Confidently incorrect

— А ты бы меня так и отпустил? Ибо задает вопрос, когда Сяо Чжань только-только устроился у него на груди, вернувшись из ванной и приоткрыв окно. Тело Сяо Чжаня лежит немножко под углом к Ибо, одна пятка вылезает из-под пододеяльника, который они используют вместо одеяла, так как жарко. Наверное, надо было использовать сразу простыню. Сяо Чжань замирает в руках Ибо, его голова, до этого покоящаяся на скрещенных руках, становится горячей и тяжелой. Сяо Чжань приподнимается, не может не приподняться, ему нужно видеть глаза Ибо, и отвечает искренне и, может, слишком громко для небольшой комнаты: — Да. Ибо продолжает смотреть на край шкафа, перебирать пальцами по плечу Сяо Чжаня, дышать ровно. Сяо Чжань пробирается чуть выше на его груди, касается пальцами подбородка, разворачивает лицо на себя, но не просит о чем-то большем. Например, посмотреть на него: — Бо-ди, — Сяо Чжань сглатывает. Слова “милый” и “родной” застревают где-то, не в состоянии распуститься бутонами, появиться на свет, — я люблю тебя. Сяо Чжань чувствует, что это могло бы все объяснить, но не сейчас, не тогда, когда их взаимные предположения и желание оградить друг друга от бед чуть не привело к разрыву. — Спасибо, что спросил сейчас, правда, — Сяо Чжань говорит спешно, с ноткой недовольства собой, с горечью. Ибо двигает челюстью, словно не может выбрать, что ответить, и переносит руку на шею Сяо Чжаня, перебирая подушечками пальцев поверх кожи и волос, — я был таким дураком! Сяо Чжань должен был сказать это раньше, он знает, но все было не вовремя, и не так. Они помирились тогда на кухне, хотя и не ссорились, и с радостью опять упали в быт, в привычную поддержку друг друга. Не спрашивая, не критикуя, просто боясь спугнуть то, что чуть не потеряли. Сяо Чжань понимает, что если они сейчас это не проговорят, то от одной песчинки снова может намести гору. Рука Ибо приятно щекочет там, где Сяо Чжань любит, и он даже на мгновение забывает, как именно и что хотел сказать, а потом, чтобы набраться сил, Сяо Чжань наклоняется вперед, целует Ибо ласково, едва-заметно, собирается отстраниться, но Ибо обхватывает его покрепче, целует сильнее, все так же нежно, без языка, но с куда большей смелостью. Когда Сяо Чжань отстраняется, то не может убрать мягкую улыбку с лица. И начинает говорить сразу с середины мысли. Иначе он никогда не сможет озвучить то, что при свете дня выглядит абсурдным, гротескным: — Я думал, что мешаю тебе. Что не даю тебе общаться с друзьями так, как тебе хочется. Что ты даже не можешь представить меня им, сходить со мной куда-то. Что я тяну тебя вниз. Пальцы Ибо непроизвольно крепче сжимаются на плечах Сяо Чжаня, а он, пока Сяо Чжань замирает на мгновение, шепчет ему серьезно, настойчиво: — Никогда, слышишь, никогда ты не будешь мне мешать. Сяо Чжань беспомощно опускается лбом ему на плечо, потом снова поднимает голову: — Я же говорил, что я дурак. Ибо отрицательно мотает головой, чуть не задев нос Сяо Чжаня подбородком: — Прекрати, не говори так. Тогда я еще больший дурак. Я думал, ты меня стыдишься, что я никогда не смогу стать частью твоей жизни. Сяо Чжань пытается возразить, но Ибо зажмуривается на мгновение, ослабляет хватку на плечах и договаривает: — Я знал, что ты меня любишь, но не был уверен, что ты бы выбрал меня снова, если бы у тебя была такая возможность. Сяо Чжань открывает рот, он не знает, как донести, что он выбрал бы Ибо в каждом из вариантов, во всех своих жизнях, поэтому он просто хлопает его по плечу, причем так непривычно сильно, что Ибо аж ойкает, открывает глаза, которые сейчас на мокром месте, и удивленно смотрит в ответ. Сяо Чжань смотрит возмущенно, но с нежно-очарованными морщинками у глаз: — Ибо! Ибо понимает, что Сяо Чжань сердится не всерьез, что возглас его больше полон облегчения, чем недовольства. Ибо чувствует, что его тело в руках, хотя и напряженное, но постепенно начинает расслабляться, становиться прежним. Ибо не знает, как это описать. Как будто черная энергия, что витала между ними, нашептывая слова сомнения, поняла, что тут бессильна, и растворилась, как будто ее и не было. Ибо игриво водит бровями в ответ. Понимает, что уже можно. Что Сяо Чжань поймет. Тот в ответ стукает его хотя и не так сильно, как до этого, но все равно прям заметно так, кожа точно покраснеет. — Ибо! Сяо Чжань явно не собирается продолжать свою мысль, поэтому Ибо смешно морщится, подмигивает и пытается заставить Сяо Чжаня улыбнуться. Тот смотрит на него с деланым укором и вздыхает: — Если уж мы с тобой такие дураки, то давай будем дураками вместе. Ибо подтягивает Сяо Чжаня на себя, прихватив его под попу, решение спорное, но по итогу удачное. Потому что Сяо Чжань выкручивается, забирается на него сам, а когда Ибо тянется руками к его спине, жестом указывает, что верни руки на место. Ибо прихватывает половинки попы и начинает их мягко массировать. Сяо Чжань пытается сохранять серьезное лицо: — Ты невыносим, Ван Ибо! Тот только хмыкает в ответ и начинает оглаживать попу еще медленнее, почти сонно, чтобы потом плавно провести пальцем по щели между половинками попы, нежно коснуться дырочки и продолжить массаж половинок, как ни в чем не бывало. Сяо Чжань роняет голову ему на грудь, потом устраивается поудобнее и говорит в шею: — Я рад, что был не прав. Ибо, на секунду прекратив движение рук, отвечает серьезно, серьезнее, чем если бы признавался в любви, важнее, значимее: — Я тоже. Потом целует Сяо Чжаня в макушку и, когда тот наконец расслабляется, снова касается пальцем дырочки. Сяо Чжань беззвучно смеется ему в плечо, цепляя ногтями кожу на плече, чмокает его в ключицу. Сил на что-то большее нет, но хочется ответить, показать, что он тут, что на той же волне. Ибо поворачивается к нему так, чтобы было сподручнее целоваться, видит, что Сяо Чжань лежит с прикрытыми глазами, мягко похлопывает его попу напоследок и повыше натягивает на них пододеяльник, устраиваясь с засыпающим Сяо Чжанем в руках поудобнее. Все-таки надо было хотя бы простынку взять. Или купить специальное легкое одеяло. Как раз можно будет сходить за ним в магазин вместе с Сяо Чжанем в следующие выходные. Главное не забыть. Ибо прикрывает глаза, напоследок приобняв Сяо Чжаня покрепче, и проваливается в крепкий, глубокий сон.