Confidently incorrect

— Вернусь через пару часов, — Ибо наклоняется к сидящему за столом Сяо Чжаню, целует его вдумчиво, но не разжигающе, больше как будто ставит печать, плавит воском — и отстраняется, воску надо застыть. Сяо Чжань следит за Ибо до входной двери, смотрит, как его спина, обтянутая спортивной курткой, исчезает в коридоре, и со вздохом поворачивается к ноутбуку. У них завтра комиссия с проверкой, надо сидеть и заполнять документы — оно, конечно, опционально и никакого вреда не будет, если он это сделает в конце месяца, как и полагается, но. Но… Все всё понимают. Сяо Чжань всё понимает и с мягкой улыбкой обещает завкафедрой, что позаботится об этом и все сделает так, как надо. Видимо, «как надо», — это сидя в одиночестве в субботний вечер за ноутом. Сто из ста. О лучшем и мечтать нельзя. Ибо ушел с друзьями — играть, тусить, просто отдыхать. Сяо Чжань не уточняет. Он доверяет Ибо чуть ли не больше, чем самому себе. И желает ему добра настолько отчаянно, что иногда это пугает. Они съехались не так давно, но Сяо Чжаню удивительно, как он мог думать, что ему может не понравиться жить с Ибо. Были сомнения, опасения, но Сяо Чжань в состоянии признать, когда был не прав — и тут он охуительно ошибался. Ибо не напрягает, не посягает, не раздражает — не делает всего того, что Сяо Чжань готов был мученически пытаться терпеть. Сяо Чжань с головой уходит в документы и только краем уха слышит, как возвращается Ибо, потом подходит, обнимает его со спины, смотря в экран компьютера, который кажется слишком ярким на фоне темноты на улице и слабой лампы над головой. Сяо Чжань привычно вжимается в него в ответ, касается руками предплечья Ибо и тянется за своим поцелуем. Ибо немного сонный и уставший. Сяо Чжань его не разгуливает, отпускает идти принять душ и потом завалиться спать. Они тихонько перебрасываются словами, Сяо Чжань обещает не засиживаться. В итоге он стоит, прислонившись к столешнице, с чашкой травяного чая — гадость, но полезная и успокаивающая — и думает. Мысли рваные, некрасивые, уставшие. Те, которые в жизни не придут в голову, когда ты выспался и полон сил. Сяо Чжань думает о том, что Ибо не знакомит его с друзьями, потому что они университетские, а Сяо Чжань первым попросил, чтобы сначала все осталось между ними, предусмотрительно позаботился об Ибо и себе, чтобы не испортить жизнь им обоим сплетнями и подозрениями. И ведь хороший был план — вести себя в университете нейтрально, не выдавать истинное положение вещей. И Ибо, понимающий, добрый и послушный, легко согласился. Так и сказал — «все для моего Чжань-гэ», а потом поцеловал с улыбкой. И в моменте Сяо Чжань испытал облегчение. А вот сейчас… Он понимает разумом, что Ибо его не стыдится, что он из тех, кто, если надо, с гордостью выстоит, расскажет всем, кому бы стоило и нет. Но Сяо Чжань не хочет, чтобы Ибо приходилось выстаивать. Ему хочется счастья для его мальчика — во всем. Хочется, чтобы у того были открыты все двери. Чтобы все узнали, какой он талантливый танцор, какой он сообразительный в учебе, какой незаменимый для друзей. Сяо Чжань просто не имеет права его этого лишать. И, если уж Сяо Чжань решил закопаться в самое черное и постыдное о себе, то и ему самому несподручно превращаться из самого популярного и любимого преподавателя на факультете в «того, который спит со студентом». Сяо Чжань сильнее сжимает чашку, потом выплескивает остатки чая в раковину. Боже, как же он себя ненавидит в такие моменты. Как же он не хочет отягощать Ибо и хочет слепо верить, что Ибо продолжает с ним быть не по незнанию того, как бывает, а искренне, не поступаясь ничем. Сяо Чжань хочет верить, что у них все хорошо, без всяких оговорок, сносок и примечаний мелким шрифтом. Он смотрит на Ибо — и верит. Он целует Ибо и верит. Он занимается с ним любовью — и верит. А потом забывает, оступается внутренне. И ненавидит себя за это. * У Сяо Чжаня день рождения. Они еще не живут вместе, потому что Исин еще не закончил последний курс и не съехал со съемной общей квартиры, и не случился внеплановый, но такой по итогу легкий переезд Ибо к Сяо Чжаню. Сяо Чжань уже отстрелялся на работе, был милым, галантным, ему, в принципе, не сложно, уже поговорил с родителями, выдержал разговоры о том, что где же его невеста — и вот просто не сегодня, просто не сейчас. Мама знает, что он гей, но не верит, а у папы будет сердечный приступ. Наверное. Поэтому сейчас, со смехом соглашаясь, что мама родила самого лучшего, красивого и талантливого ребенка на свете, ему хочется поскорее закруглить разговор и вернуться к Ибо. Он пришел такой красивый и почему-то загадочный. Сяо Чжаню не терпится узнать, что тот ему подарит. Он всю неделю до дня рождения намекал, раздразнивая любопытство Сяо Чжаня, но упорно не кололся. Партизан любимый. Сяо Чжань откладывает телефон в сторонку и медленно, неторопливо забирается на колени к Ибо, расставив ноги по обе стороны от его бедер на стуле. Они сначала думали, что тот не выдержит, но многочисленные краш-тесты показали его стойкость и надежность. Хороший стул. Правильный. Ибо крепко придерживает его спину, смотрит внимательно, с хитринкой и нежностью. Сяо Чжаня немножечко кроет от этого сочетания. Почему-то хочется хихикать. В целом, ему можно, он сегодня именинник. — И где мой подарок, дорогой Бо-ди? Ибо проводит руками вверх-вниз по его спине, улыбается немножко похабно. У Сяо Чжаня внутренности скручиваются от предвкушения. От миллиарда возможностей. От того что всё — его. — Не хочешь угадать, дорогой Чжань-гэ? Сяо Чжань опускает руки перед собой, перебирает пуговички рубашки Ибо, у него сегодня были коллоквиумы и он еще не переоделся. Руки иногда «случайно» опускаются чуть ниже, но не пойман не вор. Сяо Чжань немного пружинит на коленях Ибо, заглядывается, потом куксится. — Хватит меня мучать, Ибо! Тот только поднимает бровь на серьезное обращение, потом наклоняется вперед и Сяо Чжань запоздало понимает, что его сейчас будут поднимать. Он немножко против, а еще он очень-очень за, когда его подхватывают за задницу и встают с ним на руках. Это так горячо. Сяо Чжань вцепился в руки Ибо, держит за крепкие мышцы, оглаживает. За что же ему так повезло? И пока Ибо занят их перемещением до спальни, Сяо Чжань успевает уткнуться ему в челюсть, потом за ней, ближе к шее, там, где если касаться пальцами, Ибо будет щекотно, а если языком — ну, тоже щекотно, но немного иначе. Сяо Чжань улыбается своим мыслям, и только обхватывает Ибо за шею, как тот разворачивается в спальне и опускает Сяо Чжаня на кровать. Тот послушно садится, опирается на руки позади себя. В глазах Ибо он видит такой огонь, такое неприкрытое обожание, что невольно расслабляется еще больше, немножко тянется, склоняет голову, смотрит сверху вниз. Ему хорошо. Ему прекрасно. Ибо отлипает, как будто усилием воли заставляет себя двигаться и с брошенным «сейчас» выходит из комнаты. Сяо Чжань бы сказал выбегает, но Ибо и без бега быстрый, поэтому возвращается он буквально через несколько секунд, держа в руках телефон. Сяо Чжань не чует подвоха, любуется своим мальчиком, фантазирует. Позволяет мыслям отразиться на лице — позволяет немного грустному вздоху покинуть приоткрытый рот, приковывая к нему внимание Ибо. Тот прокашливается и немного сбиваясь, почти официально и бесконечно трогательно, говорит: — Я все думал, — сбивается, начинает снова. — В общем, я, конечно, не знаю наверняка, — Ибо стонет «да блиин», ерошит волосы, трет лицо. — Ебать, гэ, чего так сложно? Сяо Чжань пожимает плечами в ответ, показывая, что ему пока все нравится и все хорошо. В ожидании поднимает брови и не торопит Ибо. Если честно, Сяо Чжаню нравится смотреть на такого смущенного и растерянного Ибо. Оно случается крайне редко и выглядит охуительно мило. Ибо и сам не выдерживает этих эмоций, поэтому просто протягивает Сяо Чжаню телефон, предварительно свайпнув, чтобы тот включился. — Вот. С днем рождения, гэ. Сяо Чжань тянется за телефоном, все еще глядя на Ибо и на… его покрасневшие щеки? Что вообще происходит? Если бы Сяо Чжань не залипал на порозовевшем парне — у него даже уши покраснели, это так умилительно! — то быстрее бы сложил два и два в уме. Но так выходит, что он смотрит на рисунок кружочка в телефоне и ровную линию. Мозг отказывается думать, поэтому Сяо Чжань сначала быстро смотрит на Ибо, и скорее напряженный, тяжелый взгляд упрямых глаз заставляет его догадаться о том, что ему подарили, чем наглядное свидетельство в его руках. Сяо Чжань медленно двигает линию, нажимает на нарисованные кнопки в приложении и вопросительно, с безумным, мучительным, жадным любопытством смотрит на Ибо, который почти никак не меняется в лице, но взгляд его становится совсем хищным, шея напрягается, а руки непроизвольно сжимаются в кулаки. Сяо Чжань успевает подумать, что это Самый. Лучший. Подарок. В жизни. А потом он усаживается на кровати поудобнее и даже не предложив Ибо сесть рядом с ним демонстративно тыкает на кнопочку, даже не глядя, что линия в кружочке стала больше похожа на кривую сердцебиения, так сильно он включил вибрацию. Ибо непроизвольно делает шаг назад, его рот открывается в беззвучном стоне, и Сяо Чжаня прошивает ощущение дежа-вю. Он кладет руку себе на пах, сжимая быстро поднимающийся член, мнет его бездумно, все еще держа пульт управления от вибратора в заднице Ибо в другой руке. Ибо держится, Ибо почти не проявляет эмоций — и от этого Сяо Чжань жаднее вглядывается, подмечает детали, сравнивает их с фантазиями и тем самым моментом в кафе, который и запустил всю эту цепочку событий. Рубашка Ибо выбилась из свободных брюк (стараниями Сяо Чжаня, когда они добирались до спальни), волосы растрепались (стараниями Ибо и его переживаний по поводу подарка) — и Сяо Чжаню хочется растормошить его еще больше, заставить его стонать, трогать себя, тереться о Сяо Чжаня — хоть что, лишь бы он не стоял вот так, закусив губу и потерявшись в моменте. Сяо Чжань со вздохом понижает вибрацию до минимума — неожиданно именно этим вызвав стон Ибо, хоть и недовольный — встает с кровати и, не выпуская телефон, кладет обе руки на плечи Ибо, скрестив кисти за спиной. Ибо заставляет себя открыть глаза. Зрачки у него почти черные, мрачные. Сяо Чжань целует его, как будто массирует его губы, снимает напряжение. Ибо даже не сразу обнимает его в ответ. А когда наконец обхватывает Сяо Чжаня, то делает это так резко и сильно, что у того аж сбивается дыхание. Он недовольно мычит в поцелуй, но быстро забывает о своих претензиях, когда его прижимают к шкафу. У него стеклянные дверцы — они вместе с Ибо ездили их покупать и ставить взамен прошлых, обычных. Сяо Чжаню хочется посмотреть на то, как они смотрятся вместе, но спиной этого не сделать, да и вообще у него другие планы. Он еще налюбуется на них двоих. Ибо держит затылок Сяо Чжаня крепко, целует жадно, а потом стонет едва слышно в поцелуй, и Сяо Чжань бы это пропустил, если бы не думал о том же самом — «сильнее». Сяо Чжань открывает глаза, не прерывая поцелуя, смотрит на экранчик, тяжело, несподручно, хорошо, что там кнопок мало и все гигантские, и включает что-то, что, как он надеется, будет сменной вибрацией. Судя по тому, как Ибо на мгновение как будто зависает, прислушиваясь к ощущениям, а потом натурально хнычет, все получилось. От этого звука Сяо Чжаню хочется спустить в штаны как какому-нибудь мальчишке. У него стоит уже болезненно, это сносит крышу, Ибо зацеловывает его лицо, заслюнявливает его лицо, и Сяо Чжань бы шутливо послюнявил его в ответ, если бы не заводился от самой идеи, что Ибо настолько теряет голову, что действует уже только на инстинктах, немножечко сходя с ума от удовольствия, не понимая, что будет дальше, как поймать эти то усиливающиеся, то ослабевающие волны, как это контролировать. Сяо Чжань, с вожделением и возбуждением смотрит на Ибо и думает — никак. Он тыкает еще в одну кнопку — когда, если не сейчас? — Ибо рычит ему в шею, которую он мягко зализывает и засасывает в данный момент. И ощущение вибрации в столь нежном месте вкупе с жадным, изнывающим Ибо — Сяо Чжань стонет, больно ударившись затылком о зеркальную поверхность за спиной. Но ему на-сра-ть. Сяо Чжань тянется к своему члену, успевает только просунуть руку под пояс брюк, когда Ибо садится перед ним на корточки, места между кроватью и шкафом не так много, но Ибо справляется, Сяо Чжань гладит его, а потом цепляется руками за волосы, когда Ибо, странно и непривычно водящий коленками, видимо, пытающийся поймать новые ощущения в заднице, нежно целует головку члена Сяо Чжаня. Он знает, что самое надежное, это заставить Сяо Чжаня поизнывать, растянуть прелюдию. Не брать сразу глубоко (хотя когда оно случается в виде разнообразия, никто из них не жалуется), а подуть на головку, выбивая из Сяо Чжаня вздохи, стоны и скулеж. В постели — можно, между ними — нужно. Сяо Чжань любит себя с Ибо, ему в голову не приходит стесняться или сдерживаться. Ибо лижет венки вдоль члена, когда Сяо Чжань — жестокий и ненасытный в свой праздничный день — тыкает пальцем в телефон, держать его все сложнее и сложнее. Если он его выронит и ебнет, то его будет сложно в этом обвинить. Ибо с корточек падает на колени, гулко ударяясь ими о ковер. И Сяо Чжаню это кажется безгранично горячим. Член его подрагивает, выделяя очередную порцию смазки. Ибо тыкается лбом ему в бедро, дышит часто и замирает, как будто напрягая мышцы ног. Скорее всего, задницы. Сяо Чжань поглаживает его прядки, а потом эгоистично, любя, щедро и жадно одновременно, направляет его голову к своему члену. Ибо немного задерживается по пути, уткнувшись носом в место в основании члена, как будто зарываясь туда, а потом лижет, задевая яички, поднимается выше, и Сяо Чжань дышит тяжело, уже едва понимая, где он и что он. У него стоит уже так крепко, что можно снимать с ним порно. Сяо Чжань стонет от роящихся в голове мыслей, от ленивого языка Ибо, который даже в таком состоянии умудряется дразнить Сяо Чжаня — видимо, на инстиктах, рефлекторно. Ибо медленно поднимает руки по ногам Сяо Чжаня, оглаживает, мнет, массирует. Сяо Чжаню хочется зашвырнуть куда-нибудь телефон нафиг, чтобы не приходилось думать о нем, о том, чтобы не сжать ненароком слишком сильно или не выпустить, наоборот, из ослабевших пальцев. Телефон — его ниточка, связующая его с удовольствием Ибо, поэтому Сяо Чжань терпит, не кидает телефон на кровать, просто то елозит затылком о дверцу за собой, то смотрит вниз, на сидящего перед ним Ибо, который лижет, захватывает губами, отпускает, чмокает его член или трется о него, как самый охуенный и пошлый кот в мире. Руки Ибо уже добрались до задницы Сяо Чжаня, гладят ее ласково, слишком ласково, касаются сухой нежной дырочки. Сяо Чжань готовился, он не дурак. У него были свои планы и фантазии относительно дня рождения, но смазка все еще безгранично далеко, а Ибо, у которого его член так красиво дыбит штаны, очень близко. Сяо Чжань сжимает голову Ибо двумя руками, ласково, но твердо, тот смотрит на него замутненным взглядом. Сяо Чжаню хочется приоткрыть его рот пальцем, коснуться линии челюсти, ввести медленно-медленно влажный от смазки член в его рот, и наслаждаться зрелищем. Но. Но. Это можно отложить на потом.У Сяо Чжаня есть другая идея, от которой гудит в голове и скручивает в животе. — Вставай. Ибо смотрит непонимающе, но встает аккуратно. Сяо Чжань уже не удивляется тому, как плавно Ибо встает с колен — каждый чертов раз, каким бы уставшим и измотанным он ни был. Это маленький фетиш Сяо Чжаня. Один из многих, связанных с Ибо. Он ведет их к кровати, Ибо стоит послушно, ждет. Сяо Чжань думает — я его не заслуживаю. Делает значение вибраций маленьким, откладывает телефон на тумбочку, наконец-то свобода для рук, хотя и временная. Стягивает с Ибо штаны сразу с трусами, целует его над коленкой, стягивает с него носки, швыряет это все в сторону. Ибо держит руку у него на голове, даже не гладит, просто наблюдает. Взгляд Сяо Чжаня автоматически прилипает к виду члена Ибо, как же он его обожает, как же хочет засосать его тут же, хлюпать на нем, задыхаться, но не сейчас, не сейчас. Надо сосредоточиться. План. Да, у Сяо Чжаня есть план. Он подносит руку Ибо к его рубашке, говорит губами «снимай», а может, и произносит вслух, но очень тихо. Тем не менее, Ибо расстегивает пуговицы на запястьях и снимает рубашку через голову. За ней в кучку на углу улетает и белая алкоголичка. Ибо такой красивый, такой тонкий и сильный, такой изможденный от переживаний и ощущений. Сяо Чжань улыбается ему обнадеживающе, тоже горя изнутри. Закусывает губу, взгляд Ибо приковывается ко рту Сяо Чжаня — они столько раз обсуждали и шутили на тему того, что родинка под губой — криптонит Ибо. Сяо Чжань достает смазку, потом нежно подталкивает Ибо к кровати. Тот нехотя плюхается на нее, ложится на спину, слегка опираясь на подушки и изголовье. Сяо Чжань доволен тем, что видит. Он выдавливает на пальцы порцию смазки и, не согревая, подносит к своей дырочке. Ибо громко втягивает воздух. Руки его сначала дергаются, потом опускаются на одеяло, слегка его собирая под пальцами. Сяо Чжань устраивается в ногах кровати, вводя в себя сначала один палец, а потом, возможно, слишком спешно, второй. Но он готовился. И от вида терпеливо его дожидающегося его Ибо, со стоящим членом и, блин, пробкой в заднице, Сяо Чжаня кроет. Он толкается пальцами в себя, не отрывая взгляда от Ибо. Тот немного елозит по кровати. Сяо Чжань даже представить себе не может, каково это, когда в тебе, не останавливаясь, вибрирует что-то. Сяо Чжань позволяет вырываться изо рта разным звукам — недовольным, уставшим, стонущим — он заводится от себя и от Ибо, который пережимает свой член у основания. Сяо Чжань даже не может понять, почему это так горячо, но, видя это, он еще усерднее впихивает в себя пальцы. Делает это утилитарно, млея больше от вида перед собой, чем перед ощущением растянутости сзади. Ему нравится сидеть так перед Ибо — раскрыто, торопливо вводящим пальцы по костяшки, держащимся на одном честном слове. Ибо впивается короткими ногтями себе в бедро. Сяо Чжань решает, что достаточно. Тянется к изголовью, достает презерватив, цепляет его чистой рукой, открывает зубами. Получается со второй попытки. Он раскатывает его на члене Ибо, который дышит тяжело через рот, следит за каждым движением Сяо Чжаня и до последнего продолжает держаться за основание своего члена. Сяо Чжаню хочется чмокнуть его в головку, но смешной пузырек воздуха в презервативе выглядит не так же привлекательно, как голая головка члена Ибо, которую можно облизать, а в дырочку ткнуться языком. Сяо Чжань мысленно вздыхает, последним усилием дотягивает до телефона, выбирает режим — на один из них Ибо протестующе бьет Сяо Чжаня по руке и тот слушается, прокручивая режимы по кругу до нужного. А потом Сяо Чжань торжествующе, глядя на еле держащегося Ибо, у которого, кажется, скоро начнет дрожать все тело от сдерживаемого напряжения, нависает над ним и целуя его почти не отвечающие губы, насаживается на его член, помогая себе рукой. Он садится медленно, вздыхая в процессе, замирая, наслаждаясь ни с чем несравнимым ощущением наполненности. Почему член Ибо так идеально его распирает? Так красиво заполняет изнутри? Так гармонично проходится по простате и трется в нее при начинающихся движениях? Сяо Чжань не знает ответов на эти прекрасные вопросы. Руки Ибо привычно ложатся на его бедра, но вот лицо — Сяо Чжань никогда не видел одновременно столько страдания и удовольствия на его лице. Ритм вибраций в заднице заставляет Ибо постоянно осекаться, сбиваться, начинать заново. Ибо движется на кровати, садится удобнее, поднимается выше, обнимая Сяо Чжаня. Они оба взопревшие, разгоряченные, измотанные, но не желающие останавливаться. Сяо Чжань насаживается на член Ибо и шепчет ему «мой Бо-ди», тот дрожит в ответ на ласку, сжимает сильнее, но не больно. Ибо никогда не сожмет его крепче, чем надо. Ибо чуть поднимает колени, еще теснее усаживая Сяо Чжаня на себе. Тот чувствует, как член Ибо трется по его простате, двигаясь туда и обратно. Как подрагивают его руки, когда он водит ими по телу Сяо Чжаня, как будто не зная, где осесть. Как он хмурит брови, а потом дышит коротко, жмурясь, и возобновляет движения. Сяо Чжань готов оттягивать удовольствие столько, сколько нужно. Он оглаживает Ибо, целует его, куда придется, зарывается носом в его мокрые у корней волосы, щекочет губами его брови, лижет щеку, впивается пальцами в кожу на спине, в мышцы на руках. Он плывет вместе с Ибо, который начинает стонать на незнакомой для Сяо Чжаня ноте, тихой, но настойчивой, не прекращающейся. Сяо Чжань начинает тяжелее оседать на его члене, пружинистее подниматься вверх. Сяо Чжань не мальчик, но ему так хочется довести Ибо до самого крышесносного оргазма. Он уже так близко. Сяо Чжань бормочет «Бо-ди, мой Бо-ди», снова и снова, как мантру, зарывается рукой в волосы Ибо, который содрогается в его руках, рвано входит в Сяо Чжаня и замирает — такой сильный, такой любимый, такой напряженный в своей истоме. Сяо Чжань осторожно перемещает вес, чтобы увидеть Ибо, его как будто неверящее лицо, переживающее удовольствие, выбивающее почву из-под его ног, сшибающее, обескураживающее, заставляющее напрячь ноги, поднимая Сяо Чжаня, сжать пальцы, впиваясь в бока Сяо Чжаня, и должно бы быть больно, но Сяо Чжань сдается и, опустив левую руку на свой член, кончает сладко, бурно, заляпывая голую, вздымающуюся грудь Ибо, руку, низ живота Ибо. Тот стискивает зубы и тихонечко просит, Сяо Чжань не сразу слышит, о чем, но уже сам тянется к телефону, пока его замедленный мозг расшифровывает «выключи. Пожалуйста». У Сяо Чжаня вся рука в сперме, но телефон милостливо позволяет выключить вибрации, что Сяо Чжань понимает не только по ровной линии внутри большого круга, но и по облегченному вздоху Ибо. Сяо Чжань уже наполовину слез с члена Ибо и для равновесия хочется сначала сесть обратно, а потом уже встать, но это было бы жестоко по отношению к Ибо. Сяо Чжань замирает с плавно высвобождающимся членом в заднице — даже после оргазма, он все еще заполняет его так приятно и сладко. Ибо, который пришел в себя куда быстрее, чем Сяо Чжань мог бы подумать, хмыкает, аккуратно приподнимает Сяо Чжаня над собой и выходит из него — и господи, как же это горячо для Сяо Чжаня, как же он любит, когда Ибо ненароком проявляет свою силу. Сяо Чжань заваливается на бок, закрывая глаза локтем. Да, ему хочется любоваться затраханным Ибо, но поднять руку или открыть глаза сейчас слишком сложно. Сяо Чжань чувствует, как начинает улыбаться — на это силы еще есть. Ибо тихонько движется рядом — наверное, устало снимает презерватив и поворачивается на бок. И точно. Сяо Чжань чувствует теплую руку на мокром животе. Она приятно греет в неожиданно холодной комнате. Сяо Чжань непроизвольно ежится, а Ибо опускает руку ниже, задумчиво и аккуратно касаясь спермы на его животе, но благородно не размазывая ее по поверхности, а скорее, любуясь. Сяо Чжань тянет «Ибооо» и тот с пониманием наклоняется, чтобы поцеловать. Сяо Чжань пытается приподняться, чтобы нормально поцеловать в ответ, но быстро сдается. Ибо смеется в поцелуй и наваливается на него всем весом. Сяо Чжань возмущенно бьет его по спине, быстро переходя к жадным, довольным поглаживаниям. Ибо устраивается на нем поудобнее. Господи, им потом еще надо идти мыться. И убирать постель. Сяо Чжань решает, что об этом он подумает позже, а пока он именинник и заслужил все поцелуи на свете. * Спустя два года он приезжает на Новый год к родителям вместе с Ибо. Мама неверяще изучает «друга» своего сына, отец ведет себя так, как обычно — выходит поесть, выпить со всеми и потом уходит в свою комнату смотреть телевизор. Ибо нежно улыбается Сяо Чжаню, когда тот помогает своей маме с тарелками. Сяо Чжань и мама проявили почти агрессивное единодушие в том, что Ибо гость и ему ни в чем нельзя им помочь, кроме как сидеть и кушать все, что ему предложат. Ибо справился. Ибо в любви. Может, даже больше, чем Сяо Чжань. Они иногда спорят об этом. Обычно получается боевая ничья.