Confidently incorrect

Сяо Чжань с опаской бросает взгляд на окошко уведомления и облегченно вздыхает, открывая фотографию, присланную ему Джеффом. Не дик пик — и уже счастье. Не то чтобы Сяо Чжань был против дикпиков. Иногда они весьма уместны. Хотя тут можно поспорить об их художественной и, главное, дрочильной ценности. Но Сяо Чжаню не до того. Он придвигает чемодан к столику в кафе и идет заказывать себе что-то перекусить. У него поезд в 5:20 утра. Выгодный тариф, уже днем будет у родителей. А то, что у него нервы на добром слове держатся, подпираемые, видимо, только мешками под глазами — этого никому знать не надо. Сяо Чжань не для того впахивал на кафедре, зубами выдирал свою должность преподавателя с возможностью в следующем году претендовать на… — Да, спасибо большое. Я подожду вон там. Из карьерных мыслей Сяо Чжаня выдергивает необходимость отвечать миловидной девушке на кассе и очередное пикающее сообщение от друга по переписке. По секс-переписке. Сяо Чжань понуро кидает свою тушку на бежевый пластик диванчика и оглядывается, оттягивая момент, когда придется ответить явно бодрствующему Джеффу. Сейчас самая середина ночи, поэтому на вокзале людей меньше, чем обычно. В той зоне, где сидит Сяо Чжань, пустынно. Сяо Чжань делает вид, что не замечает повышенно дружелюбный взгляд девушки, которая разогревает ему бутерброд. У Сяо Чжаня есть такая проблема — рядом с ним у девушек никогда не включается гей-радар. С одной стороны, это льстит, с другой, слава главного холостяка университета начинает тихонько вымораживать. Телефон загорается новым уведомлением, и Сяо Чжань в последней попытке отсрочить неизбежное озирается и замечает, что через искусственную стену из растений видно соседнее кафе. Там тоже почти никого нет, вот только… Сяо Чжань устало трет глаза, стараясь не задеть линзы — он думал надеть очки, в них всегда удобнее путешествовать, но такси приехало раньше времени, и он решил, что лучше приедет с запасом и спокойно перекусит на вокзале, а очки наденет уже перед поездом. Сяо Чжань подозревает, что слишком долго проверял итоговые контрольные перед выездом, раз за столиком соседнего кафе в 3:30, блин, ночи, ему привиделся Ван Ибо — самый охуительный первокурсник на свете, который и сподвиг Сяо Чжаня наконец установить приложение для знакомств, чтобы перестать залипать на ученика, который каждый раз, когда они общались, из брутальной тучки превращался в самого очаровательного зайца на свете. Зайца, которого очень, до неуместных стояков и побелевших костяшек, хотелось выебать. Вот такой из Сяо Чжаня занимательный холостяк университета. Самый лучший и адекватный. Сяо Чжань вздыхает, стискивает голову руками, смотрит расфокусированным взглядом на уведомление теперь уже явно с фоткой члена, кладет телефон экраном вниз и прикрывает глаза. Из состояния зомби-пельмешка его тихим «простите» выводит девушка, которая принесла зеленый чай и разогретый бутерброд. Она заботливо спрашивает, нужно ли что-то еще, Сяо Чжань сонно бормочет, что нет. Когда девушка отходит, он наконец решается прыгнуть в дикпиковскую пучину и включает телефон. С экрана на него смотрит не самый такой убогий член. Сяо Чжань смотрит на член, а член с фотки смотрит на него. Противостояние ни к чему не приводит. Член остается таким же относительно неубогим. Сяо Чжань вежливо посылает в ответ смайлики огня, капелек воды, персика и баклажана, что бы эта продуктовая солянка ни значила, и делает первый глоток чая. Блаженство. На этой волне он все же решает проверить фантомного Ван Ибо, которому делать больше нечего, как тусить ночью в нескольких метрах от Сяо Чжаня на вокзале. Видимость, конечно, не очень, потому что парень сидит в углу за загородкой, скрывающей его от других потенциальных посетителей кафе. Сяо Чжань чувствует себя немного сталкером, когда вглядывается в паренька через ромбики озелененного заборчика, спасающего Сяо Чжаня от позорного разоблачения. Ван Ибо или нет, но так пялиться на незнакомого человека в любом случае невежливо. Сяо Чжань делает успокоительный глоток и чует, как жар идет не только от чая, но и разливается дальше по всему телу — ушам, щекам, шее и скапливается где-то внизу, замирает тугим узлом, потому что да, конечно же, это Ван Ибо. Который сидит, уткнувшись в телефон, слегка ссутулившись, как будто нарочно подчеркивая ширину своих плеч. Сяо Чжань готов дать себе оплеуху, лишь бы мысли вернулись к чему-то более приличному, заземленному. Сяо Чжань ставит чашку на блюдце, пальцы почему-то слегка дрожат. Это от усталости и совсем не из-за нервных эмоциональных горочек от увиденного, помноженных на недосып, недотрах и еще много разных упрямых недо. Телефон загорается уведомлением о присланном видео и Сяо Чжань спешно и раздраженно смахивает его с экрана. Господи, не хватало только видео чужой дрочки, когда тут… Хотя, впрочем, тут ничего не происходит. И если разобраться и выключить гейскую хорни-панику, то Сяо Чжань просто увидел студента на вокзале. Это не конец света. Всего лишь милое совпадение, о котором он будет вспоминать с улыбкой, пока поезд будет мерно везти его к родителям на каникулы. Сяо Чжань позволяет себе еще разок посмотреть на ученика — нельзя ошибиться в деталях, которые потом будут всплывать в мозгу. Это невинная прихоть. Сяо Чжань чувствует, как начинает улыбаться уголками губ. С Ван Ибо всегда так — Сяо Чжань сначала с ужасом ожидает разговора с ним, если надо провести опрос, принять зачет или выслушать тему доклада, ведь, не дай бог, Сяо Чжань как-то себя выдаст — но когда эта пластичная и суровая скала приближается к его столу, то разговор всегда, каждый чертов раз идет так легко, что Сяо Чжань опоминается уже только тогда, когда Ван Ибо кивает ему напоследок, и Сяо Чжань ловит себя на том, что вот опять, опять он проулыбался весь разговор. Так и сейчас — стоит только начать думать о Ван Ибо, как настроение поднимается, а легкий страх быстро тонет посреди вороха приятных ассоциаций и воспоминаний. Сяо Чжань впивается взглядом в вид крепких пальцев, которые охватили телефон по краям, лениво подмечает белую полоску футболки, вылезающую из-под куртки, и отсвечивающую линию светлых подошв кед. Ван Ибо так смешно скрестил ноги под столом. Из лиричных размышлений совсем не сталкерского типа Сяо Чжаня выводит резкая перемена позы Ван Ибо. Вот он сидел, уткнувшись в экран, и вот он уже отбрасывает телефон от себя на стол, словно не в состоянии держать его в руках, будто тот резко стал тяжелым, ненужным, обжигающим. Сяо Чжань замирает с чашкой в руках, не замечает, как задержал дыхание, потому что Ван Ибо — обалденный, реальный Ван Ибо, сидящий от него в нескольких шагах — вдруг мягко подбрасывается на месте, выгибая тело, шею, опуская руки, которые первые мгновения тщетно ищут опору и лишь потом упираются в дешевый пластик сидений. И одновременно с тем, как костяшки кулаков тонут в сиденье, рот Ван Ибо приоткрывается, голова закидывается под углом назад, глаза зажмуриваются. Сяо Чжань чувствует, как во рту скапливается слюна и сердце начинает перегонять кровь с такой скоростью, что только дай приказ, и Сяо Чжань сможет пробежать стометровку или отжаться много раз. Ну или, если Сяо Чжань даст себе зеленый свет называть все своими именами, то он сможет подняться на руках над разгоряченным телом Ван Ибо, зависнуть там на мгновение, а потом плавно опуститься, втереться в жар чужого тела и, помогая себе рукой, сначала медленно войти в зажмурившегося от ощущений Ван Ибо, а когда тот распахнет глаза, начать вдалбливаться в него так, что если остановиться, то будет ого-го какой риск сдохнуть на месте. Но даже без разошедшегося воображения у Сяо Чжаня стопудово есть опасность умереть в расцвете сил, потому что Ван, мать его, Ибо делает вдох и, поджимая губы, приподнимает немного корпус, демонстрируя во всей красе надпись на куртке, а затем с мягким стуком упирается затылком в стену. Сяо Чжаню хочется коснуться груди Ван Ибо, проверить теорию о чувствительности его сосков. Вот так, через два слоя одежды. А потом можно будет распахнуть куртку и провести рукой вниз, вниз, вниз. Тело Ван Ибо выглядит как натянутая струна, не желающая терять напряжение. Вся мощь молодого тела замирает, как будто желая поддразнить Сяо Чжаня, показать, что да, ему не показалось, что Ван Ибо в состоянии выдержать тяжелые физические нагрузки. И что сбить дыхание ему может только что-то особенное. Что-то безумно приятное и волнительное. Ван Ибо дышит через нос, держа себя в этой неестественной позе и все еще не открывая глаза. Сяо Чжань впитывает картину перед собой с такой жадностью, что еще вот-вот и сила его желания собьет хлипкий заборчик между кафешками. Сяо Чжань видит плавное движение поясницы Ван Ибо, как будто он прокручивает на месте очень маленькую гаечку. Сяо Чжаню хочется, чтобы Ван Ибо так смотрелся на его пальцах, пока он будет вводить их по одному, не поддаваясь на мольбы наконец-то трахнуть по-человечески. Сяо Чжань будет терпелив и методичен. Ему плевать, что в его фантазиях нарушен порядок действий, и сначала было втрахивание в Ван Ибо, а только потом растяжка. Он, в конце концов, не экзамен на логику сдает. Сяо Чжань его провалит, зато будет готов написать докторскую на тему — как довести Ван Ибо до белого каления или до оргазма, смотря что наступит первым. Ван Ибо наконец-то начинает снова дышать через приоткрытый рот, и Сяо Чжань думает, сможет ли он заткнуть его так, чтобы Ван Ибо стал задыхаться, но не соглашался бы отстраниться первым. Проявился бы в такой мелочи его соревновательный характер? Что-то подсказывает, что да. Но, черт, как же Сяо Чжаню хочется проверить это самому. Впиться в губы, и затрахать их языком, чтобы они стали еще полнее, еще алее, чтобы Ван Ибо потом жаловался, как Сяо-лаоши, наверное, не доедает, раз решил покушать бедным студентом. Ван Ибо, реальный, сидящий совсем рядом, делает вдох, другой, его грудь поднимается высоко, резко, и потом как будто опадает, словно у марионетки подрезали все нитки разом. Тело выглядит расслабленным. Разнеженным. Сяо Чжань мысленно добавляет — залюбленным. Ван Ибо потирает руки о темные брюки, дает себе продышаться и потом, как ленивый черный дракон, разгибается, выпрямляется и тянется за едой на столе. Сяо Чжань рвано вбирает воздух, чувствуя, что еще чуть-чуть и он поплывет. У Сяо Чжаня стоит так, что придется снимать пиджак и, как в школьные годы, прикрываться им, пока он будет тащиться с чемоданом до ближайшего туалета. Сяо Чжань ощущает, что его немного ведет, так как все силы организма прилили к головке, а не к голове. Есть маленький шанс, что пока он дожует бутерброд, ситуация станет чуть лучше. Но стоит только понять, почувствовать, что причина его внутренней катастрофы сидит вот тут, рядом, невинно доедая ночной ужино-завтрак, как мгновенно вспоминается линия шеи с явно выраженным кадыком, поджатые губы, зажмуренные глаза. И всё, тело начинает звенеть в предвкушении разрядки. Да, ситуация явно не разрешится сама собой. Сяо Чжань запихивает в себя еду, методично жуя и запивая. Ему не надо торопиться, он приехал заранее. Но мысль, что Ван Ибо настолько рядом, что можно стряхнуть наваждение, убедиться, что стояк не видно, и просто подойти поздороваться, прошивает его огненной стрелой. Сяо Чжань чувствует, что кровь как будто накачивается адреналином от одной только мысли, что он подойдет туда, где только что видел, как Ван Ибо… Как Ван Ибо… А, собственно, что? Сяо Чжань не давал себе озвучить то подозрение, что набатом звенело в голове последние минуты, но на фоне дикпиков, видео с членами и общей атмосферы оторванности от реальности, где они уже не совсем учитель и студент, а просто попутчики, движущиеся каждый в свою сторону, мысль о том, что Ван Ибо кончил в общественном месте, не кажется такой уж дикой. Невозможно горячей? Да. Но нереальной — нет. И поскольку Ван Ибо кончил без рук, то было бы логично, разумно и даже научно предположить, что ему в этом помог девайс, вибрирующий у него в заднице. Сяо Чжань хотел бы увидеть, какой он формы, хотел бы понаблюдать, как эта игрушка входит через тугое колечко, провести следственный эксперимент — что будет если подвигать девайс рукой? Переключить скорость? Или жадно и собственнически попробовать добавить свой палец? Сяо Чжань почти давится последним кусочком бутерброда, но быстро запивает его чаем. Джефф, будь он неладен, как раз все уши прожужжал и все мозги выебал Сяо Чжаню идеей поиграть с анальной пробкой, которая управляется через приложение. Сяо Чжань не дает себе зависнуть на теме того, что же Ван Ибо делал в телефоне до того, как его так, скажем деликатно, подбросило. Но выводы напрашиваются сами собой. Сяо Чжань гордится своими дедуктивными способностями. Его мама в детстве всегда хвалила за сообразительность. Поэтому за то, что он застукал студента с анальной пробкой в кафе, он может взять мысленный пирожок. Как с этим пирожком потом жить — еще не очень понятно. Но не все проблемы сразу. Сяо Чжань допивает остатки чая, неторопливо листает ленту вейбо, снимает пиджак и готовится к стратегическому отходу. Дрочка в общественном туалете на студента — а потом в гости к родителям. Почти так, как он и планировал. Почти без чувства упавшего огненного неба и неотвратимого пиздеца в будущем. Сяо Чжань не дает себе посмотреть на Ван Ибо, чтобы проверить, ушел он или нет. Достаточно того, что член и не думает сдавать свои позиции. Не хватало ненароком добавить еще какую-нибудь деталь визуального разврата в копилочку. Хотя хочется. Ой, как хочется. Сяо Чжань почти убеждает себя посмотреть видео от Джеффа, чтобы опало все, что может опасть, но на такие жертвы он не готов идти в принципе. Сяо Чжань вешает пиджак на руку, кивает на прощанье девушке за кассой, которая провожает его взглядом верной жены на фронт, и решительно идет к туалетам. Помирать, так с музыкой. Дрочить, так на Ван Ибо. Если честно, то ничего нового. Не впервой.