Изменчивость

***

Джин вылетел из спальни Такеды настолько стремительно, что у Ханзо не было ни единого шанса задержать его. Хасаши только приоткрыл рот и протянул к тому руку, чтобы ухватить за рукав, как Кунг уже распахнул входную дверь и выбежал на улицу. Парень нервно оглянулся по сторонам, буквально за секунду принимая решение, в какую сторону ему лучше пойти, и тут же бросился прочь от Такеды, этого дома и своих ложных надежд. Ханзо чертыхнулся, на ходу хватая плащ и накидывая на голову капюшон, чтобы максимально долго оставаться незамеченным. Удобно устроившись на диване в ожидании побега Джина и просидев так добрый десяток минут, мужчина думал, что сможет остановить и провести, как сказал Куай Лянь, воспитательную беседу с тем сразу на месте. Он и не рассчитывал, что им двоим придется зайти настолько далеко: Джину — в желании сбежать, ему самому — в желании помочь. Он старался держаться от парня на приблизительно безопасном для обнаружения расстоянии, скрываясь при возможности за редкими фигурами людей на ночных улицах города или задерживаясь за углами домов как можно дольше, чтобы потеряться из поля зрения Джина, но самому не потерять его из виду. С одной стороны Ханзо был рад, что тот выбрал окольный путь, ведущий их через подворотни и темные улочки, потому что это было максимально безопасно для Кунга, но с другой — среди узких проулков Хасаши негде было спрятаться, а стоило только на секунду замешкаться, можно было тут же упустить парня. Почти не останавливаясь, они оба подобрались к конечной точке этого пути. Джину оставался один лишь последний поворот за угол и вот — вход в его с Лао дом. Но перед решающим шагом он решил обернуться и заглянуть в темноту знакомого переулка. Его руки до сих пор дрожали от волнения, в ушах звенели последние слова Такеды, а перед глазами будто все еще было его полное разочарования и пренебрежения лицо. Что есть сил Джин крикнул в пустоту улицы: — Кто здесь?! Кто следит за мной?! — голос его прозвучал надломлено и истерично. — Лао, это ты?! Посмотри, твоя взяла! Я вернулся! Ты был во все-… Твердая рука появилась из темноты, утаскивая Джина подальше и прикрывая ему рот. — Не вопи, — строго сказал Ханзо, стягивая капюшон и представая перед парнем во всей красе. Фонарь отбросил луч на мастера, освещая его полное твердой решимости и уверенности лицо. — Это вы… — тот подавился воздухом, прикрывая ладонями рот и чувствуя, как копившееся последние часы напряжение просто готовится разорвать его. — Вы… вы шли за мной… все это время… За-… зачем? — выговорил он с трудом, после тщетной попытки отдышаться и подавить в себе так и просящиеся наружу слезы. Руки Ханзо продолжали держать его за плечи и почти вдавливать в стену. Заданные, на первый взгляд абсолютно простые вопросы застали мастера врасплох. Вся его призрачная непоколебимость ушла в один миг. Он отступил от Джина на шаг, опуская свои руки, и легко улыбнулся: — Я не знаю, — мужчина пожал плечами. Его взгляд медленно опустился, сосредотачиваясь на потрепанных ботинках Джина и его вымазанных в грязи штанах. — Я подумал, что вы с Такедой проделали такой огромный путь, чтобы ты выбрался из того ада, в котором оказался. Мне показалось, что твой побег — это ошибка, происходящая в самый последний и решающий момент. Я подумал, что остановить тебя будет правильно. Хотя, — он тихо хмыкнул, снова поднимая глаза на тяжело дышащего Джина, продолжающего самовольно прижиматься к стене, — возможно, я поторопился с выводами, ведь мне так и не удалось ни разу поговорить с тобой лично за все это время. Кунг сцепил зубы: — Да, вы поторопились, мастер. Потому что я сам в состоянии принимать решения касательно своей чертовой жизни, — процедил он. — И ни Такеда, ни уж тем более вы не сможете повлиять на это. Я вернусь к своему брату, а потом уеду. Вот мое окончательное решение! — его пальцы сжались в кулаки, словно в подтверждение его слов. А потом перед глазами Джина всплыло полное жестокости лицо Лао за момент до того, как он замахнулся на него. В голове против его собственной воли начали проноситься фразы Лао, одна уничижительнее другой. «Своим поведением, Джин, ты лишь порочишь светлое имя своей семьи, — говорил кузен, расхаживая из стороны в сторону по гостиной. За каждым его шагом следовал тихий скрип половиц. — Сколько раз я пытался сделать из тебя человека? Сколько лет?! И все это было без толку. Ты продолжал воровать, жить так, как будто тебе уже завтра умирать. Но раз ты не хочешь послушать меня, значит ты будешь слушать других людей. Значит тебя поставят в такие жесткие рамки, в которых у тебя не будет никакого другого выбора, кроме как слушаться, — он на секунду остановился, обессиленно облокотился на край стола и сжал в руке лежащую на нем черную шляпу. — Наверное, — объявил Лао, пустыми глазами смотря себе под ноги, — я сделал ошибку, забрав тебя под свою опеку. Я думал, что ты достоин лучшего. Но ты никогда не был достоин и куска хлеба, который я приносил тебе, работая ради тебя как лошадь. Отправляйся к себе и не смей высовываться, пока я не позволю тебе этого, — командным голосом произнес Лао, пальцем указывая на дверь. — И если ты думаешь, что то, что у тебя на лице — это несправедливо, — прошипел он, ловя Джина за предплечье перед самым выходом, — то знай, что это лишь малая расплата за то, что ты все последние годы превращал мою жизнь в ад». — Ты уверен, что хочешь возвращаться к своему кузену? — тяжело вздохнул Ханзо, не спуская глаз с совершенно разбитого парня. — Я просто не хочу создавать никому проблем, — процедил он. — Так будет лучше, вот и все. Я это знаю. — Лучше для кого, Джин? Для тебя самого? Или для людей, которые любят тебя и которые готовы на многое ради тебя? — Мастер Хасаши, — проговорил Кунг, смотря мужчине прямо в глаза, — оставьте ваши мотивационные речи для вашего воспитанника, который, к сожалению, даже несмотря на них вырос настоящей свиньей. Ханзо едва слышно рассмеялся: — Может, ты и прав, Джин. И мне вообще не стоило даже пытаться вмешаться. Знаешь, я уважаю чужой выбор, и я согласен просто уйти, — Ханзо сделал еще шаг назад прямо в темноту переулка и обратно накинул капюшон на голову. — Но просто перед своим уходом попрошу тебя подумать о том, что тебе самому и твоим близким людям даст это принятое решение. Если ты думаешь, что простодушный выпивоха Бо Рай Чо или Лю Кан легко забудут о твоем существовании после твоего отлета, то ты ошибаешься. Если ты думаешь, что Такеда и Кэсси просто забудут о тебе, то ты тоже ошибаешься. Они выбрали тебя не потому, что ты какой-то богатый или особенный. А потому, что ты это ты, Джин. И они хотят остаться с тобой независимо от того, создаешь ты проблемы или нет. Голова Джина обессиленно повисла, он крепко зажмурился, чувствуя, как горячие слезы стремительно сбегают вниз по щекам. Подальше от него. — Это Такеда, — прошептал он хрипло, а затем, придавая своему голосу уверенности, гордо вскинул голову и выдохнул. — Это Такеда сказал мне уйти. Человек, который вообще заварил всю эту кашу! — возмущенно вскрикнул он, шлепая кулаком по стене. Глаза Ханзо удивленно распахнулись. Такой поворот событий явно не входил в его планы. Но если бы не умение менять тактику в самый разгар битвы, он бы ведь не стал мастером Хасаши, верно? — И ты позволишь этой свинье Такеде управлять твоей жизнью, Джин? — Ханзо добродушно улыбнулся. — Ты позволишь какому-то парню распоряжаться самым дорогим, что у тебя есть? Твоей свободой? Джин ошеломленно уставился на мягко улыбающегося мужчину. А Ханзо, решая удобно воспользоваться замешательством парня, тем временем продолжил: — Что бы ни сказал тебе Такеда сегодня, не стоит слепо следовать его словам. Обида и злость застилают тебе глаза, я понимаю. Но ни одна ссора не стоит твоей загубленной жизни, Джин. Тот растерянно кивнул. Где-то совсем рядом послышался звук притормаживающей машины, на который теперь Джин даже не обратил внимания. Зато Хасаши тут же торопливо выглянул за угол и, удовлетворяясь, призывно махнул рукой, затем возвращаясь к Кунгу и собираясь объясниться перед ним в последний раз: — Ты был прав, когда сказал, что я не могу вмешиваться в твои дела. Но я посчитал, что Лю Кан, раз уж он так или иначе участвовал в твоем воспитании и теперь еще хочет стать твоим опекуном, имеет полное право вмешаться в твои дела и вправить тебе мозги. — Ч-что? Вы что?! — всполошился тот, во все глаза смотря на посмеивающегося Ханзо. — Джин, боги! — зашептал Лю Кан, появляясь будто из ниоткуда и тут же обнимая парня. — Вот не мог ты досидеть на месте до утра! — он торопливо отстранил его от себя и легонько встряхнул. — Как ты? Все нормально? Ты в порядке? — Думаю, он все еще в шоке от происходящего, — улыбнулся Хасаши. Лю Кан спешно потянулся жать ему руку, смотря на мастера с благодарностью и облегчением: — Спасибо, что написал, Ханзо. — Не за что, — мужчина перевел взгляд на Джина и теперь улыбнулся ему. — Удачи тебе. Все дорогу до такси парень продолжал оборачиваться на этот переулок, вспоминая слова Ханзо и постоянно прокручивая их в голове. Впервые за долгое время недовольный голос Лао сменился на чужой, более мягкий и приятный. И Джин чувствовал себя от этого так отвратительно и противно, потому что снова посудил человека по обложке, позволяя себе думать, что Ханзо просто жестокий убийца, получивший свое место под солнцем благодаря помощи влиятельной руки. А он все это время был хорошим и неравнодушным человеком. Почему кого-то такого не было с Джином раньше? Почему Джин не попал к Ханзо, а к нему попал Такеда? Если бы Джин был его воспитанником, он бы никогда не оказался в такой дрянной ситуации как сейчас. Джин завалился на заднее сидение и, прикрыв лицо руками, тихо заплакал. Этот бесконечный день, перешедший в ночь, наконец-то грозился кончиться, и только сейчас Джин наконец-то осознал, что абсолютно несчастен и опустошен. — Э-эй, ты чего? — сильная рука Лю Кана мягко опустилась ему на плечо. — Все в… — он шумно выдохнул, потому что Джин резко стиснул его в своих объятиях, лишая всякой возможности двигаться. — Ты же не бросишь меня? — забормотал парень сбивчиво, продолжая виснуть у мужчины на шее и игнорируя нарастающую боль в плече. — Ты не сплавишь меня куда-подальше, когда тебе надоест? Ты останешься со мной? Сердце Лю Кана впервые за долгие годы сжалось от страха. Он совершенно не знал, что теперь их всех будет ждать. Не знал, что случится завтра. Не знал, что сделает Кунг Лао, когда узнает о произошедшем. Но в одном он был абсолютно точно уверен. Мужчина успокаивающе погладил парня по спине: — Джин, я обещаю, я никуда не уйду. Я не позволю Лао испортить тебе жизнь. И мне так жаль, что я не замечал раньше, как он на самом деле относился к тебе. Кунг отстранился, неловко пряча взгляд, и отсел чуть дальше от мужчины: — Прости, что я так. Наверное, я просто очень устал и… — он вытер мокрое лицо рукавом. — Не надо извиняться, — внезапно строго отозвался Лю Кан. — Может, я еще и очень молод для роли отца. А ты сам уже почти не ребенок, но… Но я люблю тебя, Джин, — он улыбнулся, легко потрепав уставшего парня по волосам. — Все образумится. — Все образумится, — следом тихо повторил Джин, отвечая мужчине слабой улыбкой. Может, и хорошо, что все получилось именно так?