стараясь не привлекать через чур много лишнего внимания и не задерживаясь взглядом на каждом слишком долго. По виду его одноклассников, кажется, он попал явно не в школу для отбросов. Так даже лучше. Он вальяжно откинулся на спинку стула. Здесь ему будет чем поживиться. Он кинул короткий взгляд на блондинку, сидящую параллельно с ним на соседнем ряду. Оценил стоимость лежащего на её парте: планшет, наушники. Затем опустился ниже: телефон, выглядывающий из кармана на бедре, кажущиеся на первый взгляд дорогими кроссовки. И снова поднял глаза, тут же заостряя внимание на довольно большой для этого возраста груди. Кассандра Кейдж вздернула бровь, поймав взгляд новенького на себе. Они переглянулись. Ухмылка на её губах говорила о том, что она трактовала взгляд Джина, как заинтересованность. И ответом на этот взгляд был читающийся во всем её виде красноречивый и дерзкий отказ. Ну да, куда таким парням, как Кунг Джин, до неё? Парень отвернулся. Пусть будет так. Ведь обманываться бывает довольно приятно? Он снова посмотрел на парня, сидящего через парту от блондинки. Сосредоточенный взгляд, напряжённая линия челюсти, сведенные к переносице брови и ровное дыхание сопровождающее движения ручки по бумаге. Кунг Джин хмыкнул. Это явно не стоило его внимания. Через пару минут он приметил для себя всех тех, кто мог оказаться слишком богатым для того, чтобы заметить пропажу пары долларов из кармана куртки. Эти его новые одноклассники представляли для него интерес. И могли принести немалую пользу обществу, не делая при этом совершенно ничего. Например, могли обеспечить Джина новым колчаном для стрел. Поддержка малоимущего населения, так сказать. Парень усмехнулся. Что бы Кунг Джин не делал, но взгляд его то и дело падал на того парня, который весь урок продолжал увлечённо переговариваться о чем-то с афроамериканкой, сидящей позади него. Казался ли он Джину знакомым? Определённо да. Но как бы Кунг Джин не напрягал свою память, он так и не мог вспомнить, где уже видел этого незнакомца. Пока в один прекрасный момент лицо парня не промелькнуло перед ним в анфас. Такеда Такахаши развернулся и посмотрел на часы. Сколько ещё продлится этот бесконечный урок? Джэки так сильно хочет посмотреть с ним вечером фильм и уже предложила сто вариантов, что слушать это с каждой минутой становилось все более невозможным. А именно сегодня он все-таки пообещал прийти в «Ширай Рю» и побыть ассистентом у самого мастера Хасаши. Ханзо Хасаши — основатель школы «Ширай Рю». Это имя ярко всплыло в памяти Кунг Джина. Он нахмурился. Точно, он уже видел лицо этого парня в статье про Хасаши пару лет назад. Бо Рай Чо тогда все уши прожужжал ему, что знаком с Ханзо лично и что когда-то сам тоже задумывался о преподавании единоборств. Парень фыркнул и продолжил вглядываться в уже более знакомую фигуру. Ну конечно, это был сын мастера Хасаши. В той статье Ханзо как раз обнимал своего «не первого, но самого лучшего» ученика. А Бо Рай Чо тогда не особо вовремя подметил, что сыну Хасаши столько же лет, сколько и самому Кунг Джину, но судьбы их сложились совершенно различно. Бо слишком часто вдавался в философствования, и Кунг Джин старался никогда не слушать его слишком внимательно, чтобы не забивать себе мозги. Но тот бессмысленный и полный обожания к Ханзо Хасаши разговор парень почему-то запомнил хорошо. От обиды и несправедливости? Или от зависти? Про него же не пишут в газетах. А тут в какой-то жалкой статейке столько гордости и помпезности. А ещё восторженные возгласы подвыпившего Бо Рай Чо. Но было ли что-то за этим кроме красивых слов? Были ли люди, про которых печатают статьи, так хороши? Был ли хорош Ханзо Хасаши? Был ли так же хорош его сын? Выяснить это вмиг стало для Кунг Джина личным вызовом. Поэтому, когда по окончании урока все начали собираться, а сын Хасаши снова заговорился с афроамериканкой и забыл про свой чёрный, обитый бархатом блокнот, Джин одним лёгким и незаметным движением руки стащил блокнот со стола. Кэсси Кейдж весь урок не сводила глаз с новенького и будто подсознательно ожидала от него какой-то выходки. Она не обладала какой-то запредельной проницательностью и не умела читать всех людей, как открытую книгу. Но Кэсси была дочерью Сони Блейд и Джонни Кейджа. Это уже обеспечивало её характеру сочетание самых несочетаемых качеств. Поэтому, когда Кунг Джин решился оценить её, она восприняла это как вызов. И сама не заметила, как начала оценивать его. Ей не составило труда понять, что чаще всего его взгляд устремлялся на Такеду и задерживался на нем дольше всего. Кэсси выжидала. И как только прозвенел звонок, она уже была готова к ответным действиям. Поэтому, когда пальцы Кунг Джина схватились за черную бархатную обложку ежедневника на столе Такеды, Кейдж тут же сделала быстрый рывок вперёд и, толкая мило беседовавшую Бриггс с Такахаши в спину, крепко схватила новенького за запястье. — Брать чужое нехорошо, — она покачала головой. Пальцы Джина рефлекторно разжались. Он с недовольным видом повернулся к ней. В первый и последний раз за руку его ловил только Бо Рай Чо, после чего тем же вечером предложил ему работу на себя вместо полагающегося наказания. — Отпусти, — холодно проговорил он. Кэсси видела в его взгляде смесь признания и раздосадованности. Так зарабатывается уважение? — Да у нас тут мелкий воришка, — хмыкнула она, пренебрежительно отбрасывая его руку от себя. У Джина все внутри чуть не вывернуло от такого снисходительного тона. Он вырвал руку из хватки и потёр запястье. — Хей! — Такеда наконец-то поднялся со стула и решил вступить в перепалку. — Какого черта?!.. — Сын Хасаши, значит, — усмешка появилась на тонких губах Кунг Джина. — Вообще-то у него есть имя, — дерзко выступила вперед Джэки и вздернула подбородок. — Такеду знают многие. — Такеда, — медленно протянул Джин, кивая сам себе. — Красивое имя, — он улыбнулся и услышал, как блондинка тихо фыркнула. А Джин никогда не вёл себя по шаблону. Он любил рушить чужие ожидания, любил ходить по обрыву и постоянно чувствовать приятный страх от того, что твой следующий шаг может стать последним. — Было интересно, есть ли за твоей обложкой что-то стоящее, — продолжил он. — Так ли ты хорош, как о тебе говорят. Думал бросить тебе вызов, но, по-моему, в тебе нет ничего особенного. Не учитывая, личного курятника, конечно, — он обвел двух девушек, стоящих рядом с Такедой, взглядом. Кэсси рассмеялась, а Джэки была готова уже убивать. — Слышишь ты… — начала было Бриггс, но Кэсси придержала её за плечо. Она с интересом наблюдала за разворачивающейся сценой. — Какой вызов собирался мне бросать человек, начинающий знакомство с воровства— спокойно сказал Такеда, закладывая блокнот в рюкзак. — По-моему, нам не о чем говорить. А перед Кэс и Джэки настоятельно советую извиниться. — Защитник своих владений? — Кунг Джин вздернул бровь. Такеда лишь рассмеялся в ответ: — Ни Кэсси, ни Джэки не нуждаются в защите. Если ты ещё этого не понял, то мне жаль тебя, — он рукой отгородил Джина с прохода и, обернувшись, чтобы посмотреть идут ли за ним девушки, остановился возле двери. Если бы взглядом можно было убивать, то Кунг Джин несомненно умер бы под тяжёлым и леденящим душу взглядом Джэки Бриггс, которым она смерила его на прощание. Но угрозы никогда не останавливали Джина, а наоборот только подстегивали его интерес. А снисхождение же пробуждало в нем истинную ярость. Такеда становится его личным вызовом? Видимо, в этой школе Джин задержится дольше, чем обычно.